Развод в 45. Богатые тоже платят

Глава 30

ВИКТОРИЯ

Наш поцелуй с Романом завершается под аккомпанемент странного звука, который издаю я сама. Нечто среднее между стоном, возмущением и ошеломлением.

Происходящее не укладывается в голове. Минута длиною в вечность.

Меня будто через центрифугу пропускает. Выворачивает, выкручивает изнутри наружу и вышибает чувственным разрядом на все сто!

Стою, смотрю дикими глазами на мужчину, который и не думает меня отпускать, хватаю губами воздух. Да так жадно, будто каждый вдох — борьба за жизнь. И понимаю, что голос пропал, а грудь стянуло невидимыми тисками.

— О, да-а-а… — выдыхает едва слышно Роман. — Я примерно так и думал…

Не знаю, о чем он там думал, про себя я понимаю одно — мой привычный мир в эту минуту крошится и осыпается.

Я же на все сто была уверена, что Бардин — особенный для меня мужчина. Единственный и неповторимый, на кого заточена я вся, целиком. Кому послушно откликается моя чувственность, кто вызывает во мне яркое сексуальное влечение, кто возбуждает и раскрывает, заставляя терять голову.

Угрожая Анатолию завести себе любовника, на самом деле я всего лишь стремилась не показать ему, насколько сильно он по мне ударил, какую острую боль причинил. Демонстрировала свою стойкость, независимость и готовность бить той же монетой.

Но планировала ли я нырять в новые отношения на самом деле? Даже краткосрочные? Ради женского здоровья?

Нет.

Не планировала.

Это невероятно сложно — перешагнуть через внутренние установки. Для женщины психологический комфорт стоит намного выше физиологии. А уж если ты двадцать пять лет имела отношения только с одним-единственным мужчиной, которого считала центром своего мира, поверить в то, что твое тело и чувственность откликнутся на кого-то другого, постороннего и малознакомого, невероятно сложно. Из разряда фантастики.

Наверное, если бы не напор Романа, я бы так и сидела в своем мирке, ограниченном, но понятном. Допускала дружбу, общение, легкий флирт с противоположным полом, но на женской своей сущности поставила бы крест.

Наглый и дерзкий до невозможности Роман одним поцелуем перекроил все мои планы. Он нахрапом вытолкнул меня за рамки привычного, окунул с головой в сладкий хмель и показал, что Бардин — не единственный на свете мужик, который может разбудить во мне сексуальное влечение. Да такое яркое, какого я и припомнить о себе не могу.

Он открыл мне меня. И это ошеломляет. Но то, что он — очередной бабник, возмущает до глубины души.

Не успел слизать губную помаду Лики и тут же полез к другой, пытаясь достать языком гланды.

Я специально пропитываю себя этой мыслью, распаляю свою злобу с одной лишь целью — вырваться из эмоционального омута, вытеснить порочный морок, окутавший меня во время поцелуя.

И как только получается, пытаюсь освободиться и шиплю, не находя правильных слов для того, чтобы выразить свое негодование.

— Ты… ты… что ты?!..

Роман не отпускает, легко ломая мое сопротивление. Дожидается, когда успокоюсь и перестану трепыхаться. Гладит костяшками пальцев по скуле и отбрасывает прядь волос назад. Наклоняется и трется кончиком носа о мой лоб, а потом касается губами переносицы.

— Тш-ш-ш… — проговаривает хрипло. — Не закипай, Викусь… не надо вырываться. Ты чего так испугалась?

— Отпусти меня, — прошу, буквально на издыхании.

— Нет.

Серые глаза в этот момент кажутся абсолютно темными, взгляд давит тяжестью и тем самым сексуальным голодом, который дичайшим образом находит отклик где-то глубоко во мне.

Может его губы были отравлены?

Например, виагрой?!

— Пусти, — предпринимаю еще одну попытку вырваться, снова безуспешную. Потому решаю воззвать к разуму. — Рома, ты понимаешь, что ведешь себя очень странно? Только не говори, что стрессанул из-за Семена. Не поверю.

— Из-за Семена я лишь убедился в том, что понял раньше, — проговаривает он ровным тоном, продолжая смотреть на меня в упор.

— И что же ты понял?

Он будто нарочно выдерживает небольшую паузу, вытягивая мои нервы, а потом спокойно добивает:

— Ты будешь моей.

Такой прямоты я точно не ожидаю, потому на пару секунд замираю с открытым ртом и круглыми глазами, а, придя в себя, уточняю:

— А то, что ты здесь не один, тебя не смущает?

— Уже один.

— А как же Лика? — цежу со злостью, пытаясь удержать внутренний протест против собственного послушания.

Роман кривится с пренебрежением и советует.

— Забудь о ней.

— Как мило, — неестественно тяну губы. — Следующей любовнице после меня ты такой же совет дашь?

— А ты смирилась с этой мыслью гораздо быстрее, чем я предполагал… — подлавливает он меня на слове, усмехаясь.

Ишь, ловкий и быстрый выискался!

— Зря стараетесь, Роман Батькович, — резко перехожу на вы, копируя его мимику. — Вы, может, и свободны, зато я замужем!

— Допустим.

И это его ответ?

Возмущение поднимается волной к щекам вместе с гипертонией.

— В каком смысле: допустим?

— В прямом, — заявляет он уверенно. — Допустим, Вика, ты замужем, но по тому, что я вижу, у тебя с супругом ничего серьезного.

— Разве брак может быть несерьезным? — вскипаю не столько от поднятой темы, сколько от того, как ловко Роман умудряется втянуть меня в нее.

— А ты сама посуди. Отдыхаешь на лайнере одна, раз. Счастливой и удовлетворенной не выглядишь, два. И три…

— Еще и три есть? — не могу не подколоть, потому что он слишком глубоко заглядывает. А если бьет наугад, то очень метко.

Надо запомнить, что с таким играть в «Морской бой» — изначально провальный вариант.

— Да, Вика, три — это отсутствие на безымянном пальце кольца, — Роман приподнимает мою руку и большим пальцем поглаживает обозначенное место. — А ведь оно тут было недавно. Если хорошенько присмотреться, не трудно заметить след.

Обалдеть, наблюдательность на десять из десяти!

— То есть, — делаю я вывод, — ты для себя все решил, а мнение остальных не имеет значения?

— Верно, — сообщает он совершенно искренне. — Ровным счетом — никакого.

В этот момент он меня практически дожимает. Приближается впритык к «красной линии», и… нервы мои сдают.

— Я не буду с тобой спать! — шиплю словно взбешенная кошка, у которой сорвало личные стоп-краны. — Отпусти!

Пытаюсь выкрутиться, сделав рывок.

Роман не отвечает, прижимая к себе еще крепче. Наклоняется, касаясь губами моего виска, тянет за мочку уха; зарывшись носом в волосы, делает глубокий вдох.

— Будешь…

Произносит то ли вслух, то ли транслирует каким-то другим невербальным способом. Сказать затрудняюсь, потому что конкретно теряюсь.

— А если не захочу? — уточняю еле слышно.

— Захочешь, Вика.

Непробиваемый мужик! Пугающий напором и что-то цепляющий помимо воли внутри.

— И не мечтай, — выпячиваю подбородок, намеренная оставить последнее слово за собой. — Меня сейчас не интересуют отношения. Ни в каком виде. Ни с кем. Это понятно?

Роман демонстрирует свой белоснежный оскал и, будто это самое правильное и естественное дело, переплетает пальцы наших рук:

— Ну не сегодня же. Успокойся. Я дам тебе время… А теперь пойдем, провожу до каюты.