Развод в 45. Богатые тоже платят

Глава 41

ВИКТОРИЯ

Небольшой ресторан расположен в красивом месте исторического центра города. По стилю напоминает музей арт искусства, очень приятная и располагающая атмосфера, приглушенный свет, обилие дерева. Два зала. Один с барной стойкой у открытой кухни, другой со столиками. Туда нас улыбчивая девушка и провожает.

Пока иду, удивляюсь, как Роману удалось выбить нам столик — пустых мест абсолютно нет. Как говорится, полная посадка на лицо.

— Ты здесь уже бывал? — произношу полувопросительно, когда официант, предложив нам меню и винную карту, ненадолго оставляет одних.

— Да, несколько раз, — соглашается мой спутник. — А что?

Киваю, закрываю меню и убираю его на край стола.

— Хочу, чтобы ты сделал заказ для меня сам.

— Проверяешь или доверяешь?

Прищуривается он, пряча в уголках рта хитрую улыбку.

Я не прячу. Открыто ему улыбаюсь.

— Пятьдесят на пятьдесят, Рома.

— Ты ж моя умница, — не сдерживает он довольного смешка. — Обожаю твою прямолинейность, Викусь.

— Ну еще бы. Ведь ты и сам ее предпочитаешь.

Официантка появляется, едва Роман отводит от меня свой взгляд и переводит его в сторону.

— Готовы сделать выбор?

— Готовы.

Дальше мой спутник перечисляет названия, даже не заглядывая в перечень блюд, а я стараюсь держать челюсть и не ронять ее на пол.

— Тартар с копченым угрем, татаки из говядины с дайконом и трюфельным соусом, тунец с шиитаке и грибной икрой, языки ягненка с брокколи и шимеджи, лосось с соусом из черного чеснока, лимонад маракуйя — кайенский перец. На десерт — индонезийский бисквит и чай шиповник и лемонграсс.

Боже, вот это тарабарщина!

Язык сломать можно.

Но, похоже, такие проблемы только у меня. Остальным нормально.

— Отличный выбор, — улыбается девушка, быстро фиксируя заказ в блокноте. А когда заканчивает писать, произносит. — Еще осмелюсь предложить попробовать десерт моти с морошкой. Нежно, в меру сладко, ярко. И лист бегонии с мороженым из яблока и икрой алоэ. Легкий, освежающий и яркий вкус.

Смотрю на Романа. Он на меня. Выгибает бровь.

Пожимаю плечиком. Выбор за ним.

Из первого названия я знаю только морошку. Из второго чуть больше, но на кой фиг в еду класть листья домашнего цветка и как из алоэ добывают икру — не понимаю.

— Пожалуй, мы согласимся, — решает Роман и терпеливо ждет, пока официантка перечислит всю абракадабру из десятка непонятных слов от и до. — Всё верно, — кивает. — Спасибо.

Отпускает ее, после чего приподнимает бровь и уточняет уже у меня:

— Вика, что не так?

Сначала хочу помотать головой. Мол, не забивай ерундой голову, но потом все же сдаюсь:

— А ты на бис можешь повторить наш заказ еще раз?

Рома усмехается:

— Впечатлилась?

— Не то слово. И потом… ты уверен, что мы всё это съедим?

— Конечно. Порции небольшие. И не переживай, всё не так страшно выглядит, как слышится, — успокаивает он меня. Тянется вперед и накрывает мою ладонь своей. — Не представляешь, как я скучал по твоей непосредственности.

— Сильно?

— Сильно, — соглашается. — И да, повторить названия я смогу, без проблем, как и рассказать тебе все по составу и вкусу. Когда нам принесут. А еще я буду надеяться, ты оценишь все так же высоко, как и я.

— Посмотрим.

Ничего не обещаю… но спустя час с небольшим я честно отдаю этому месту десятку из десяти баллов. Выбор Романа мне приходится по душе. Только все же блюд оказывается многовато, поэтому один из десертов мы захватываем с собой.

— Что у нас дальше в планах? — интересуюсь, когда мы выходим в вечернюю прохладу улицы.

Май в Питере — самый непредсказуемый месяц. В него можно как ловить в ладошки снег, так и преспокойно купаться в бассейне под открытым небом.

Сегодня всего лишь прохладно.

— О, планов много, Викусь. Но тут выбор за тобой, — Роман подставляет мне локоть, без слов предлагая на него опереться. И я без раздумий обхватываю ее предплечье. — Можем погулять в центре. Можем покататься на машине, выпить шампанского и дождаться разведения мостов. А можем сразу поехать ко мне в гости. Покажу тебе, где и как живу, приготовлю вкусный кофе с ванилью… сделаю массаж ног.

— Даже так? — стреляю в Романа глазами, запрокидывая голову.

Даже будучи на шпильках, я заметно ниже его ростом.

— Ходить, так с козырей, — улыбается он мне.

А меня похожий на его азарт разбирает.

— Выходит, Роман Батькович, вы и приставать ко мне будете?

— Конечно буду, Виктория Владимировна! Ну а как иначе? — весело возмущается он. — С такой шикарной женщиной, как ты, под боком, другого и быть не может!

Запрокидываю голову и смеюсь от души. Не помню, когда мне было так легко и беззаботно на душе.

Словно девчонка, скинувшая десятку возраста и опыта.

Просто прелесть!

— Ну если так… — тяну паузу, облизывая губы, — тогда, пожалуй, обойдемся без разведения мостов. А прогулку — так вот же мы уже походили, — киваю за спину, имея ввиду дорогу в сто метров, которую мы преодолели от входа в ресторан до парковки.

— То есть… едем ко мне? — правильно понимает Роман.

Он останавливается и, развернув меня к себе лицом, внимательно заглядывает в глаза. А я не хочу прятать взгляда. Смотрю открыто.

— Да, Рома. Едем.

— Только, Викусь, мне в семь утра нужно будет назад на самолет, — предупреждает он, не скрывая сожаления в голосе и не переставая поглаживать меня по плечам широкими ладонями. — И это не потому, что я так быстро от тебя захочу сбежать. Завтра в десять новая встреча по танкеру назначена.

— Ну раз надо, значит, надо. Договорились.

Осознаю ли я то, что собираюсь сделать?

Да, в полной мере.

Управляют ли мной эмоции?

Да, есть такое дело. Но это не ревность по отношению к Бардину и не попытка ему отомстить. Клин клином вышибать я не собираюсь.

Всё много проще и сложнее одновременно.

Я действительно соскучилась по Роману. Он мне нравится. Он меня притягивает. И волнует. Сильно. Не как друг. Как мужчина.

И я хочу поехать к нему, чтобы узнать его еще чуточку больше.

Боюсь ли я того, что между нами может произойти?

Нет. Уверена, если я передумаю переходить черту и скажу ему «нет», он остановится на чашке кофе и массаже ног, как обещал.

Но спустя час или чуть больше Роман не останавливается… потому что я его об этом не прошу. Этот мужчина сносит меня как ураган. Словами, поступками, жестами, мимикой.

А еще я убеждаюсь, что он умеет управлять не только огромными махинами, стоящими на воде, но и женским телом. Моим, оказывается, точно.

Вот уж не думала, что в сорок пять можно гореть. Но да, можно. Можно гореть, воспламеняться, возбуждаться и полыхать, как зарево. И мечтать не только об освобождении, но и о том, чтобы окунуться в это невероятное пламя еще и еще раз.

Много раз.

А еще можно терять голову, когда тебе нежно и аккуратно разминают ступни, а потом постепенно поднимаются от икр к бедрам, перебираются на спинку и плечи, а потом вдруг перемещаются на грудь, дарят ласку и возбуждение и волшебным образом отключают мозг.

И еще раз отключают, задаривая комплиментами и признаниями, что ты безумно очаровательная и вкусная, и сладкая, и…

О боже, утром о таком даже думать стыдно. Стыдно, но приятно. И я думаю. А затем счастливо улыбаюсь, замечая записку, написанную Романом от руки.

«Ты так сладко спала, Виктория, что я не смог тебя разбудить. Но перед уходом много раз поцеловал твои губки и щеки. Прежде чем умыться, не забудь их потрогать и вспомнить обо мне. Уже скучаю. Рома».