Развод в 45. Богатые тоже платят

Глава 45

ВИКТОРИЯ

Дни незаметно сменяют друг друга, жизнь продолжается.

У Ришки заканчивается учебный год и начинаются каникулы. В планах поездка в летний оздоровительный лагерь. Выбирают с подружками место и дату.

Лане назначают второе УЗИ, где им с Егором уже озвучат пол ребенка. Или не озвучат, а напишут на бумажке, как теперь часто бывает, чтобы позже в кругу близких и друзей они могли устроить гендер-пати.

Мамуля с головой окунается в дачу и рассаду. Весь вацап завален фотографиями торфяных стаканчиков с торчащими из них зелеными листочками. Как по мне, везде одно и то же, но родительница в корне не согласна, о чем сообщает, прикладывая новые и новые снимки с «различиями».

Я по десять-двенадцать часов в сутки занимаюсь любимым делом в больнице, курсирую между дочерями, чтобы не скучали в новых реалиях, и постоянно нахожусь на связи с адвокатом. Крамор посоветовал прислушаться к словам Сатоева и «забрать деньгами», поэтому теперь крутится, как белка в колесе, готовя бумаги и прочее-прочее. А еще я, как и прежде, каждый вечер не меньше часа болтаю по видеосвязи с Романом.

Последнее вызывает в душе такой яркий отклик и томление в ожидании новой «встречи», что ощущаю себя девчонкой, ей богу!

Кому скажи, не поверят, но я каждый раз готовлюсь к этим «свиданиям», как к настоящим. Выбираю симпатичную одежду, поправляю макияж, причесываюсь и даже краснею, когда мой капитан шепчет мне всякие пошлости.

В первый за долгую неделю выходной день меня будит не будильник, а звонок мобильного.

Тихо ворча под нос, что можно было бы еще спать да спать, и поминая нехорошим словом неизвестного, к трубке все же тянусь. Прищуриваюсь, пытаясь настроить резкость, и хрипло выдыхаю:

— Алло.

— Привет, Викуська! Давай, хватай Ришку подмышку и дуй к нам! — командует Галюня.

Бодрая, аж до зубовного скрежета! А на часах … снова навожу резкость… да ёжкин кот!.. всего полдевятого утра!

— Куда — к вам, Соболева? — стону, зевая во весь рот.

— На дачу, Лазовская! — передразнивает. — Мы ж неделю назад обсуждали, что надо будет шашлычки и баньку замутить. Первое июня, день защиты детей… ау, лапочка моя! Ты совсем в днях потерялась?

— Ох, точно, — припоминаю, откидываясь на подушку, и растираю глаза, которые норовят опять закрыться.

— Ну слава богу, амнезия отменяется, — фыркает Галка. — Собирайся, Вик! Я тебе даже такси сама вызову!

— Мать, ты с утра энергетик с кофе перепутала и сдуру две чашки разом жахнула? — делюсь догадкой. — Куда так рано лошадей гонишь?

— Я в отличие от некоторых спать вовремя ложусь, а не сексом по телефону с капитаном до утра занимаюсь, — отбривает моя зубастенькая подружка.

По щекам и шее мгновенно разливается жар, но губы растягиваются в блаженной улыбке. Всё именно так, как она говорит, но мне за это ну ни капельки нестыдно.

Мы с Ромкой — взрослые люди. Чего хотим, то и мутим… И как хотим — тоже. Главное, нас обоих такой расклад, пока его рядом нет, устраивает.

А вот дальше… когда он вернется…

Воображение легко пускается в пляс, низ живота «кусает» жаркий спазм, стискиваю бедра вместе.

— А х ты ж жопина с ручкой! — не выдерживаю и смеюсь. — Я ей по большому секрету свою тайну рассказала! А она взяла и против меня же ее использовала! Ну, Соболева, держись! Приеду, покусаю засранку!

— Не надо меня кусать, — хихикает Ритка. — Я не вкусная! А вот рыбка, которую Егор уже засолил, и шашлычок с маринованным лучком будут м-ням, какими суперскими! Так что, красотка моя, признавайся, во сколько тебя у нас ждать?

Переворачиваюсь со спины на живот и, снова зевнув в кулачок, смотрю на электронные часы. Прикидываю.

— Часа через полтора — два, Галь, не раньше, — выдаю примерное время.

— Окей, меня устраивает. Я как раз салатики настругаю. Кстати, Иришка тоже к одиннадцати подтянется. У нее там какая-то вип-клиентка напросилась на прием.

— Ох, ясно, — выползаю из-под одеяла и сажусь, опуская ноги на пол. — Я тогда с ней созвонюсь, может, вместе приедем.

— Купальники не забудьте. И что по поводу такси?

— Нет, Галюнь, такси не надо. Я на своей буду. Купальник возьму. И ты там по продуктам и напиткам глазами пробегись. Скинь мне, что еще надо прикупить в магазине. Я по дороге заскочу.

— Гляну, Вик, договорились, — и, прежде чем сбросить вызов, снова напутствует, — только спать не ложись больше, Лазовская! А то я тебя знаю, ты еще тот сурок!

Так и отключаюсь, не переставая смеяться.

Первым делом, умывшись, спускаюсь в кухню и включаю чайник. Кофе мне жизненно необходим, иначе реально усну, не выполнив обещание, данное любимой подружке.

Пока он греется, выхожу на веранду. Потягиваюсь, привстав на носочки.

Солнышко светит, птички поют, зелень своей яркостью радует глаз. На небе ни облачка. Воздух сладкий-сладкий.

Настроение уверенно ползет вверх.

Рома вчера вечером сказал, что все дела в Москве у него фактически завершены. Сегодня еще что-то там порешает по вопросам, уже не связанным с танкером и аварией, а потом будет возвращаться сюда. В Питер.

Накрываю полыхающие щеки ладошками, и в душе пищу: «Уи-и-и-и-и!!!!!»

Божечки, я с этим мужчиной совершенно не ощущаю свой возраст. Не в том плане, что теряю голову и дурею, бросаясь из крайности в крайность, а потому что позволяю себе жить, чувствовать, любить, открывать новое не только вокруг себя, но и в себе.

Да я с Бардиным столько не разговаривала и так много тем не обсуждала, как с Романом. И сексом я с мужем, с которым двадцать пять лет прожила, по телефону ни разу не занималась. Не потому, что мы с Анатолием древние мамонты, а потому, что все наши разговоры с ним всегда сводились к «Что купить?», «Сделай то-то и то-то», «Задержусь, дела» и прочей бытовушке.

А Ромка со мной флиртует. Он не стесняется говорить мне, какая я красивая, как мягко и завораживающе звучит мой голос, как он соскучился по моим глазам, какие крупные мурашки бегают у него по телу, когда я говорю: «Привет!».

— О, мамсик! Доброе утро! — Маришка, закутанная в тонкий плед и с подушкой подмышкой, выскакивает на веранду.

— Доброе, моё солнышко! — обнимаю дочку и целую в висок. — А ты чего не спишь?

— На качели пришла, — указывает подбородком на кровать-качели. — Хочу на них поваляться, подремать.

— Хорошая идея, — одобряю и некоторое время наблюдаю, как она укладывается, оттолкнувшись ногой, раскачивается и довольно жмурится, потом произношу. — Марин, нас тетя Галя в гости на шашлыки пригласила. Поедешь?

— Сегодня?

Моя красотка, свернувшись калачиком, приоткрывает один глаз. Смешная и милая, так бы и затискала.

— Да, я где-то через час выдвигаться буду.

— Не, мамсик. Я, наверное, к бабушке Рите и дедушке Сереже в гости съезжу. Они мне подарок за хорошее окончание восьмого класса обещали.

— М-м-м… а что именно? — выгибаю бровь.

Не то чтобы было очень уж интересно… ой, да кому я вру?!

Очень! Очень интересно!

Потому что поганец почти-бывший-муж, такое ощущение, что не только со мной разводиться надумал, но и с нашими детьми тоже. Толя обиделся, что дочки не оценили его душевный порыв свести их с его любовницей, взял и от них самоустранился. Не звонит, не пишет. Будто и не отец теперь вовсе.

Нет, мне-то без разницы. Как говорится, не тронь говно — вонять не будет. Так и с Бардиным — чем дальше, тем свежее воздух. Мне хорошо, но за детей обидно.

Мудак не понимает элементарного. Дочки его любят несмотря ни на что. А он обиженного мальчика из себя разыгрывает.

Или не разыгрывает, а такой и есть?

И его родители, к слову, тоже резко к своим внучкам охладели. Даже удивительно, что Марину все же в гости пригласили. Не удивлюсь, коли к вечеру по данному случаю снег выпадет.

— Я бабушке ссылку на новые наушники скидывала, мои иногда подглючивать стали, — отвечает дочка на вопрос. — Так что надеюсь, в подарок будут именно они.

— А мне почему не сказала, Риш? — приподнимаю брови.

— Мамсик, ты забыла, что мне планшет подарила? А вот я помню и этому безумно рада.

И я рада, что она рада.

Но все равно душа не на месте.

Спустя полчаса прощаюсь с любимой младшенькой и, созвонившись с Федоровой, договариваюсь встретиться с ней возле больницы.

— Ириш, ты заканчивай дела, а я пока в ТЦ заскочу. Галюня небольшой список скинула. Еще хочу тортик купить. Как буду подъезжать, наберу.

— Отлично, Вик. Жду.