Развод в 45. Богатые тоже платят

Глава 35

АНАТОЛИЙ

Вика возвращается в город на сутки раньше, чем наши дочери с бабками. Благодаря матери я знаю и номер рейса, и время прибытия.

Еду в аэропорт ее встретить. Пусть оценит моё внимание и готовность жертвовать временем, которое для меня — деньги. К тому же в общественном месте она точно не посмеет закатить безобразную сцену и будет благоразумна.

А нам следует поговорить.

Мне есть что ей предложить, и, если она не гордая дура, то поймет щедрость протянутой руки. Тем более, в ответ от нее потребуется не так уж много.

Но всё изначально идет не по плану.

Мало того, что она меня, стоящего от нее в паре шагов, в упор не замечает, эта идиотка целенаправленно прется из здания аэропорта прямо под дождь.

Хочу уже окрикнуть и вставить ей мозги на место. Давно взрослая баба, чтобы строить из себя ветреную дурочку. Простынет, заболеет, осложнения схватит. На кой фиг такие проблемы?!

Не успеваю.

Ее звезданутые подружки дают о себе знать. Курицы щипанные орут на всю Ивановскую, привлекая к себе внимание. Еще и вылезши по пояс из машины, руками, как мельницы лопастями, машут.

Позорище!

Мне даже в толпу отступить приходится, не дай бог увидят и что-нибудь выкинут. Эти полоумные всё могут.

Аэропорт покидаю злой, как черт. Кучу времени зря похерил, так еще и дороженную по стоимости парковку оплатил, запутавшись в стрелках-указателях. И будто проблем мне мало, застреваю в пробке на въезде на КАД. С большим желанием попасть в туалет и отсутствием съездов даже к заправкам.

Твою ж растудыть!

До нашего дома, где в последнее время меня перестали желать видеть, добираюсь только спустя два с половиной часа. И еще столько же сижу в машине, как в засаде. Дожидаюсь, когда все лишние его покинут. Соболева и Федорова, будто сговорившись проверить мою нервную систему на выносливость, сваливать не спешат.

Болтушки фиговы!

Часы на приборной панели показывают начало восьмого, когда ведьмы-подруги Виктории сваливают восвояси. К этому времени Аза мне успевает написать десяток сообщений и два раза позвонить, чтобы узнать, как мои дела, и всё ли в порядке.

Заверяю свою малышку, что все под контролем, скоро буду, пусть заказывает ужин, и, прихватив папку с документами — о, да, я подготовился! — иду в собственный дом. Не звоню, отпираю замки своими ключами и с хищным удовольствием наблюдаю, как по лицу супруги растекаются удивление и легкая беспомощность, когда я переступаю порог.

— Здравствуй, Вика.

— Анатолий… — мямлит она, сжимая на груди полотенце, которое едва прикрывает сиськи и задницу.

Отмечаю капли воды на загорелой коже. Из душа, значит, только вышла. И неторопливо осматриваю ее всю.

Стройные ноги, тонкие щиколотки и вызывающе красный лак, что на пальцах ног, что на пальцах рук. Покатые плечи. Длинная шея. Макияжа нет, умылась, но лицо миловидное и так. Без особых морщин.

Для почти пятидесятилетней моя жена выглядит совсем недурно. Конечно, с Азалией сравнивать глупо, виноград и изюм несопоставимы, но младший Бардин в штанах оживает и даже приподнимает голову.

Ничего себе, каков я жеребец-молодец…

Однако, весь пыл гасит кислая мина и недовольное:

— Я не ждала тебя.

— Почему? — хмыкаю, упираясь взглядом в спрятанную под полотенцем грудь. Она у моей жены красивая. Всегда на ней зависал. — Или забыла, что я тоже здесь прописан?

— К сожалению помню.

Фырканье супруги заставляет вернуть внимание ее лицу.

О, уже пришла в себя и выставила колючки. Оперативно.

— Нам нужно поговорить, — нет у меня времени ходить вокруг да около.

Но Вика явно против.

— Что так прямо невтерпёж? До завтра не ждет? Я только прилетела и очень устала.

Врала бы да не завиралась!

— Ты прилетела полдня назад, — возвращаю ее с небес на землю. — И, если бы меньше со своими чокнутыми подругами трепалась, успела отдохнуть.

Виктория поджимает губы — естественно, на правду-то ответить нечего. И в перепалку не бросается.

Я же, не скрывая превосходства, улыбаюсь. Да, дорогая, ты у меня под колпаком. Я про каждый твой шаг в курсе.

— Хорошо, — сдается она и мотает головой в сторону кухни. — Поставь пока греться чайник. Я схожу, оденусь.

— Только не долго, — выкатываю ей условие и тихо смеюсь в спину, замечая, как ярко вспыхнули ее щеки и шея.

Виктория поднимается наверх, я же неторопливо прохожусь по всему первому этажу, проверяя порядки. Всё на своих местах. И статуэтки, и вазы, и фотографии на стенах.

Удивительно. С Викиным темпераментом я бы не удивился, что она всё разгромит, а последние повыкидывает. Но нет, похоже хладнокровие хирурга в ней победило. Или еще не успела, так как отдыхала на морях?

Вот же. Везет некоторым. Летом отпуск имеет, как белый человек. Не то что я, пашу круглый год без продыха, деньги на семью зарабатываю.

Пожалуй, нужно будет это дело с Азой обсудить. Можно ли ей беременной летать или лучше повременить? Солнце, море, пляж, красивая девочка под боком — я б не отказался!

Жена застает меня в гостиной, до кухни и чайника я так и не добрался. Но ни слова против не говорит. Еще бы, уверен, со своими мымрами налакалась и чая, и кофе. Просто мной покомандовать хотела.

Занимаю свое любимое кресло, киваю супруге на диван.

— Садись.

Снова недовольно поджимает губы, но опускается, куда велю.

— Вот, — перекидываю ей на колени папку. — Ознакомься.

— Что это?

Ох, и бесят меня такие вопросы.

Будто сложно открыть и своими глазами посмотреть.

— Твоя доля в случае твоего хорошего поведения, — ставлю ее в известность.

Всё же так действительно будет быстрее. А меня Аза в квартире давно ждет.

— Хорошего поведения? — повторяет Вика, будто попугай.

— Верно. Четыре месяца ты не выносишь мне мозг по поводу развода и для всех остаешься моей супругой, то есть посещаешь со мной все мероприятия и мило улыбаешься партнерам и заказчикам, а в сентябре мы тихо-мирно разбегаемся. И тогда все, что прописано в договоре, переходит к тебе.

Жена листает бумаги до пункта, который заботит ее больше всего. Конечно же это раздел имущества. Я нисколько не сомневался. Пробегает строчки глазами и брезгливо изгибает губы.

— Из всего бизнеса, что принадлежит нашей семье, ты решил мне выделить одну десятую? Стоматологическую клинику на окраине? И дополнительно эти стены? — взмахом руки она обводит дом. — Толя, а у тебя от щедрости рожа не треснет?

— Не переживай, не треснет, — заверяю ее. — Дом я оставляю тебе и дочерям. Вы к нему привыкли. А что касается бизнеса, дорогая моя, он принадлежит семье Бардиных, которую ты собираешься покинуть. Разве я не прав, будущая Лазовская?

— Прав, дорогой мой, прав, — не спорит она. — Только я собираюсь сделать это в ближайший месяц, а не через четыре.

Стерва вредная!

— Значит, останешься только с половиной дома, — прессингую ее. — На что-то большее не рассчитывай. Ах да, еще алименты на нашу младшенькую, конечно, будешь получать. Кажется, там двадцать пять процентов у отца отбирается?

— Верно.

— Отлично. Забирай. Но имей ввиду, что столь большой доход будет тебе капать лишь полгода.

— У тебя деменция, Толик? — язвит женушка. — Маришке всего четырнадцать, а алименты до восемнадцати высчитывают.

— Да я и не спорю, — киваю, продолжая улыбаться. Выдерживаю паузу и нокаутирую супругу новостью. — Но загвоздка в том, Викуля, что через полгода у меня еще один ребенок родится. Мальчишка. Мой сын и наследник. Так что алименты вам придется делить с Азочкой. Не советую привыкать жить на широкую ногу.

— Ребенок? У тебя?

От новости Лазовская явно впадает в шок. Я же, довольный, как слон, выпячиваю грудь.

— Именно, Вика. Ребенок. В отличие от тебя я все еще могу иметь детей. Так что советую поумерить гордыню и согласиться на мои условия. Даю тебе на обдумывание неделю.