Развод в 45. Богатые тоже платят

Глава 33

ВИКТОРИЯ

Следующий пункт назначения — Чешме. Туда мы прибываем на следующий день.

Приморский город на западе Турции, расположенный на побережье Эгейского моря, является одним из самых живописных курортов страны с красивыми бухтами и богатой историей. И он полностью оправдывает каждое слово, что о нем говорят.

Белый песок, теплое море, чистые уборные, набережные с уютными и веселыми кафешками, магазинами и яхтами.

— Сначала смотрим замок, потом отдыхаем на пляже, — постановляет Роман.

Была бы я, как собственные дочери, любительницей валяться неделю на песочке возле воды, изредка ворочаясь с одного бока на другой, или как принято теперь говорить «тюленить», стала бы спорить, но мне по душе активный отдых, поэтому соглашаюсь без вопросов.

Достопримечательности — дело хорошее. Пара часов в стенах башни пролетает незаметно, я радуюсь новым впечатлениям. Но не особо долго, потому что им на смену приходят еще более яркие и зрелищные.

Когда передо мной неторопливо, но уверенно обнажается красивый подтянутый мужик, эмоции вспыхивают, как кометы.

Да что там.

Я плыву и подвисаю, ловя визуальный экстаз. Рот наполняется слюной, дыхание учащается. Тело словно в теплое молоко окунают, становится невозможно мягко и невыносимо приятно.

Едва сдерживаюсь, чтобы не закапать знаменитый белый песок слюной и не начать обмахиваться ладошкой, вместо веера. А еще держать ручки при себе и не тянуться, чтобы проверить упругость мышц.

И это Роман всего лишь чисто мужским жестом закидывает руку за голову и, уцепив ворот очередной рубашки-поло (похоже, он их обожает), стягивает ее со своего тела.

Кубиков, конечно, нет, но и пузико над пряжкой ремня тоже не нависает. Зато есть крепкое подтянутое тело и бронзовый загар.

М-м-мм-мамочка дорогая! Почему ты не рядом и не напоминаешь мне про мои сорок пять?! Я же себя на двадцатку моложе ощущаю. А ведь он еще даже не добрался до брюк!

— Викусь, а ты чего не раздеваешься? — бархатный голос подкидывает дровишек в топку.

Потому что пытаюсь нащупать за спиной шезлонг и воздвигнуть на него свой зад. Ноги от эротичного зрелища подгибаются.

Естественного этого вслух не говорю и даже предпринимаю попытку перевести взгляд с манкой фигуры мужчины на голубую воду…

Секунду держусь — вода, вода, вода… и снова возвращаюсь к центру притяжения. Кто говорил, что Бардин — единственный привлекательный мужчина на свете? Я? Быть того не может! Врала безбожно!

Вопрос всё еще висит в воздухе, потому царапаю ноготком висок и задумчиво проговариваю:

— Э-э-э… да вот думаю, что я ни разу не фитнес-няшка. Так, кажется, этих попасто-грудастых красоток, не вылезающих из спортзалов, величают?

— Фитоняшки, — поправляет меня Роман, заинтересованно приподнимая бровь. Мол, продолжай, дорогая, я весь внимание.

— Ага, точно, — щелкаю пальцами и благодарно ему киваю за подсказку. — Так вот, к чему я веду, Ром… Может, не стоит мне свой натурпродукт обнажать, и травмировать твою психику?

Роман прищуривается, обжигая меня темным взглядом, от чего молоко, в котором я себя до сих пор ощущаю, начинает закипать и неторопливо проводит языком по губе:

— Еще скажи: мою неокрепшую психику…

— Да кто ж тебя знает?!

Дергаю плечиком.

— Викто-о-ория…

Обалдеть, он гласную тянет, а складывается ощущение, что согласную рычит. Да так выразительно, что волосы на загривке шевелятся и в животе тепло зарождается.

— Твоя попытка пошутить засчитана, — подмигивает он мне, — а что касается фигуры — она ох. енна, и мы оба об этом прекрасно знаем.

Смеюсь, качая головой.

— Ром, ну ладно я. Я себя хотя бы зеркале вижу. А ты меня на глаз определил?

— А я тебя трогал, когда целовал, — выдает он авторитетно, — и потом… — понижает голос, заставляя к себе прислушиваться. — Йогу помнишь? Я — идеально. Так вот, девочка моя, в твоем исполнении она была охренеть, какой увлекательной.

Щеки огнем вспыхивают, даже ушам достается.

— Девочка? — сиплю придушенно, на эмоциях голос проседает. — Мне сорок пять, на минуточку, Роман Батькович.

— И что? — пожимает он плечами. — А мне пятьдесят полгода назад стукнуло. Для меня ты по любому — девочка, Вик.

Приятно, чего уж там. Но…

— Пятьдесят? — хлопаю ресницами.

Я думала, ему слегка за сорок. Край — мой ровесник.

— Ну да, — подмигивает, не скрывая, что доволен. — Вернемся на лайнер, захочешь, папорт покажу.

— Захочу непременно, — киваю уверенно. — А потом еще и поставщика молодильных яблочек, которые ты по утрам вместо кофе ешь, назовешь. Я саженец себе у него прикуплю.

Смеется. И я улыбаюсь.

Боже! Сто лет себя настолько беззаботной и счастливой не чувствовала

Оставшаяся часть дня проходит прекрасно. Купаемся, загораем, обедаем прямо на пляже в уютном кафе.

А в начале восьмого Роману звонят. И мужчина меняется на глазах.

Еще секунду назад расслабленный и довольный жизнью, он превращается в гранит. Твердый, резкий, требовательный.

— Пострадавшие есть?.. Спасатели, аварийные службы?.. Ясно… Через сколько будет вертолет? Скинь мне точные координаты и держи в курсе. Всё, до встречи.

— Что-то случилось? — подаю голос, когда он убирает телефон в карман.

С одной стороны желаю поддержать, а с другой, боюсь помешать и сунуться под руку — вижу, насколько напряжен.

— В порту на терминале во время закачки аммиака в машинном отделении танкера произошло два взрыва.

— Господи… — прикрываю ладонью рот, так как губы начинают дрожать, — пострадавших много, Ром?

— Нет, Вика. Все двадцать три члена экипажа были эвакуированы вовремя.

— Ох, слава богу!

— Согласен полностью, — кивает мужчина, на минуту устремляя взгляд внутрь себя, после чего пружинисто поднимается на ноги. — Нужно собираться. Прости, за сорванные планы. Не могу остаться. Через полтора часа я должен быть в аэропорту.

— Конечно, я всё понимаю.