Развода не будет! Мандаринка для генерала

Глава 1

Последнее, что я помнила - это танец снежинок в свете фар. Дворники моей старенькой «Тойоты» жалобно скрипнули и замерли. Я ехала проверить отопление в новых теплицах под Тверью, но метель решила иначе. Машина встала на глухой трассе, связь пропала час назад, а бензин закончился. Я помнила, как пыталась согреться, кутаясь в пуховик, как немели пальцы ног, и как накатывала липкая, сладкая сонливость...

Поэтому, когда я открыла глаза, первой мыслью было: «Спасатели. Меня нашли».

Второй мыслью было: «Почему в больнице так холодно? У них что, опять бюджет урезали?»

Я попыталась вдохнуть, и легкие обожгло ледяным воздухом. Я пошарила рукой, ожидая нащупать больничную простыню или свой пуховик, но пальцы скользнули по... бархату? Ледяному, припорошенному инеем бархату.

— Эй, — прохрипела я. Горло саднило, как после ангины. — Сестра... Можно одеяло?

Ответа не последовало. Только свист ветра. Злой, тоскливый вой где-то совсем рядом. Я с трудом разлепила ресницы. Картинка плыла.

Надо мной нависал не белый больничный потолок, а грязно-синий балдахин с тяжелыми кистями. Сквозь дыру в ткани на меня смотрела деревянная балка, покрытая изморозью. «Агония, — отстраненно подумала я. — Мозг умирает от переохлаждения и показывает мне мультики. Галлюцинации перед смертью».

Я попыталась сесть, но тело казалось чужим, ватным и слишком легким. Голова закружилась так сильно, что к горлу подступила тошнота.

— Ну что, очнулась, ваша светлость? Или опять притворяемся?

Голос был скрипучий, неприятный. Я скосила глаза. У двери стояла грузная тетка в странном чепце и нескольких слоях серых юбок. В руках она держала поднос с кувшином. Я моргнула. Галлюцинация не исчезала.

— Вы кто? — шепотом спросила я. — Где я? Это реанимация?

Тетка фыркнула, с грохотом опуская поднос на столик. От звука у меня в висках запульсировала боль.

— Реа-чего? Опять бредите? Допились, матушка, до зеленых белок. Генерал-то надеялся, что вы тут, в Стылом Доле, уму-разуму наберетесь, а вы всё своё. Дрова-то вчера опять в карты проиграли?

— Какие карты? Какие дрова? — паника начала пробиваться сквозь заторможенность. — Женщина, мне холодно! Включите отопление!

— Ишь ты, включите, — передразнила она. — Приказано выдавать по норме. Вы свою норму, леди Элеонора, еще вчера истратили. Так что терпите до завтра. Или шубу надевайте, если не продали еще.

Леди Элеонора? Генерал? Стылый Дол? Я дрожащими руками откинула одеяло. На мне была тонкая кружевная сорочка. Красивая, дорогая и совершенно бесполезная в морозильнике, в который превратилась эта комната. Я посмотрела на свои руки. Это были не мои руки.

Мои были обветренные, с короткими ногтями, вечно в земле или царапинах от розовых кустов. А эти... Тонкие, бледные, как бумага, с длинными, идеально отполированными ногтями. На запястье синяк, будто меня кто-то сильно схватил.

— Зеркало... — выдохнула я. — Дайте зеркало.

Женщина закатила глаза, но достала из кармана передника маленькое мутное зеркальце и швырнула его на кровать. Я схватила его, боясь увидеть в отражении мертвеца.

На меня смотрела незнакомка. Голубые глаза, полные ужаса, растрепанные темные локоны и аристократически бледная кожа. Красивая. Чужая. Зеркало выпало из рук.

— Нет... — я зажмурилась. — Я в машине. Я замерзаю на трассе М-10. Сейчас меня разбудят. Давай же, Марина, просыпайся!

Я с силой ущипнула себя за бедро. Боль была резкой, настоящей. Я открыла глаза. Комната никуда не делась. Холод никуда не делся. И тетка в чепце смотрела на меня уже не с насмешкой, а с подозрением.

— Вы это... Ваша светлость? Может, лекаря позвать? Хотя он сюда в такую метель не поедет, да и платить вам нечем.

В голове вдруг вспыхнула чужая память кусочками фрагментов. Элеонора. Жена генерала Де Валлен. Ссылка. Долги. Север. Карты. Холод.

Меня затрясло. Не от холода, от осознания. Я умерла там, в сугробе. И очнулась здесь, в теле какой-то исторической истерички, которую муж сослал умирать в глушь. И судя по температуре в комнате, умирать мне осталось недолго.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Истерика? Нет времени. Если я сейчас поддамся панике, я замерзну уже по-настоящему, во второй раз. А умирать дважды за день - это перебор даже для меня.

Профессиональная привычка сработала быстрее мозга. Когда у тебя в теплице в минус тридцать отключается котел, ты не плачешь. Ты ищешь решение.

— Как тебя зовут? — спросила я дрожащим голосом.

— Матильда, вестимо. Забыли?

— Матильда, — я спустила ноги на пол и тут же поджала пальцы. Пол был ледяной. — Если я умру здесь, генерал спросит с тебя. Ему нужна живая жена, пусть и в ссылке.

— Дак дров-то нет... — растерялась она, видя перемену в моем тоне.

— Плевать на дрова. Тащи все, что горит. Старую мебель, книги, тряпки - мне все равно. И кипяток. Живо!

Матильда попятилась к двери. Я осталась одна в ледяной тишине чужого мира. Я подошла к окну, дыша на стекло, чтобы растопить ледяную корку. За окном выла белая мгла, скрывая очертания высоких елей.

— Ну что ж, Марина Викторовна, — прошептала я своему отражению в темном стекле. — Добро пожаловать в ад.