Развода не будет! Мандаринка для генерала

Глава 26

Это была последняя капля. Его ирония, тяжесть вил и этот бесконечный, липкий страх за дерево - всё смешалось в один ком, который застрял в горле. Я устала. Я смертельно устала играть роль беззаботной идиотки, пока мир вокруг рушится.

Я с грохотом опустила вилы на пол, но черенок из рук не выпустила.

— Охота? — переспросила я, и голос мой предательски дрогнул. — Да, Адриан. Охота. На крыс. Двуногих.

Он перестал улыбаться. Халат чуть распахнулся, открывая напряженные мышцы шеи.

— О чем ты?

— Я расскажу тебе, — я сделала глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду. — Я знаю про долги, Адриан.

Его лицо окаменело. Глаза сузились.

— Ты...

— Я вскрыла твой стол, — перебила я, глядя ему прямо в глаза. — В тот день, когда искала зеркала. Я нашла гроссбух. Пятьдесят тысяч долга перед короной. Закладные. Счета Элеоноры... то есть мои счета.

Он молчал. Тишина стала оглушительной.

— Я поняла, почему мы здесь, — продолжала я, чувствуя, как слова льются потоком. — Я поняла, что ты продал всё, чтобы спасти меня от тюрьмы. И я решила... я решила, что должна это исправить.

— Исправить? — в его голосе прозвучал холодный сарказм. — Каким образом?

— Я подала заявку на конкурс.

— На какой еще конкурс?

— Зимнее Чудо. В Айсберге. Грант Наместника, Адриан. Полное списание налогов и статус Поставщика Двора. Это те самые деньги, которые нам нужны.

Мужчина шагнул вперед, глядя на меня как на умалишенную.

— Ты хочешь сказать, что этот... забинтованный куст для конкурса?

— Да. Это мандарин. Живой, плодоносящий мандарин посреди суровой зимы. Это чудо, Адриан. И оно уже цвело.

Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подступают слезы обиды.

— Цвело... пока прошлой ночью кто-то не открыл здесь окна.

Лицо генерала изменилось мгновенно. Сарказм, недоверие, усталость - всё исчезло. Осталась только хищная, опасная сосредоточенность.

— Открыл окна? — переспросил он очень тихо. Слишком тихо. — Ты сказала про аварию с печью.

— Я солгала. Чтобы ты не волновался. Ночью кто-то проник в дом. Они открыли все рамы, чтобы выморозить оранжерею. Они хотели убить дерево. Я и Бертс... мы едва его откачали.

Я крепче сжала вилы, чувствуя, как дрожат колени.

— Поэтому я его охраняю. Потому что я не дам им вернуться и закончить начатое. Это мой проект, Адриан. Мой шанс отдать тебе долг. И я буду драться за него, даже если придется протыкать кого-то этим железом.

Генерал стоял неподвижно. В полумраке оранжереи его глаза казались черными провалами. Он переваривал услышанное. Его жена - мотовка и капризная кукла - вскрыла его стол, узнала о крахе, придумала безумный план спасения и теперь стоит перед ним в мужских штанах, готовая убивать за... мандарин. Привычный мир Адриана точно рухнул.

Мужчина медленно подошел ко мне. Я инстинктивно напряглась, но он не сделал ни одного угрожающего движения. Он просто протянул руку и накрыл своей ладонью мою руку на черенке вил. Его пальцы были горячими.

— Отдай, — тихо приказал Адриан.

— Нет. Я должна...

— Элеонора, — в его голосе прозвучали стальные нотки, от которых хотелось выпрямиться. — Это не женское оружие. Отдай.

Он мягко, но настойчиво разжал мои пальцы. Забрал тяжелый инструмент. Отставил его в сторону, прислонив к стене.

— Кто посмел войти в мой дом? — спросил мужчина, и от холода в его тоне, казалось, иней выступил на стенах. — Ты знаешь?

— Я подозреваю. Местные конкуренты.

Он кивнул.

— Я разберусь. Никто больше не переступит этот порог без моего разрешения. А теперь... подожди меня здесь.

Адриан развернулся и вышел. Я осталась стоять, обхватив себя руками. Меня трясло то ли от холода, то ли от того, что я, наконец, сбросила этот груз лжи.

Он вернулся через пять минут. В одной руке он нес два дымящихся глиняных кружки, под мышкой толстый шерстяной плед.

— Садись, — генерал кивнул на ящики, на которых я устроила свой наблюдательный пункт.

Мы сели рядом, плечом к плечу. Адриан развернул плед и накрыл нас обоих, создавая уютный кокон. Он сунул мне в руки горячую кружку.

— Чай с коньяком. Пей.

Я сделала глоток. Горячая жидкость обожгла горло, разливаясь по телу блаженным теплом.

— Спасибо.

— Значит, пятьдесят тысяч... — задумчиво произнес он, глядя на замотанное дерево. — И ты решила, что сможешь их заработать этим?

— Я агроном, Адриан. Ну... в душе. Я знаю, что делаю. Если оно даст плоды к ярмарке это будет фурор.

Он повернулся ко мне. В его взгляде больше не было льда. Там было что-то другое. Удивление? Уважение?

— Ты удивительная, — прошептал мужчина. — Я так-то думал, что ты сбежишь через неделю проклиная и меня и наш брак. А ты собираешься воевать с Империей за мою честь.

— За нашу честь, — поправила я. — Мы же семья. Ну... по документам.

Он усмехнулся, и эта улыбка сделала его лицо невероятно красивым.

— По документам... Знаешь, Элеонора, сегодня, когда я увидел тебя с вилами, готовую защищать этот несчастный куст... я впервые подумал, что эти документы мне, пожалуй, нравятся.

Адриан протянул руку и осторожно убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его прикосновение обожгло кожу.

— Покажи мне, — попросил он. — Что там, под бинтами? Ради чего мы не спим?

Я поставила кружку. Осторожно, стараясь не тревожить дерево, я приподняла край шерстяного одеяла. Там, среди темной листвы, на тонкой веточке, висели крошечные, размером с горошину, зеленые завязи.

— Вот, — шепнула я. — Будущий мандарин.

Адриан наклонился. Он рассматривал эти зеленые шарики с такой серьезностью, словно это была карта будущего сражения.

— Маленький, — констатировал он. — И ради него ты готова проткнуть человека?

— Ради него я готова сжечь всю деревню, — серьезно ответила я.

Он тихо рассмеялся, накрывая мою руку своей.

— Моя кровожадная графиня.

Он притянул меня к себе, под крыло пледа. Я положила голову ему на плечо.

— Спи, — скомандовал он. — Глаза уже закрываются.

— А дерево? А окна? — пробормотала я, чувствуя, как веки наливаются свинцом.

— Я здесь. У меня есть пистолет. И поверь, я стреляю лучше, чем ты колешь.

— Ты не уснешь?

— Я солдат. Я умею спать с открытыми глазами. Спи, Элеонора. Пост принят.

Последнее, что я помнила перед тем, как провалиться в сон, это его рука, поглаживающая меня по плечу.