Развода не будет! Мандаринка для генерала

Глава 10

Утро следующего дня началось с еще более «приятных» ощущений, чем предыдущий.

— Терпи, вот же неженка, — скомандовала я себе, сползая с кровати. — У тебя теперь есть бицепсы. Ну, или будут.

Я натянула свой рабочий костюм (штаны Бертса стали моей второй кожей), плеснула в лицо ледяной водой и, игнорируя протесты организма, поплелась в оранжерею.

Там меня ждал мой личный тропический рай. Ну, или филиал ада, судя по запаху, который за ночь еще настоялся.

— Плюс восемнадцать, — прикинула я, взглянув на запотевшие стекла. — Отлично. Реакция идет полным ходом.

Я подошла к грядкам. Конечно, за одну ночь чудо не случилось, лук не зазеленел, но земля была теплой и влажной. Конденсат капал с потолка, создавая тот самый микроклимат, который был нужен для выгонки.

А вот мандариновое дерево требовало внимания. Я подошла к кадке. Вчерашний полив и тепло сделали свое дело: почки, казавшиеся мертвыми, чуть набухли. Но была проблема. Свет. За окнами стояла серая хмарь полярного дня. Солнце едва поднималось над горизонтом и тут же падало обратно. Для фотосинтеза этого было катастрофически мало. Дерево могло проснуться, но без света оно не зацветет. Оно просто истощит последние силы и погибнет.

— Нам нужен план, дружок, — пробормотала я, поглаживая шершавый ствол. — Электричества нет, фитоламп нет. Значит, будем заниматься физикой. Мне нужны отражатели.

Я провела в оранжерее все утро: рыхлила землю в других горшках (вдруг что-то еще прорастет?), протирала немногие уцелевшие стекла от копоти и грязи, чтобы впустить максимум скудного света.

К обеду желудок напомнил о себе громким урчанием. На кухне царило невиданное оживление. Матильда, раскрасневшаяся от жара печи, встретила меня как родную.

— Садитесь, ваша светлость! Гречка готова! С салом!

Гречка. С салом. Я смотрела на дымящуюся миску, в которой золотились поджаристые шкварки, и у меня защипало в глазах. После пустой овсянки и репы это казалось пиром Лукулла. Рядом стояла тарелка с тонко нарезанным хлебом (мука от Прохора пошла в дело) и плошка с маслом.

— Матильда, — сказала я, отправляя в рот первую ложку, — клянусь я ничего вкуснее не ела.

Служанка зарделась.

— Скажете тоже... Кушайте. Вам силы нужны, вон какая бледная. Бертс уже лошадей накормил, ходит довольный, как кот. Говорит, Звездочка овес увидела - чуть кормушку не сгрызла.

Я ела медленно, наслаждаясь каждым кусочком. Жирная, сытная пища возвращала энергию. Мозг, получив глюкозу и жиры, заработал с удвоенной силой. Итак, еда есть. Тепло есть. Посадки сделаны. Теперь нужно решить проблему света для дерева и понять, что еще скрывает этот огромный дом.

— Матильда, — я отодвинула пустую тарелку. — Мне нужны зеркала.

— Зеркала? — она удивленно моргнула. — Так в спальне у вас трюмо, и в коридоре...

— Нет. Мне нужны все зеркала. Большие, маленькие, карманные - любые. И еще мне нужен доступ в кабинет генерала.

Матильда побледнела.

— В кабинет? Ваша светлость, туда нельзя! Генерал строго-настрого запретил. Ключ у меня, но он велел...

— Генерала здесь нет, — мягко, но твердо перебила я. — А я здесь. Мне нужно посмотреть старые карты местности и, возможно, найти книги по местной флоре. Давай ключи.

Послеобеденный рейд по дому напоминал экспедицию мародеров. Я бродила по закрытым, вымороженным комнатам, закутавшись в шаль. Стылый Дол был огромным. Два этажа, анфилада комнат, бальный зал, в котором теперь гулял ветер. Всё было покрыто чехлами и пылью.

Я искала свет. В бальном зале я нашла сокровище: два огромных ростовых зеркала в тяжелых бронзовых рамах. Они были неподъемными, но стекло было чистым.

— Бертс! — мой крик эхом разлетелся по пустому дому.

Конюх пришел, ворча и отряхивая муку с бороды.

— Чего шумите, барыня?

— Эти зеркала. Их нужно перетащить в оранжерею.

— Сдурели? — Бертс постучал по раме костяшкой пальца. — Они ж весят пуд каждое! И зачем? Баловаться будете, наряды примерять?

— Я буду ловить солнце, Бертс. Если поставить их под углом к окнам и друг к другу, мы сможем сфокусировать свет на дереве. Удвоим, а то и утроим инсоляцию. Тащи.

Пока Бертс, чертыхаясь и поминая всех святых, пыхтел над зеркалами, я направилась к святая святых. Кабинет мужа.

Матильда отдала ключ неохотно, перекрестив меня на дорожку, словно я шла в пасть к дракону. Ключ со скрипом повернулся в замке. Дверь отворилась, пахнуло застарелым табаком, кожей и холодом.

Кабинет был строгим, почти монашеским. Массивный стол из темного дуба, шкафы с книгами, карта империи на стене, где красными флажками была отмечена линия фронта. Никаких украшений, ковров или безделушек. Комната солдата, который здесь не живет, а служит.

Я подошла к столу. Идеальный порядок. Стопки рапортов, чернильница, пресс-папье в виде пушечного ядра. Я начала перебирать бумаги на столе. Счета за фураж, ведомости по гарнизону... Скучно. Но вот нижний ящик стола был заперт.

Я огляделась. Шпилька из волос отлично подошла в качестве отмычки. Замок был простым, скорее от слуг, чем от воров. Щелк.

В ящике не было ни любовных писем, ни тайных карт сокровищ. Там лежал толстый, потрепанный гроссбух в черной коже. Я открыла его наугад. Страницы были исписаны резким, размашистым почерком генерала. Колонки цифр. Красным расходы. Черным доходы.

Красного было катастрофически много.

«15 октября. Счет от модистки мадам Жужу. Платье для осеннего бала - 500 золотых. Оплачено». «20 октября. Карточный долг супруги в салоне графини Л. - 2000 золотых. Оплачено». «1 ноября. Покупка гарнитура с сапфирами (подарок Э. на именины) - 3000 золотых. Взят кредит в Имперском банке под залог Южных земель».

Я листала страницу за страницей, и волосы у меня на затылке начинали шевелиться. Это что за хроника падения?! Генерал Де Валлен был богат. Был... Пока не женился на Элеоноре.

«10 декабря. Продажа имения "Вишневый сад" для покрытия векселей супруги». «20 декабря. Отказ в поставках оружия для полка. Личные средства исчерпаны. Пришлось заложить родовые драгоценности матери».

Последняя запись была сделана месяц назад, похоже перед той самой ссылкой: «Денег нет. Долг перед короной - 50 000. Варианты: трибунал или продажа Стылого Дола. Элеонора требует новый выезд. Отправил её в Стылый Дол. Пусть увидит, что осталось от моего состояния. Надежды нет».

Я с шумом захлопнула книгу и отшвырнула её на стол.

— Ну ты и дрянь, Элеонора, — выдохнула я в пустоту. — Какая же ты феерическая, эгоистичная дрянь.

Мне стало дурно. Я-то думала, генерал - самодур, который сослал бедную женушку в глушь из вредности. А он, оказывается, святой человек. Я бы на его месте эту Элеонору придушила еще после гарнитура с сапфирами. Он влез в долги, заложил земли, чуть не попал под трибунал, чтобы оплачивать её "хотелки", а она продолжала играть в карты и требовать платья.

Стылый Дол - это не просто ссылка. Это единственное, что у него осталось. И я сейчас сижу в доме, который, по сути, уже почти не наш.

— Паразитка, — я посмотрела на свои холеные руки, которые теперь были в мозолях. — Ты жила как саранча. Жрала и уничтожала всё вокруг. И теперь мне разгребать эту финансовую яму, которую ты рыла годами? Пятьдесят тысяч долга перед короной... Да тут луком не отделаешься. Тут нужно выращивать золотые слитки.

Злость накатила горячей волной. Мне захотелось найти призрак этой Элеоноры и хорошенько её встряхнуть. Я встала, нервно расхаживая по кабинету. Ситуация менялась. Теперь я понимала, почему Матильда и Бертс так на меня смотрели в первый день. Почему Прохор хамил. Скорее всего они все знали. Весь мир знал, что жена генерала - это черная дыра, сосущая деньги.

В этот момент снизу раздался чудовищный грохот, звон бьющегося стекла и следом - отборный, витиеватый мат Бертса, от которого, казалось, покраснели даже стены.

Я вздрогнула, вырываясь из пучины чужих долгов.

— Зеркало!

Я сорвалась с места и побежала вниз, перепрыгивая через ступеньки, забыв про гроссбух. Если он разбил одно из зеркал - это не просто семь лет несчастий. Это минус половина света для моего дерева. А учитывая, сколько мы, оказывается, должны, я не могла позволить себе потерять даже лучик солнца!