Развода не будет! Мандаринка для генерала

Глава 3

Матильда все еще хватала ртом воздух, переводя взгляд с меня на лужу на полу. Видимо, старая Элеонора при виде такого устроила бы истерику с битьем уцелевшей посуды, а новая стояла в нелепом многослойном наряде и просила навоз.

— Оставьте осколки, — скомандовала я, переступая через лужу. — Идем на кухню. Здесь слишком холодно для разговоров. И надеюсь, в кастрюле осталось еще хоть что-то съедобное, потому что мой желудок вот-вот начнет переваривать сам себя.

Кухня встретила меня благословенным теплом. Огромная печь занимала полстены и была единственным живым сердцем этого ледяного склепа. Пахло здесь, правда, не розами - кислой капустой, старым жиром и специями, но после минус пяти в спальне этот теплый запах казался мне ароматом рая.

Я рухнула на грубую деревянную лавку у стола. Матильда, семенящая следом, с опаской поставила передо мной глиняную миску.

— Овсянка, ваша светлость. На воде. Соли, простите, кот наплакал.

Я заглянула в миску. Серая, клейкая масса, похожая на обойный клей.

— Роскошно, — буркнула я, зачерпывая ложкой эту субстанцию. На вкус это было так же ужасно, как и на вид, но тепло разлилось по телу, возвращая способность соображать. — Садись, Матильда.

Служанка замерла у печи, вытирая руки о передник.

— Не положено, ваша светлость...

— Я сказала: садись. Шея болит на тебя снизу вверх смотреть.

Она бочком присела на край табурета, готовая в любой момент сорваться и бежать.

— Итак, — я проглотила очередной комок. — Давай начистоту. Я вчера, похоже, сильно ударилась головой. Память отшибло напрочь. Помню только, что меня зовут Элеонора и я замужем за генералом, который меня не переваривает. Остальное как в тумане. Так что докладывай.

— Что докладывать-то? — Матильда подозрительно прищурилась.

— Что у меня есть? Ресурсы. Люди. Деньги. Еда. Кто остался в поместье?

Матильда вздохнула, поняв, что скандала не будет, и начала загибать толстые пальцы:

— Ну, я осталась. Ключница, кухарка и горничная в одном лице, прости господи. Бертс еще...

— Бертс? — перебила я.

— Конюх наш. Ворчлив, как старый пень, но верный. Генерал его еще с войны привез, тот за лошадьми ходит лучше, чем за родными детьми. Живет в пристройке у конюшни, там у него печурка своя.

— Конюх есть, это отлично, — кивнула я, ставя ментальную галочку. Физическая сила. — А лошади? Сколько их? Одна хоть есть?

— Обижаете, ваша светлость, — фыркнула Матильда. — Четыре головы стоят. Два мерина упряжных, чтоб воду возить да дрова, и жеребец генеральский, Гром, которого он тут на постой оставил, больно норовистый. Ну и кобылка старая, Звездочка.

Четыре лошади. Я едва не поперхнулась овсянкой от радости. Четыре крупных животных - это же фабрика по производству органики! Это тонны тепла и удобрений, которые пропадают зря!

— Отлично, — выдохнула я. — Дальше. Деньги?

Матильда помрачнела и отвела взгляд.

— Так нету денег-то. Вы ж последнее содержание, что генерал на месяц прислал, третьего дня проиграли заезжему гусару. Всё подчистую. У меня в кубышке отложено медяков десять на соль да на свечи, и всё. Следующий обоз с провизией от генерала только через три недели будет.

Я отложила ложку. Аппетит пропал. Три недели. Без денег. В доме, который вымораживается за час.

— Запасы продуктов? — сухо спросила я.

— Два мешка репы, мешок муки - правда, там долгоносик завелся, просеивать надо. Бочка квашеной капусты. Немного солонины, но она жесткая, как подошва. Масло закончилось вчера. Чай только травяной.

— А свежее? Лук? Зелень? Морковь?

— Побойтесь богов, зима на дворе! — всплеснула руками Матильда. — Откуда ж свежее?

Я посмотрела на свои руки. Нет уж. Я агроном. Я не позволю себе и людям вокруг загнуться без витаминов, имея под боком застекленное помещение. И то дерево... Цитрус. Я не знала, зачем он мне, но мысль о том, что живое существо медленно умирает в холоде, была невыносима. Если я могу спасти его - я спасу. А заодно посажу лук. Зеленое перо вырастает за две недели. Это хоть какие-то витамины.

— Значит так, — я выпрямилась, и голос мой зазвучал жестко. — Первое: карты, кости и всё, во что можно играть, собрать и сжечь. В доме объявляется режим строгой экономии. Второе: зови Бертса. Прямо сейчас. Пусть берет лопату, тачку и вилы.

— Зачем вилы-то? — испугалась служанка. — Кого колоть собрались?

— Никого. Мы идем чистить конюшни.

— Вы?! — у Матильды глаза полезли на лоб. — Ваша светлость, да вы в своем уме? Ручки белые марать?

— Плевать на ручки. Мне нужен навоз, Матильда. Много навоза. Четыре лошади производят достаточно тепла, чтобы мы не замерзли и вырастили себе еду.

— Еду? Из навоза? — она смотрела на меня с суеверным ужасом.

— На навозе, Матильда. Мы запустим отопление в Зимнем саду. Я посажу там лук, репу на зелень, всё, что найдем проросшего в погребе. И то дерево... я его выхожу.

Матильда открыла рот, закрыла, перекрестилась.

— Белены объелась, точно... Дерево она выхаживать будет. Сдохло оно, барыня!

— А вот это мы еще посмотрим, — я встала. — И найди мне нормальную одежду. Штаны Бертса, если придется. Или старый мундир деда, мне все равно. Я иду в конюшню.

Я схватила со стола черствую горбушку хлеба, сунула в карман.

— Марш за Бертсом! Скажи, если не придет, я сама за ним явлюсь.