Развода не будет! Мандаринка для генерала

Глава 13

Сбор урожая превратился в военную операцию. Скорость была нашим главным союзником: срезанный лук нельзя было долго держать на открытом воздухе, а двери то и дело приходилось открывать, чтобы выносить ящики.

— Матильда, не стой столбом! — командовала я, орудуя ножом с такой скоростью, что только зеленые брызги летели. — Вяжи пучки! По десять штук! Туго, чтобы не рассыпались!

Служанка, замотанная в шаль, чихала и вытирала слезы - фитонциды от такой массы лука стояли в воздухе плотной завесой.

— Ох, матушка, ох, стыд-то какой... — причитала она, стягивая сочные стебли бечевкой. — Генеральша луком торгует! Ручки-то, ручки! Они ж вонять будут неделю! Как вы веер держать будете?

— Я буду держать кошель с деньгами, Матильда, — отрезала я, швыряя очередной готовый пучок в корзину Бертсу. — А он пахнет куда приятнее. И вообще, считай это такой парфюмерией. Аромат Прованса.

Бертс работал молча, но споро. Он курсировал между оранжереей и санями как заведенный. Моя идея с утеплением короба пришлась ему по душе. Мы выложили дно саней толстым слоем соломы, сверху постелили старые войлочные попоны, и только потом начали укладывать наше зеленое золото, перекладывая слои мешковиной.

— Не помни его! — шипела я, когда конюх слишком резво утрамбовывал товар. — Это не сено! Товарный вид - половина цены!

Через час оранжерея опустела наполовину (я оставила часть урожая на потом и для нас), а сани превратились в огромный слоеный пирог, укрытый сверху тулупами и брезентом.

Я стояла на крыльце, тяжело дыша. Руки были липкими от сока, спина гудела, но внутри пело торжество.

— Ну всё, — я натянула варежки поверх перчаток. — Пора.

Матильда выскочила на крыльцо, всплеснув руками:

— Ваша светлость! Да куда ж вы в таком виде! Тулуп на три размера больше, шапка на глаза сползла, шарфом замотались, как бабка старая! Если генерал увидит...

— Если генерал увидит, он решит, что это чучело огородное ожило и сбежало, — фыркнула я, забираясь в сани рядом с Бертсом. — В этом и суть, Матильда. Инкогнито. Никто не должен узнать меня.

— Берегите себя! — крикнула она вслед, когда Бертс щелкнул вожжами. — И лук берегите!

— Лук важнее! — рассмеялась я, но ветер тут же забил мне рот снегом.

Звездочка, почуяв дальнюю дорогу и, видимо, проникнувшись важностью миссии (или просто хорошо поев овса), взяла резвый темп. Сани скрипели, полозья шипели, разрезая наст. Мы выехали за ворота и свернули на широкий тракт, ведущий к Гарнизону.

Здесь было не так глухо, как на лесной дороге к деревне. Снег был укатан тысячами копыт и колес. То и дело попадались следы тяжелых обозов. Ветер свистел в ушах, мороз щипал щеки - единственный открытый участок кожи. Я поглубже зарылась в воротник, прижимаясь плечом к теплому боку Бертса.

— Не дрейфь, барыня, — прокричал он сквозь ветер, косясь на меня. — Штольц мужик жадный, но честный. Не обидит. А про мужа не думай. В Гарнизоне народу тьма. С чего ему на рынок идти? Он в штабе сидит, стратегии думает.

— Надеюсь, — пробурчала я в шарф. — Главное, чтобы стратегии его не привели к моему прилавку.

Двадцать километров мы пролетели часа за полтора. Звездочка бежала легко, мороз не давал расслабиться. Вскоре лес расступился, и впереди, на высоком холме, показалась громада Гарнизона. Это был не просто военный лагерь. Это была крепость. Высокие каменные стены, сторожевые башни, дымы от сотен труб, поднимающиеся в серое небо. Вокруг крепости раскинулся посад - целый городок из деревянных домов, складов и лавок, обслуживающих армию.

— Приехали, — Бертс натянул вожжи, сбавляя ход. — Сейчас на входе проверят, и к складам. Ты, барыня, молчи лучше. Я сам с караульным поговорю. А то у тебя говор слишком благородный. Даже когда материшься.

Мы подъехали к полосатому шлагбауму. У будки стояли двое солдат в шинелях, с ружьями наперевес. Вид у них был скучающий и промерзший.

— Кто такие? Чего везем? — лениво спросил один, выпуская струю пара.

— Свои, служивый! — гаркнул Бертс. — С Вороньей Пади мы. Провиант везем. Свежатину для господина интенданта.

— Свежатину? — солдат оживился, потянул носом воздух. — Мясо, что ль?

— Лучше! Витамины!

Бертс подмигнул и чуть приподнял край брезента. Солдат заглянул внутрь, и глаза его расширились. Запах лука ударил ему в нос.

— Ох ты ж... Зелень?! Зимой?!

— Она самая. Пропускай, пока не померзла! Штольц с тебя три шкуры спустит, ежели товар испортится!

Имя интенданта сработало как магическое заклинание. Шлагбаум взлетел вверх.

— Давай, давай, проезжай! К третьим складам рули!

Мы въехали на территорию посада. Здесь кипела жизнь. Сновали солдаты, скрипели телеги, пахло дымом, дегтем и кашей. Я вжалась в сани, стараясь стать невидимой. Сердце колотилось как бешеное. Где-то здесь, за этими каменными стенами, был мой муж. Человек, которому я должна состояние. Но отступать было некуда. За моей спиной лежал лук, который должен был стать первым взносом в мою новую жизнь.

— Ну, с богом, — шепнула я, когда Бертс остановил сани у приземистого длинного здания с вывеской «Интендантская служба». — Идем грабить армию. В хорошем смысле.