Рождественская Адская Гончая

Глава 18. Миган

— Ай. — Миган схватилась за грудь и пошатнулась.

— С тобой все в порядке? — Олли посмотрела на нее из кучи щенков. Она все еще раскинула руки над как можно большим их количеством, словно наседка в гнезде из странных, лающих яиц.

Или как сова на… чем там сидят совы.

— Я… — в порядке. Слово вертелось на кончике языка. Миган нахмурилась и снова потерла грудь. — Просто судорога, думаю.

— Опять шея?

Миган удивленно уставилась на Олли.

— Я никогда не говорила тебе, что у меня что-то не так с шеей.

Каким-то образом, совершенно не двигаясь и не отводя взгляда, Олли сумела изобразить всем своим существом закатывание глаз.

— Миган, у меня в голове живет крошечный хищник-засранец. Он заметил, что ты трешь шею, секунд через двадцать после нашей первой встречи. Думаешь, почему я тебе постоянно подсовывала химические грелки?

Миган осознала, что все еще бессознательно трет шею. Она снова резко опустила руку.

— Чтобы мои руки не замерзали, когда я работаю с собаками?

— Нет, потому что тепло полезно для больных мышц! Я знаю, что люди заживают не так хорошо, как оборотни, так что я очень тщательно это изучила! Я всегда… — Лицо Олли вытянулось. — Но, может, я ошибаюсь. Как с Джексоном. Я думала, что и там у меня все понятно.

— Ты права. Тепло действительно помогает. Наверное, моя шея болит так давно, что я забываю об этом, если только не становится совсем худо.

— Как сейчас? — Светло-карие глаза Олли моргнули в ее сторону, и Миган снова опустила руку.

Ее лицо чувствовало одновременно и жар, и холод. Она ни за что не стала бы объяснять Олли, что касалась шеи, потому что вспоминала, как чудесно было, когда Кейн разминал все узлы на ней.

Все узлы, конечно, вернулись сейчас. И счастливое воспоминание переплелось с мукой от того, что Кейн отверг ее. Возненавидел ее.

— Почему? — сказала она вслух и покачала головой, увидев, как лицо Олли сморщилось. — Я имею в виду, почему тебя это заботило?

— Потому что ты мне нравишься, — ответила Олли. — Я не очень умею заводить друзей, и знаю, что ты уже решила, что мы подруги, когда перетащила все свои вещи в мою гостиную. Но я тоже хотела быть тебе подругой. Взаимно.

Миган опустилась на колени рядом с ней и потерла уши Луни.

— Так ты сказала это грелками?

— Это лучше, чем выразить свежеубитой мышью, — Олли робко улыбнулась.

— Боже, это был второй вариант? Уж лучше грелки, пожалуйста. — Миган рассмеялась, когда Паркур проскользнул мимо Луни, чтобы втиснуться к ней на колени. Она сдалась и села, позволяя собакам взбираться на нее, как на извивающиеся, мокроносые одеяла.

Прямо как тогда, когда они все вместе прижимались к Кейну в кузове ее грузовика.

Желудок Миган сжался. Нельзя быть несчастной рядом с ездовыми собаками, да? Когда же ты поймешь, насколько ты во всем ошибаешься?

Она крепче обняла Паркура, отчаянно пытаясь игнорировать боль в груди.

— К твоему сведению, вселяться в чужой дом, даже не спросив разрешения, — это не то, что делают друзья. Это то, что делает странный, навязчивый человек без чувства личных границ.

— Хм. Похоже на тебя. — Олли откинулась назад. Она не выглядела счастливой, не совсем, но напряженная настороженность сходила с ее лица.

— Просто не позволяй никому другому так делать.

Олли прищурилась на нее поверх моря собак.

— Я не полная тряпка, Миган. Я бы не позволила тебе захватить мою гостиную, если бы не хотела, чтобы ты была рядом.

— О. — Миган даже никогда об этом не задумывалась. Она всегда втискивалась, и в конце концов людям это надоедало настолько, что они ее выталкивали.

Они никогда на самом деле не хотели, чтобы она была рядом.

— К чему ты все это говоришь? — спросила Олли, прищурившись. — Звучит подозрительно похоже на наставления, которыми мои родители нагрузили меня перед тем, как сплавить меня сюда.

Миган положила подбородок на голову Паркура. Она не смотрела на Олли, но ей и не нужно было, она почти физически чувствовала, как взгляд молодой женщины впивается в нее.

— Кейн думает, что он монстр.

Она поняла, слишком поздно, что уставилась не просто в пространство, она смотрела в сторону долины, которую уже начала думать как долину Кейна. Она моргнула и сосредоточилась на ушах Паркура.

— Но мы обе знаем, что это неправда, верно?

Миган моргнула.

— Что?

— Ты сказала, что он оборотень-адская гончая, и парни, укравшие вчера собак, тоже. Они были монстрами. Когда они смотрели на меня, казалось, они видят прямо в моих самых ужасных воспоминаниях. Все вещи, в которых я чувствовала себя виноватой. Например, что не сказала Джексону о своих чувствах. — Олли скривилась. — И мы оба знаем, чем это кончилось. Но Кейн другой.

— Как ты можешь это знать?

— По тому, как он смотрел на тебя. Я не могла определить, какой он оборотень вчера, но я знала, что он должен быть кем-то. В нем чувствовалась какая-то иная сущность. Плюс у него был этот влюбленный, немного одурманенный взгляд. Как будто он готов был сделать для тебя все что угодно.

Миган рассмеялась, несмотря на себя.

— Когда я впервые увидела его, я сказала ему не убегать, и он будто приклеился к земле.

— Вот! Видишь?

Всего на мгновение в сердце Миган вспыхнула надежда. Но тут же она встряхнула головой.

— Но разве это что-то меняет? Либо он избавится от своей адской гончей, и тогда у него не останется причин общаться со мной. Либо не избавится, и тогда я — всего лишь довесок к тому, что он ненавидит.

Олли потянулась и ткнула Миган ногой.

— Да ладно. Есть третий вариант. Выкладывай.

Миган уставилась на нее, и та закатила глаза.

— Ты точно об этом думаешь! Давай же. Ты говоришь, он думает, что он монстр. Но что думаешь ты? Ты же наверняка видела его адскую гончую, раз она решила, что ты его пара.

— Я… — Пылающие глаза. Яркая, заставляющая сердце прыгать радость. — Думаю, да.

— И он был монстром? Он заставлял тебя чувствовать, будто твой мозг плавится кислотой, пока не остается только все то, что ты в себе ненавидишь?

— Нет! — Мне для этого не нужен оборотень-адская гончая.

— Ну так чего же ты ждешь? — рассмеялась Олли. — Не знаю, зачем я спрашиваю. Ты же ты. Конечно, ты пойдешь и заберешь его.

Пойти и забрать его?

— Олли, я…

Миган уткнулась лицом в шерсть Паркура, чтобы не говорить больше. У нее кружилась голова.

У Олли было столько веры в нее. Она вела себя так, будто не было никаких сомнений, что Миган ринется обратно в горы и потребует, чтобы Кейн взял ее назад.

Потому что такой Олли знала ее. Упрямой. Не терпящей хамства. Втискивающейся туда, где ее не ждут. Несущейся по жизни, словно по дороге, полной ухабов, в надежде, что даже если уж падать, то с размаху, чтобы отлететь подальше.

Этот подход довел ее до нынешней точки. Но под конец все всегда рушилось. И было уже поздно мечтать о том, чтобы, когда все окончательно разобьется, было бы не так больно.

Неужели она так ничему и не научится?

Все еще уткнувшись лицом в теплую шерсть Паркура, Миган потерла грудь. Рвущая боль, поразившая ее до этого, утихла, но ее призрак все еще был там, как растянутая мышца, которая все еще болит.

Она никогда не думала, что разбитое сердце будет настолько буквальным. Но…

Олли не может быть права, верно?

Она вернулась мыслями к тому мгновению, когда впервые увидела Кейна. К тому дымному огню в его глазах, который она тогда убедила себя, что ей лишь почудился. И к той чистой, безудержной радости, что изливалась из них.

Если это и была его адская гончая, его так называемым «монстром», то, возможно, он ошибается насчет него. Может, это вовсе не чудовище, а просто что-то новое и странное, чего он до конца не понимает.

В груди у Миган вспыхнула надежда — короткая, трепещущая вспышка света в том самом месте, где всего несколько минут назад было так больно.

И если адская гончая Кейна не монстр, то, может быть…

Миган покачала головой. Хватит обманывать себя. Олли даже не видела адскую гончую Кейна. А Джаспер и другие Хартвеллы — видели, и ты видела их реакцию.

Что бы они ни увидели в нем, это напугало их. И если это не напугало тебя…

Мышцы ее шеи и плеч сжались. Боль прострелила от узла на шее прямо в грудь, и крошечная золотая искорка надежды исчезла.

Когда же ты поймешь, насколько ты во всем ошибаешься?

Если это не напугало тебя, значит, с тобой что-то не так.