Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды

Глава 1 Попалась!

Я холодными пальцами сжала амулет.

Влажный после дождя сквер пестрел лужами. В лужах отражались деревья и прохожие. Яркие одежды, веселые лица. День выдался почти праздничный и теплый. В такие дни приятно прогуляться по парку развлечений, съесть мороженку или поучаствовать в любом из множества аттракционов.

В прошлой жизни я любила такие праздничные дни, хотя у нас на севере летом куда холоднее. Но фокусники и уличные маги блестя серьгами так же показывают фокусы, разворачивают в воздухе целые иллюзорные спектакли, а зазывалы так же приглашают в «зеркальный лабиринт» или на шоу «поющих питонов».

Пальцы немного дрожали, и это было плохо, потому что в сквере появилась девушка с длинной светлой косой — аристократка! — в нарядной белой блузе и длинной модной синей юбке. Абитуриентка магической академии. У нее на груди значок- пропуск, значит, абитуриентка. И значит, я здесь прячусь за деревом именно ради нее, или верней, ради ее большой красиво вышитой сумки.

Я могу легко предположить, что там, в этой сумке — фиал с водицей из семейного источника, и пара-тройка интересных артефактов, которые должны ей помочь при поступлении. Абитуриентам можно приносить на экзамен любые артефакты, кроме запрещенных. А под запретом во всех четырех академиях Мерании разве что эмульсии.

Но эмульсии — зло, и те, кто их продает — убийцы. А кто использует — самоубийцы.

Да, смесь живой и мертвой воды может ненадолго поднять магический уровень до небывалых высот. А из не-мага сделать на время вполне сносного волшебника. Только время это слишком небольшое. А цена — сначала здоровье, потом жизнь.

…ведро с раствором соли припрятано за углом.

Если я не добуду сейчас эту сумку, останется только, как уличная босота из веселого города, подбегать к богатеньким дяденькам и клянчить монетку на хлебушек. Или снова идти проситься к какой-нибудь мадам из красного квартала.

Неделю назад я туда уже сунулась. Но «им не нужны неприятности». И «проклятым, уж прости, в моем доме не место!».

Если не заплачу завтра взнос за угол в «Приюте бродяг», придется уходить и оттуда. «Каждый член общины должен приносить посильную пользу!».

Мытье полов в «Приюте» пользой не считалось. Это была обязанность. Пользой были деньги. Две трети от заработанного бродягой за день.

Моего фамильного «графского» кольца хватило на «первичный взнос».

Случайные заработки случались слишком редко. А вчера хозяин намекнул, что мой угол может пригодиться кому-нибудь более «прибыльному». Ну или я могу начать отрабатывать в его постели.

Абитуриентка аккуратно поставила сумку на скамеечку совсем рядом со мной и сделала дежурный пасс рукой — навесила охранку — и убежала купить сладких орешков и лимонада.

Пора действовать.

Охранка — это не страшно. Я к такому готова.

У меня нет выбора.

И замолчи, совесть! Она не нищенка. Она поступает в престижную академию. Ужинает, наверное, каждый день. Да и обедает тоже.

Она аристократка. Наверняка родственников навалом. И уж водицы из семейного источника наверняка дома есть запас. Да и артефакты тоже вряд ли она несет уникальные и слишком дорогие. Ничего, выкрутится.

Знал бы отец… отчим. Что я ворую на улице, отрекся бы от меня второй раз. Но к бесам его! Не хочу вспоминать. Это не ко времени.

Пальцы мерзли, несмотря на теплый день. У ларька, куда отошла моя будущая жертва, собралась небольшая очередь. Если сейчас промедлить, то к прежним неудачам можно записывать смело еще одну.

Да в конце концов, у меня за плечами два года в Академии Северной Башни!

Справлюсь.

Я неосознанно проверила, надежно ли повязан платок. Платок скрывает волосы, верней, их остатки, а вместе с ними и мое проклятье. Тетушка Примула научила. Она говорила — «Прячь на виду. Не хочешь привлекать внимания к бедовой голове, привлеки его к платку. Пусть все думают, что это у тебя такой стиль… и бусы надень! Ты ученица гадалки или первокурсница с некромантского факультета⁈»

Вообще-то некромантского факультета не бывает — это тетушка взяла из популярной книги. И имела она в виду мою тягу к черной или серой одежде.

После побега я действительно. Больше не ношу ничего модного и светлого. Черная широкая блуза и юбка в пол, выгоревшая, коричневая. И сандалии. Удобные, жаль, что единственные.

…не знаю, каким заклятием она привыкла защищать свое добро, но для меня оно не преграда. Потому что я хочу украсть сумку вместе с охранкой, перенести заклинанием левитации к ближайшей подворотне и там утопить в ведерке с соленой водой: соль убивает магию, как известно.

За фиал и амулеты можно не волноваться. Они так или иначе — проводники силы, а не сама сила.

Рука невольно потянулась опять к одному из моих амулетов. Почти все они или разряжены, или подделка, но я ношу их в память о тетушке.

Просто мне спокойней, когда я до них дотрагиваюсь.

Ладно. Все. Я спокойна. Плетение зеркальной сферы требует двух рук, а не только мысленного усилия. На самом деле, то что получится — снаружи будет невидимо и неразличимо. А вот изнутри, например, если бы я сидела в сумке или была сумкой, то я бы безусловно увидела именно зеркальную сферу и, вероятно, свое перекошено-перевернутое отражение.

Сфера — на случай, если «охранка» у девушки какая-нибудь опасная и может попытаться меня испепелить или проткнуть. Моя сфера перенаправит действие заклятья внутрь, если это понадобится.

Прикусив губу, я осторожно потянула сумку к себе. Надо просто аккуратненько ее переместить. Очень аккуратно. Чтобы ничего не звякнуло.

Сумка поднялась над скамейкой на толщину моей ладони и немного сдвинулась.

Никакая охранка не сработала. Отлично! Все по плану.

И никто не обратил внимания. Хорошо! Теперь надо плавно опустить ее к земле. Теперь перетащить через дорожку…

Вот тут- то все и пошло наперекосяк. Как обычно со мной и бывает.

Права была мадам из красного квартала, да и все те люди, которые отказывают мне даже в мелкой поденной работе: проклятие — это проклятие. Даже если это официальное проклятие, наложенное судом.

И конечно, как в моем случае. Стихийное проклятие, наложенное вблизи семейного источника, ритуальным оружием и на эмоциях…

Сначала на руки словно плеснули кипятком, а потом, когда я от боли упустила плетение левитации, меня вздернуло в воздух. Кверху ногами.

Я вскрикнула от боли и неожиданности, а мой полет, конечно же не укрылся от людей, гуляющих по парку. И от хозяйки сумки, безусловно тоже.

Увидела я и того, кто меня поймал… и испугалась. В первый момент подумала — полицейский, или кто-то в этом роде.

Мужчина. Высокий.

Старше меня. Брови темные, яркие синие глаза смотрят презрительно и хмуро. Бледная кожа. И скулы. Четкие. Щеки под ними кажутся впавшими… а может, так и есть. Но его внешности это добавляет некую демоничность.

Темные слегка вьющиеся волосы встрепаны ветром, поношенная летная куртка небрежно перекинута через локоть, одежда какая-то тоже пыльная, не яркая. Но видно, что дорогая: рубашка с шитьем, на руке перстень.

Сильный маг — я не могла пошевелиться. А люди, которые до того просто шли мимо, начали не только оборачиваться, но и подходить ближе.

При других обстоятельствах он бы мог мне понравиться. Но не сейчас.

Вся его поза, выражение лица — скорей даже брезгливое, а не презрительное. Все просто кричало, что надо от него бежать и больше никогда не встречаться с ним.

Позорище. Мало того, что пыталась совершить мелкую уличную кражу, как какой-нибудь босяк, бродяга. Так еще и попалась.

На мой крик от воды примчалась хозяйка сумки и конечно же, дернула ее к себе. Ну зачем! Там же ее собственная охранка. Надо сначала снять…

А еще там моя сфера, которую я снять не могу, потому что заклинание неизвестного мага меня не только вздернуло в воздух, но и обездвижило.

Все!

Внутри сумки жалобно звякнуло и ярко вспыхнуло. Запахло дымом и кислотой. Абитуриентка в ужасе уставилась на быстро растущее пятно жидкости на ткани сумки.

Да и я тоже. Я не хотела разбивать фиал. Во-первых, потому что иногда они стоят дороже, чем водица, которую содержат. А во-вторых… ну мало мне того что меня поймали на воровстве, а тут еще и это…

Маг держал меня крепко, не вывернуться. Ошпаренные руки болели. Но я вдруг поняла, что могу говорить. Скорей всего, чтобы смогла отвечать на его… их вопросы. Да лучше прямо сейчас пусть в полицейский участок уведет…

— Что вы наделали⁈ — накинулась вдруг на спасителя своей сумки абитуриентка. — Вы хоть представляете, сколько все это стоит? Да вы… вы заплатите! Что мне теперь делать⁈ Я не могу сказать отцу, что снова разбила фиал! Он же меня пришибет! Нет, просто… это невероятно!

Маг ее как будто и не услышал. Стоял, думал о чем-то своем. Но когда из толпы понеслись предположения, что случилось, и что со мной следует сделать, вдруг рявкнул:

— Тихо!

Да так убедительно, что замолчала не только девушка, но и все вокруг.

В наступившей тишине я попросила:

— Поставьте меня! Я не сбегу.

Но он опять даже бровью не шевельнул. Только одно коротенькое движение пальцами, и магия перестала меня удерживать, я упала плашмя в грязную лужу. В парке после дождя было много луж. Воздух из легких вышибло, было мерзко и обидно.

И даже возразить нечего — они кругом правы!

Сгореть бы на месте. Провалиться бы. Вскочить бы да убежать, но больно было даже просто медленно подняться. Воздух вышибло из легких.

Я встану! Сейчас, еще мгновение полежу и…

Но я не успела. Знала бы, что последует — на четвереньках бы поползла!

— Ах ты, дрянь! — закричала вдруг абитуриентка, метнулась ко мне, и схватила за волосы. Вернее, за платок. — Мерзкая дрянь, бродяга! Ты знаешь, сколько стоит один такой фиал⁈ Да ты в жизни не расплатишься!

Платок слетел. Горло повторно перехватило, только на этот раз удар получился сильнее — сразу по всем чувствам. Лучше б уж снова об землю. Или — ножом, да на раз!

Если сейчас же не сдохну от стыда, то все равно в городе не жить…

Перед глазами все поплыло. Обморок? Да что ж это… Я даже в голодный обморок никогда не падала, хотя за последние месяцы такое не раз могло случиться.

Не может быть…

Все завертелось. Мелькнуло какое-то огромное черное полотнище. Кто-то, я успела услышать, вскрикнул. Наверное, в толпе…

А потом оказалось, что я снова не могу пошевелиться. Мне темно, больно и…

Что происходит? Что со мной?

Я бы закричала, если бы хватило воздуха. Но воздуха не было. Едва хватало, чтобы дышать. То, что я слышала было странным. Какой-то стрекот и шум мешали разбирать голоса.

Вот перестала ругаться абитуриентка. Вот кто-то в толпе весело гоготнул.

Вот кто-то смачно выругался.

— А где воровка-то? Телепортировалась, что ли? Она что, маг?

— Видимо, маг.

— Да ладно! Тогда как ее поймать смогли? Уж наверно, сейчас саданула б огнем, да и выкрутилась. Маги такое могут.

— Где она⁈ — оглушительный вопль абитуриентки.

И тут вдруг до меня дошло, что это снова случилось.

Бывает обмен душами. Когда внезапно в теле вроде давно знакомого тебе человека начинает жить кто-то другой. Это запрещенная магия, за такое у нас в стране вообще-то полагается пожизненное, сколько бы той жизни ни оставалось.

А бывает, как со мной.

Побочный эффект семейной магии.

Обмен телами. То есть, прямо сейчас где-то в иномирных джунглях-пустынях мое голое тело бегает на четвереньках и пытается ловить мух языком.

Потому что я на данный момент — ящерица. Не крупная, горбатая… не так. Сильно горбатая ящерица с локоть длиной. Не дракон, огнем стрелять не умею. Но умею плевать клейкой ядовитой слюной на пять человеческих шагов и сбивать мух на лету.

Когда это со мной случилось впервые, я долго была ящерицей. Думала, совсем не смогу вернуться. Даже подумывала выпрыгнуть на дорогу, под едущий мотор. Передумала. А пока бежала через лес в соседнюю деревню, гоня из памяти перекошенные лица друзей отца и его самого, успела много узнать о ящерице. И о возможностях ее тела.

Но тогда меня никто не сковывал заклинанием.

А сейчас было не скрыться.

Парализованная горбатая ящерица, в ворохе мокрых грязных тряпок, которые совсем недавно были моей одеждой…

Одежду пнули. Потом еще раз, почти попали. Я почувствовала скользящий удар.

— Прекратите, — чуть ли не сквозь зубы процедил этот маг. Который меня поймал.

— Имею полное право! Она испортила мои вещи, я испорчу ее! Где я сейчас возьму новые амулеты? А фиал? Отец и так был готов меня убить за предыдущий. А тут… да у меня денег на новый нет! Ни на какой! Даже на дешевый! А экзамен — завтра!

Да, в другой ситуации я, пожалуй, прониклась бы и посочувствовала.

Но вдруг услышала от этого:

— Сколько?

— Что?

— Стоил этот ваш… склянка ваша. И остальное пострадавшее барахло.

— Я… сейчас проверю. Может что-то уцелело. Да нет, у меня же хорошая стояла защита от воров, мощная, брат делал… у вора должно было всю его… все его артефакты… высушить… и может… силуууу… тоже!.. а оно на мои амулеты… а фиал…

Она плакала. Кажется, кто-то ее тихонько утешал.

Минута прошла. Или больше.

Я очень явственно, как будто рядом, слышала шорох шагов: расходились зеваки. Не все, конечно. Но плачущая жертва воришки — это не скандал с подвешиванием. Это не так интересно.

— Не знаю… — новый всхлип. — Не знаю, сколько стоило. Много. Сейчас. Ф-фиал шестьдесят сольмов… он ценный. Старинный. Был.

Да драконово дерьмо! На шестьдесят сольмов я бы год жила, горя не знала… ладно, не год. Полгода. Но это-то точно!

— А-а еще амулет для улучшения памяти… и концентратор. Новый! И мамина «чистопись»…

Ой-ой-ой…

— То есть, накругло — сто сольмов? — уточнил маг.

…если в той пустыне или джунглях, где сейчас бегает мое тело, водятся хищники посерьезней горбатой ящерицы, то мне в этой ящерице жить до конца дней.

Абитуриентка на его слова только горестно всхлипнула.

— На вот, возьми. Как раз сотня. — вздохнули у меня над головой.

Что? Это он сейчас выплатил мой долг? Вот одним широким жестом? А ведь он прекрасно знает, что я валяюсь в тряпках и все слышу. Сам же и поймал. Гад.

— Но, — проглотила слезы девица, — А как же. Вы же ее теперь не найдете. Деньги не сможете вернуть…

— Думаю, мы ее легко выловим, — зловеще усмехнулись сверху. — По запаху. Не волнуйтесь, свои деньги я верну. А вам стоит поторопиться. Маг-рынок скоро закроется. И вы не успеете пополнить свой запас артефактов…

— Да, да! Благодарю! Кстати, меня Вильгельмина зовут. Вильгельмина Ставора. Для друзей — Мина.

— Шандор. Очень приятно, Вильгельмина, с вами познакомиться, но вам действительно стоит поспешить.

— А вы… можете составить мне компанию⁈ То есть, я вот совсем не умею разговаривать с торговцами! Меня все время пытаются надуть. А с вами…

— Назовите им свое имя полностью и намекните, что в случае обмана они будут иметь дело со службой безопасности вашего отца. Думаю, этого должно хватить!

Надо же, отшил. И что он собирается делать со мной… ай!

Меня подхватили, как тряпочку, вместе с блузкой и другими пожитками. И вместе с ними же сунули в какой-то мешок… а, нет. В мокрую и опустевшую сумку Вильгельмины.

Скорей всего, осколки были выброшены. А остальные артефакты прекрасно помещаются в карманы. У красивых и модных юбок, в какой она гуляла по набережной, отличные глубокие карманы. А мокрая и наверняка сильно попачканная отраженным заклинанием сумка стала ей совершенно не нужна.

Зато пригодилась этому Шандору. Чтобы меня в нее запихнуть.