Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды

Глава 5 Плохая вода

Ректор меня удивил. Скорей всего, ему просто надоело ждать, когда же я наконец начну ползать хоть немного быстрее, и он просто подхватил меня на руки и пронес весь этот коридор за несколько мгновений. Как будто я ничего не вешу. И вообще я — манекен.

Я бы, опять же, порадовалась, но проклятый желудок отреагировал на подхватывание и переноску самым катастрофическим образом. И меня все-таки вывернуло, в прихожей красивого ректорского кабинета, прямо на модные ректорские штаны и не менее модные ректорские ботинки.

Позорище! Захотелось провалиться на месте и больше из того места, куда провалюсь, не вылезать.

Меня усадили на стул в том же коридоре. Велели:

— Посиди, ладно? Сможешь?

Я снова кивнула.

Где-то зажурчала вода. Отмывается? Пусть. Посидеть, просто посидеть, снова уплывая в образы давнего прошлого — казалось, это все, что мне на тот момент было нужно.

Вот да, именно это — уплыть и не думать о всем, что только что со мной опять случилось.

Очередное пробуждение получилось даже приятным: ректор Дакар ловко, словно проделывал такое каждый день не по разу, оттирал мне лицо влажным очень мягким полотенцем, осторожно придерживая голову за затылок. Теплая рука.

И пытливый внимательный взгляд. Ну разумеется, ему надо поскорей задать свои важные и нужные вопросы.

Дакар, увидев, что мой взгляд снова способен фокусироваться, отложил полотенце в сторону, спросил чуть мягче, чем обычно:

— Верона. Мне надо понять, что произошло. Тебе придется мне рассказать.

Я кивнула. Хотя, что рассказывать-то…

— Маргита сказала, что на уборку кабинетов в главный корпус нужны люди. Варада Корч решила, что я подхожу.

— Продолжай.

— Мы пошли. Сюда. В корпус. Уже входили, когда окно.

— Что окно?

— Зазвенело, открылось. Громко.

Я даже глаза прикрыла, вспоминая.

Ректор, словно самому себе, пояснил:

— Окна открываются внутрь. То есть, она не случайно выпала…

— Она закричала. Громко так. Но я уже. Я не знаю, почему. Когда окошко открывалось, когда она закричала. Я сразу поставила «подушку». И уж потом увидела, что она падает… или одновременно. Не знаю.

— Что-то еще заметила?

— У нее ноготь ободрался. Нет, ничего не заметила, я испугалась, что не помогло, и она разбилась, а тут уже все прибежали. И вы тоже. Я не много видела.

Ну да, из глубины обморока не до наблюдений.

— Все с ней в относительном порядке, — успокоил меня ректор. — Кроме некоторого физического и морального истощения. С этим будут разбираться медики, а вот с остальным разбираться мне.

Он вздохнул. Потом снова без предупреждения подхватил меня и куда-то понес, на сей раз, правда, предусмотрительно придерживая голову вертикально.

Оказалось, что за большим и официальным ректорским кабинетом, который я не успела разглядеть, была еще одна прихожая, за корой — личные апартаменты ректора. Здесь было полутемно, а звук текущей воды стал более близким и ясным.

Голосовая команда открыла двери в ванную комнату и зажгла в ней свет, который мне показался слишком ярким.

Дакар бережно усадил меня на что-то твердое и гладкое. Сказал:

— Без паники. Я просто сниму с тебя обувь. Ладно?

Ну… обувь — ладно. Хотя непонятно, зачем.

А, нет! Понятно.

Он действительно расшнуровал и снял с меня ботинки, а потом как есть, в одежде, затащил и опустил в ванну, продолжая надежно придерживать, кажется. Вода… горячая.

Теплая.

Приятная. Пахнет какими-то цветами, но так… едва заметно.

Однако всего через мгновение меня вдруг затрясло в этой теплой и приятной воде, как от дикого холода. Я дернулась, вырываясь, хлебнула. Черной волной откуда-то из глубин подсознания, из невероятного далека, вдруг хлынула паника. Страх захлебнуться заставил кричать и размахивать руками, но длилось это недолго. Минуты не прошло, как из ванны меня вытащили, и крепко прижав к себе, снова куда-то потащили. Но это я уже плохо помню. Может, этого и не было.

Я проснулась с ощущением какого-то глобального, непонятно откуда взявшегося покоя. Почему так? Откуда? Что со мной случилось?

Яркий солнечный луч нагрел подушку, напоминая, что пора бы и вставать. И вообще-то у меня обязанности. О которых, кстати, только предстоит все выяснить у Маргиты. Только вот… где это я?

Подозрительно мягко, удивительно безмятежно, и еще запах…

Едва уловимый — утреннего тумана и росы, еловых почек, дыма, кофе…

Елки и кофе⁈

Я в комнате ректора? А сам-то он где?

Я резво села, намереваясь уж на раз выяснить всю правду. И первое, что увидела — это мой пестрый платок, аккуратно свернутый и лежащий поверх других моих вещей.

Я подозрительно посмотрела на себя сверху вниз, и охнув, забралась назад под одеяло. Итак, дожили. Рона-Ворона переночевала голышом в комнате ректора Западной Башни, чтоб его, Шандора Дакара.

Ну, не совсем голышом. Мое белье осталось при мне. Но только оно.

Да чтоб же все свечки погасли! А вдруг это он сам с меня всю одежку снимал… да еще с платком этим дурацким…

Настроение, минуту назад дышавшее безмятежностью и оптимизмом, кануло в пропасть. Платок. Зачем вот…

Волосы немного уже отрасли, получился ежик. Смешной такой красный ежик коротюсеньких волосенок.

В комнате было тихо. Я осторожно высунула из-под одеяла один глаз и огляделась.

Комната. Небольшая. Явно обжитая, но ничего лишнего: письменный стол и лампа на нем. Шкаф для одежды и личных вещей, комод с усопшим еще в прошлом столетии букетиком. Люстра на несколько свечей, конечно же, не настоящих — магической имитации. Ну и кровать, а в кровати я. Ах да, возле стола — стул, а на стуле — стопочка моей одежды.

Хозяина в комнате не было, и я решилась встать и одеться.

Всталось не то, чтобы легко, болели почему-то суставы, голова немного кружилась, но я превозмогла. Ну не могу я в чужом доме находиться не одетой и без платка. Чувствую себя как маленькая девочка в темном лесу.

И никакой магии!

Когда на шею был водружен последний амулет, я вздохнула с облегчением. Все, теперь уж можно не бояться.

В спальню эту вела единственная дверь, за ней обнаружилась небольшая личная библиотека в несколько книжных шкафов, снабженная куда более просторным столом и куда более удобным креслом. А так же диванчиком и журнальным столиком, от которого запах кофе и разливался. Настоящего, а не парфюмерного. А еще на диванчике сидел ректор с утренней газетой.

На звук закрываемой двери, правда, газету отложил и повернулся ко мне.

— Доброе утро, — сказала я, потому что не знала, что еще можно сказать в такой ситуации.

— Привет, — хмыкнул он, — Как самочувствие?

Дежурный вопрос и дежурный ответ:

— Да все в порядке. Надо было просто снять браслет и…

— И девушка бы разбилась. Ящерка, ты вероятно, ей жизнь спасла.

— Бывает, — вздохнула я.

На улице спасенная жизнь — невеликая ценность. Впрочем, иногда благодарность выражается в монетах, и это лучший исход.

Ректор Дакар одним плавным движением поднялся, предложил:

— Садись.

— Может, я лучше пойду? Помните, меня повысили. Надо быть вовремя на рабочем месте.

— Сейчас полшестого утра. Успеешь. Садись. На завтрак есть кофе и… кажется, кофе. Вон там, справа, можно умыться.

Я кивнула, и направилась направо, к белой красивой двери, надеясь, что за ней можно не только умыться, но и исполнить другие утренние надобности. А когда вернулась, на журнальном столике дымилась уже другая чашка кофе, а сам Дакар перебрался за стол.

Вот как мне себя вести? Формально он мне вообще-то добро причинил. И еще какое. С улицы увел, жильем обеспечил, вот, работой тоже.

Но сделал это так, что честно говоря, убить хочется. А вчерашний день и вовсе — ни в какие рамки. Что это было-то⁈ Почему он не отпустил меня с медиками, хотя ведь знал, что при таком перерасходе магии я лягу, и очень скоро?

И эта попытка постирать меня вместе с попачканными одежками. И ночевка в его личной спальне…

Я украдкой осмотрела библиотеку, и обнаружила то, что искала — аккуратно соложенные стопочкой на табурете в углу подушка и плед.

— Простите, что не смогла помочь, — вздохнула я.

На Дакаре — черная просторная рубашка и черные же штаны, но из тонкой ткани, летние. Многие ходят в таких по городу. Совсем не ректорский вид, так он больше похож на какого-нибудь артиста или вообще на всадника.

— Помогла, — кивнул он. — Немного. Пей.

Кофе был горячий, очень крепкий и не сладкий. Такой пила тетушка. Правда, все время сыпала в свой напиток всяких специй, в количествах, превращавших ароматный напиток в благоухающий бульон.

Здесь вкус был чисто кофейный, и это подкупало. Я взбодрилась утром без всякого кофе, но сейчас за чашкой оказалось удобно прятаться. За кофе можно просто молчать, и это выглядит естественно.

— Прежде всего, убить ее не пытались. Не конкретно ее. Все дело в склянке, которую ты нашла.

— Правда?

— Да. Слышала про эмульсию?

Конечно, я слышала. Это когда какие-нибудь умельцы находят источник магии, не принадлежащий ни одной из семей, как бы, чистый. И изменяют воду с помощью разных артефактов, ухищрений… разгоняют. А потом смешивают с водицей из Оставленного Города. Той, которую в просторечии называют «мертвой». Даже если источник слабый, можно исхитриться, и наделать смеси с особо сильными магическими свойствами. Человек такую воду использует, и начнет буквально-таки искрить магией. Но через какое-то время обязательно наступит откат. Как правило, в формате острой депрессии.

— То есть, ей продали фиал с эмульсией, она использовала на экзамене… поступила. А потом…

— И потом еще немножко использовала, а потом еще немножко. А время шло. У «мертвой воды» не слишком большой срок годности.

— Выходит, я виновата.

— Скорей уж, я. Это же я посоветовал девочке бежать на рынок за новой склянкой.

— Если б я не пыталась украсть ее сумку, все было бы по-другому…

— Да, Ящерка, — не весело усмехнулся ректор, — не повезло тебе оказаться не в том месте не в то время. Притом два раза.

Он посерьезнел.

— Официально прошу пока не рассказывать никому о том, что склянка досталась нам, и что девочка жива. Есть подозрение, что у нас в Академии сейчас находятся еще несколько таких заряженных склянок, их надо найти. А так же вычислить поставщика. Мертвая вода опасна не только для первокурсников Академии. Для любого мага, который не сможет ее распознать.

А, ну вот и раскрылся маленький секрет ректорской заботы. Он просто лишил меня временно возможности сплетничать о случившемся. Подстраховался так. Но я не в обиде. Кофе отличный, да и спалось мне неплохо.

— Хорошо. Не буду.

— Почему ты испугалась? В ванну было добавлено совсем немного живой водицы, но ты испугалась так, словно там было ведро мертвой воды. Вопрос не праздный. Я сам так восстанавливаюсь и… если с водой что-то не то, нам придется много что менять в академии.

Я озадаченно склонила голову набок. Почему я испугалась? Вода была очень приятной, теплой, и пахла цветами. Нет, меня напугала не вода.

Кажется, я покраснела — щеки точно залило краской, стало даже разжигать.

— Не знаю, — пробормотала я. — Это, кажется, не из-за воды. Показалось. Что я сейчас утону. И что мне надо выбраться.

И что я не смогу выбраться, потому что кто-то слишком большой и сильный специально держит меня под водой, и не вздохнуть… но об этом я промолчу. Понятно, кого мое подсознание поставило на место убийцы.

— … а в ящерку не превратилась.

— Да.

А ведь должна была, наверное. В обоих случаях до этого, когда меня накрывало паникой, я обязательно превращалась в ящерицу. Выходит, больше не смогу? Или именно поэтому и стало так жутко? Что не смогла сразу — в ящерицу.

— Я не знаю. Не понимаю. Это плохо⁈

— Нет. Просто еще одна загадка. Ты кладезь загадок, Ящерка. Кстати, о них. Я навел справки, и выяснил, что у старой мошенницы Примулы Феланы действительно какое-то время жила родственница, и по описанию легко могу поверить, что это была именно ты. Однако никаких братьев и сестер у нее не было. Значит, ее племянницей ты быть не можешь.

Я поежилась. Ну кто просит его копать? Ну, жила-была тетушка, гадала себе потихоньку, никому зла не причиняла.

Пришлось пожать плечами и отвести взгляд в сторону.

— Как ты оказалась на улице?

— Тетушка умерла весной, — пожала я плечами. — Надо было как-то жить.

— Но существуют же меры поддержки, не знаю, приюты. Можно было найти работу.

Работу!

Я нервно хохотнула и с двух сторон указательными пальцами показала на свою замотанную платком башку.

Потом вдруг вспомнила, где нахожусь и с кем разговариваю и снова мирно сложила руки на коленях. А чтобы сгладить эффект от выходки, добавила:

— У меня нет документов. И лицензии.

И рекомендаций. И дома. И много, чего еще. Только сарайчик на бывшем тетушкином огороде. Но и тот скоро снесут.

Можно подумать я не пробовала искать работу. Да я даже гадать на улице пробовала. Но уверенно врать людям в глаза у меня не получалось. А таланта предсказательницы так и не развилось, как тетушка не пророчествовала.

Вместо ответа он только качнул головой, отметая все эти аргументы, как незначительные. И вдруг резко сменил тему:

— А магия? Только не ври, что тетушка научила.

— Конечно, нет. Тетушка была гадалка. А я…

А я — два курса на бытовом в Северной Башне. Первый профиль — комфортная среда, второй — магическая поддержка. Только два года прошло.

Я зажмурилась, прогоняя волнение. Еще не хватало впускать Этого в мир моих страхов и сожалений. Я договорила, как могла, сухо и сдержанно:

— А я почти не маг.

Вот тут брови ректора даже приподнялись:

— Не маг? Через мой браслет поставила ветровую подушку, спасла девчонку от переломов. И не маг.

Я развела руками. Вот так вот получилось.

— А еще устроила истерику и испортила вам одежду. И туфли. И вам пришлось спать на кушетке…

Он еще несколько мгновений ждал от меня честного ответа. Но что я могла ответить? Не правду же.

Не дождался. Вздохнул:

— Ну ты и… Ящерка. Ладно. Пойдем, провожу.

Не знаю, почему не отказалась. Ведь и сама бы прекрасно дошла. Все равно же мы оба всю дорогу молчали. И не знаю, как ректор Дакар, а я просто шла и тихо офигевала от самой себя. Оттого, что смогла так спокойно и по-деловому с ним говорить. Оттого, что вообще допустила такую ситуацию. А еще я шла и потихоньку нанюхивалась запахом еловых веток и кофе. Запах, от которого я почему-то перестаю злиться и теряю осторожность.

Взгляд Маргиты был пропитан острым неодобрением.

Ректор меня проводил до комнаты все в той же тишине. На прощание кивнул и ушел. И нас совершенно точно никто не видел. Да если б и увидели… мало ли, почему ректор рано утром слоняется по корпусам в компании новой уборщицы.

Но у меня все равно было ощущение, что Маргита ревнует меня к нему. Впрочем, я ее понимаю. Ректор Дакар, несмотря на всю свою энергетику и дурные манеры, мужчина красивый и сильный. Есть, во что влюбиться.

— Лаборатории в старом корпусе будут прибирать другие люди, — сказала комендантша мне без приветствия. — Вам перейдет женское общежитие, комнаты первого и второго курса. Но там надо будет не только полы мыть…

Я покладисто кивнула. Поддерживать чистоту в коридорах и комнатах общежития — не такая уж сложная задача. Справлюсь! Даже с ограничителем магии.