Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды

Глава 23 Приз для Милены

— Эй, Фелана!

Я сидела на подоконнике в библиотеке. Снаружи в один момент, как-то резко, осыпалась листва и стало очень светло. А в библиотеке широкие подоконники специально снабжены подушками, чтобы студенты могли и на них сидеть тоже, не только за красивыми столиками в центре зала.

На подоконнике светло, уютно. А если из своей комнаты принести плед, то еще и тепло.

Я закрыла учебник и оглянулась, хотя была уверена, что увижу Вильгельмину, одну или с приятелями. С однокурсниками у меня взаимоотношения так и не наладились, зато ребята с первого курса, как только была возможность, звали или присоединиться к вечеринке, или к прогулке, или просто в компанию.

Я поначалу опасалась подвоха, но его все не было.

Вообще, после зачисления специально меня никто не цеплял, а Милена, похоже, в последние дни и вовсе держала максимальную дистанцию, что меня устраивало в полной мере. Хоть и удивляло.

Ну не до них мне было! Сула, наш будущий реабилитационный центр, переживания за Дакара и учеба. Я даже почти выкинула из головы факт, что нелюбовь одногруппников может мне добавить еще неприятностей.

С самого моего возвращения… верней, если подумать, то с нашей с Миленой стычки из-за Вильгельмины, было тихо.

Когда-то так же дальней дорогой меня стали обходить нечистые на руку тетушкины клиенты. Подметили, что встреча со мной рушит их сделки. По этой же причине — во многом по этой причине — летом у меня не задалось с поиском официальной работы. Ну, дело прошлое!

— Привет, — улыбнулась я Мине, и подвинулась, освобождая место на подоконнике.

— Извини за дурацкий вопрос.

— Спрашивай!

— А помнишь плетение, из-за которого у меня фиал умер. Летом? Что это было? Очень надо!

Я пожала плечами и объяснила про принцип действия магических зеркал и про теорию магических измерений. Мина слушала с нарастающим интересом, так что в один момент я спохватилась:

— Погоди. Что-то случилось?

— Это такой, — она нахмурилась. — Деликатный вопрос. Нехорошо будет, если все узнают…

Я подняла брови.

— Ну да, не от тебя, понятно. Тут все дело в том, что… А! бесы! Не знаю, как сказать. В общем, все дело в Милене Латава.

Я ждала.

— Понимаешь. Ну, ты же не бываешь в гостиных… и вообще. Как-то отдельно всегда.

Гостиные, да. У каждого курса каждого факультета есть небольшая комната, в которой студенты могут заниматься, проводить свои кружки, репетировать что-то. Читать. Да просто отдыхать. Нет, есть вещи, которые там под строгим запретом — любого вида алкоголь, эмульсии, разного рода зелья для помутнения или просветления сознания.

Зато там библиотечный портал — небольшой артефакт, с помощью которого можно заказать себе любой учебный материал из академической библиотеки, таблица успехов, по которой видно, кто из студентов бежит вперед, а кто растит хвосты, магворк, которым может воспользоваться любой студент, и много что еще.

Я там действительно не бываю — незачем. Да и много ли радости, когда на тебя пялятся с десяток человек, которых ты отчетливо раздражаешь?

— В общем, мне нужна эта зеркальная сфера, чтобы кое-кто очень крупно не влип…

Вильгельмина нахмурилась, чтобы всего через миг невесело усмехнуться:

— Латава, она… в общем, она из высшего света, потому и нос задирает. Такая вся знатная, что если бы мы были не в академии, а, например, в императорском дворце, то… если не ошибаюсь, в ее присутствии сидеть имеют право только сам Игнас Четвертый, да все пять герцогов. А здесь, в академии, все по-другому. Никто п… пятки не лижет...

— Так ты хочешь упаковать ее в сферу, чтоб она от собственной спеси однажды аннигилировала?

Мина вновь хохотнула, не сдержалась. И честно ответила:

— Было бы неплохо. Но дело не в этом. Понимаешь, она весь сентябрь звонила, что уже в этот сезон наверняка кто-то из герцогов, или, верней, из их наследников, позовет ее замуж. И ах-ах, можно будет перестать заниматься ерундой и оставить академию неудачникам и бездарям. И что скорей всего, это будет Дакар, потому что он ей, якобы, оказывает знаки внимания. И вообще, в старших семьях почти все нормальные мужики уже «пристроены», осталось трое. Но Дакар — единственный, на которого действительно приятно смотреть!

И вот тут я чуть не икнула. Если честно, дар речи встал у меня поперек горла не меньше, чем на полминуты, после чего я осторожно уточнила:

— Дакар — герцог?

— Я тоже недавно только узнала. Да от нее и узнала! Трудно было не узнать, когда она каждый день об этом звонит. Просто я стала обращать внимание на такие вещи недавно. Опять не то говорю! Вот же…

Так Дрианин «мужчина мечты» еще и знатен как памятник прошлому императору? Вот это поворот! А он со мной нянчится… даже… тогда на берегу мне показалось, что у нас что-то может сложиться, и что он это серьезно. Ух! Надо как-то это уложить у себя в голове…

— Он, — Мина задумчиво потрепала себя по губе. — Третий сын в семье герцога Амида ди Риста, у него даже полное имя есть какое-то длиннющее. Не помню. Я после того случая с фиалом старалась обходить всякие такие темы… но Милена очень настойчива в своем желании поделиться добытой информацией. Он вообще-то всадник, в звании командора, у него есть грифон. И знак за отвагу. Последние несколько лет жил в форте Северного Рубежа, но потом, вроде, из-за ранения его не то уволили из армии, не то перевели к нам. Типа, на легкую работу.

Мы некоторое время молчали. Я пыталась как-то уложить в голове, что целовалась с настоящим герцогом. И это уже никак не отменить, не забыть и… вероятно, не повторить.

Однако, что же с этой дурочкой Миленой, что даже Вильгельмина зуб наточила и хочет накрыть односторонним зеркалом?

Мимо прошла компания девушек со старшего курса. Мы молчали, пока не убедились, что нас снова никто не слышит.

— Вооот. И наша красавица с начала семестра, как только узнала, что он — новый ректор, всем рассказывала, что у них двоих вариантов нет, кроме как зимой пожениться. Даже если он еще об этом не знает. Так уверенно рассказывала.

Она поежилась снова — от окошка и правда веяло прохладой.

— Все верили. А потом она вроде как подсмотрела, что он тебя на руках нес. И не куда-нибудь, а к себе в кабинет.

Настал мой черед нервно смеяться:

— У него ванна. Там. В личных комнатах. С раствором живой водицы. Он думал, я выгорела, хотел зззамочить на пару часов. Он сам так сказал.

— И помогло?

— Да он же не знал, что яще… что я еще и воды боюсь. Вернее, утопления. Мокрый потом бегал за доктором.

Разве герцоги так делают? Разве герцоги целуются с уборщицами? Непрошенные воспоминания заставили меня больно прикусить щеку. Вечный кофе, и настоящий и парфюмерный. Саба как средство передвижения. Рядом с Дакаром одновременно тревожно и невероятно спокойно. Он может обругать — он вообще-то может быть совершенно невыносим. Но потом улыбнется, и обзовет «ящеркой», и мир снова окажется насмерть приколоченным к небесной тверди.

— Она так разозлилась, стала придумывать всякое. Вещами швырялась. Правда, я плохо помню то время, после больницы, и особенно — до. Все, как в тумане. Я ведь понятия не имела, что мне продали эмульсию тогда. Думала — просто водица с небольшими добавками. И продал-то вроде как студент академии. Подешевле, для своих. А получилось такое вот.

— Так что там с Миленой?

— Вчера в гостиной она не видела, что я там тоже есть. Она ругалась. С этой. С вашего курса. Все раньше хотела прибиться к Милениной компании. Такая… серая. И платья все время носит на размер меньше.

Я сразу поняла, о ком речь — Эльза Здана. Не слишком красивая, полноватая, с жиденькими серыми волосами. Взгляд колючий. С ней мы все время оказываемся в паре во время практических занятий и на боевой площадке.

Задним числом я сообразила, что она и правда грозилась мне оторвать руки ради дружбы с Миленой. Чудеса, да и только.

— Да, знаю ее. — подтвердила я. — Эльза Здана.

— Вот, точно. Я всегда думала, она хочет с Миленой дружить, но тут совсем что-то другое. Наша красавица кричала, что не будет чего-то делать, что она — не преступница. Еще про честь рода что-то. И что не убийца. А Здана все повторяла — «Ты же не хочешь огласки?! Ты же переживаешь за своего непутевого братца?!» И все в этом духе. И что ей всего-то надо «сделать сюрприз» или «вручить приз», я не расслышала. В определенный день. Милена оттуда вылетела, как ошпаренная. А эта так… недобро посмотрела. И улыбнулась. И знаешь, я так-то обычно от улыбающихся девушек не шарахаюсь. А тут так и просидела за ширмой, пока она не ушла. Я думаю, она Милену хочет заставить сделать не просто гадость, а что-то опасное. Брат еще…

— Это тот, которого поймали с эмульсией? — уточнила я.

— Не совсем, он был в списках покупателей или распространителей. Но за руку его не ловили. Да выкрутится! С его-то семейкой.

Да, рассказ Мины тревожил. Милена и верно может наворотить дел, если почувствует себя загнанной в ловушку. Я сама все время так влипаю.

— В полицию…

— С предположениями? Латава летают так высоко, что как бы мне не прилетело за один только косой взгляд. Знать бы еще, против кого ее настраивают. Вот. Решила тебя предупредить. Потому что тебя она, кажется, не любит больше, чем других. Милена, в смысле. — Она вздохнула. — Так поможешь? Эту сферу же можно использовать при попытке нападения?

— Помогу, но это плетение ставится медленно, не успеешь, если внезапно прилетит. Могу показать пару надежных и быстры щитов. Здесь такие не ставят, а у нас на севере опасностей больше, и даже бытовики к концу первого курса могут за себя постоять.

Так я поняла, что теперь придется выкроить пол часика в день на занятия с первокурсниками не слишком программной магией.

На улице шел снег. Сквозь высокое окно в тренировочном зале было отчетливо видно, как он надежно закрашивает остатки опавшей листвы в сквере, прилегающем к главному корпусу со стороны городской улицы. На белом снегу отчетливо были видны черные мокрые дорожки. С ними снег пока не справлялся.

Сегодня занятие по стихийным плетениям было первым. Даже сумерки еще не до конца развеялись.

Преподаватель Эдвард Тавада — худой и сутулый мужчина, в котором я до сих пор подозреваю того пиромана, который устроил мне сожжение платка на экзамене, — порадовал нас, что он решил объединить группы. Так что — добро пожаловать на общую тренировку! «А теорию потом прочитаю отдельно!».

Пришли почти все — практику что в Западной, что в Северной башне пропускать не принято. Это тренировка контроля магии, это настройка сознания и работа с водицей, без которой нет магии.

Поскольку в одном зале встретились две группы, привычных противников мы лишились. Предстояло выбрать новых — из параллельной команды. Я не раздумывая одной из первых выбрала в противницы Милену.

Она, было, вскинулась, но взгляд тут же померк, а плечи расслабились. Красавица сегодня даже не выглядела такой уж красавицей. Макияж явно накладывала второпях, вид имела осунувшийся и усталый. Права была Вильгельмина.

Даже если ей не капает кто-то в утренний чай эмульсию или яд, с ней явно что-то происходит.

Между тем преподаватель шел по залу и размеренно, если не сказать занудно, доносил до нас вводную часть занятия. О том, что:

— …только дилетанты считают, что в быту стихийные плетения неприменимы и даже опасны. На деле же, что получается? Если нужно зажечь камин, никто из вас же не лезет в карман за спичками? Если возникает необходимость подогреть воду, никто же не торопится возжигать открытый огонь прямо у себя в ванной. Нет, мы действуем иначе. Но чтобы стать виртуозом и с легкостью удерживать пламя на кончике пальца — нужны тренировки. А чтобы получить патент на новое плетение, нужно это плетение сначала изобрести и доказать его нужность и полезность миру. Итак, на прошлом практикуме мы с вами учились ставить ограничения на собственных плетениях…

Да уж, практикум был веселый: с ограничителями справились не все, а кое-кто и вовсе считал их ненужными и даже вредными.

— …работать будем в парах. Но на этот раз, для разнообразия, сделаем так. Результат я вам зачту, только если будут выполнены все условия. И самое сложное, с чем мало, кому удается справиться с первой попытки — это то, что вам не придется соревноваться. Более того, общий результат будет зависеть только от того, насколько точно и слаженно вы выполните задание. Вместе. Да, да, да, госпожа Здана, а также моя прекрасная Фелана, и вы, господин Сильвер Ратер. Никаких индивидуальных забегов, только командная работа!..

Сначала захотелось выругаться — ну надо же было ему поменять обычные правила именно сегодня! А потом я пожала плечами. Я выполню задание. И если будет нужно — за нас обеих.

По эффектному жесту профессора Тавады в зале появились и встали небольшие каменные столики. Кто-то из студентов сделал вид, что не успел увернуться, началась веселая возня с писками об отдавленных ногах и летающих каменюках. На самом деле, конечно, никто пострадать просто не мог: столы не появились бы в месте, где есть какая-либо помеха.

Милена с непроницаемым видом встала по другую сторону ближайшего столика.

— Моя стихия — воздух, — напомнила я ей.

— Огонь. — прозвучало в ответ равнодушно. — Начинай!

На наш столик опустился конверт с заданием. Милена не собиралась его трогать, так что я взяла и развернула.

Прочитала вслух:

— Смысл упражнения — научиться видеть в привычных плетениях новые свойства и не только открыть для себя альтернативные применения элементарных плетений, но и на их основе комбинировать нечто новое. Один участник пары создает само плетение, второй формирует ограничители…

— Да, — неожиданно за моей спиной отозвался преподаватель. — Потому что для создания ограничителей необходимо разобраться в изначальных узлах. А я несколько сомневаюсь, моя дорогая госпожа Фелана, что вы, с вашим опытом, или вернее, его отсутствием, сможете разобрать хотя бы половину комбинаций госпожи Латава.

— Значит — я на ограничителях?

— Но до того… ознакомьтесь со списком стандартных узлов и вместе попробуйте придумать, как их можно сочетать, и чисто теоретически, какой результат можно получить.

— Да профессор! — Милена кивнула.

— Вот и отлично. Работайте!

Я не знала, чего от нее ждать. Но сначала все шло хорошо: она разложила карточки с предложенными преподавателем стандартами… на чем и зависла. Смотрела в стол, но как будто его не видела.

Мне пришлось даже окликнуть:

— Милена, ау! Я их визуализирую, так удобней будет.

Она вздрогнула. Кивнула. Но теперь уставилась в пустоту уже между моими воплощенными узелками. Ну что же, значит, самой…

И тут она сказала:

— Из этого можно много всего накрутить. И все — скучное. Да вот — этот… узел ветра, если за основу. И этот… и петля от призыва огня. И вуаля! Обычный маг-фен. Скучно.

Это был вызов. Я сказала:

— Добавляем дугу из огненных. Получаем огненный вихрь…

— Зачем он нужен?

— У нас вот, остаются две отталкивающие стенки. Будет огненный вихрь в воздушной банке. Можно использовать, как источник света или тепла.

— Смешно. Тратить воду на ерунду. Это все — детские игры! Которые ничего не стоят! Совсем ничего! Понимаешь? Просто возня с бумажками! Все эти вихри придумали до нас, описали до нас, и еще в каменном веке забыли, как использовать!

Я попробовала ее переключить на другую тему, потому что Миленин «не так» замеченный мною перед началом занятия, стремился перерасти во что-то более масштабное, от скандала до истерики.

— Эй, ну ладно. Давай, может, по-другому на все это посмотрим?

— Как по-другому? Да бесы зеленые! Нет никакого «по-другому»! Все просчитано. Мы думаем, что делаем что-то сами, а на самом деле все сто раз уже повторилось, тысячу раз уже использовалось. Думаешь, то, что ты сейчас скажешь, еще никто до тебя никогда не говорил? Тогда, ты самонадеянная дура…

— Милена, эй, стоп! Я ничего еще не сказала.

— Да? — нездоровый блеск в глазах становился все заметней, я раздумывала — не пора ли обратиться за помощью к господину Таваде, или еще пока рано.

— Смотри. Профессор хочет, чтобы мы сделали черте что из понятно, чего. Но когда надо сделать что-то новое, мы думаем сначала не о том, как это сделать, а решаем, что именно и для чего мы делаем… вот и нам надо придумать, что мы хотим. Полезного. Сделать. Вот ты бы. Прямо сейчас… чего бы ты сделала?

Она посмотрела на меня темным мрачным взглядом.

— Я бы… что такое можно сделать, чтобы стать невидимкой? Не для всех, а для кое-кого конкретного… невидимкой!

Она зажмурилась, добавила:

— Неслышимкой. Неосязанькой.

Я перевела взгляд на нашу коллекцию узлов, петель, дуг и связок...

А Милена с той же мрачной интонацией вдруг возбужденно сказала:

— Хотя, вижу!

И начала быстро собирать плетение.

В какой момент я поняла, что к невидимости оно отношения иметь не будет? И к неслышимости — тоже? Не знаю. Но поздно поняла, надо было раньше. Надо было с самого начала! Ведь видела же, что творится с Миленой.

Но нет, не догадалась! Упустила. Слишком уж мои мысли были заняты другим.

Плетение наливалось силой. Даже несмотря на ограничивающий браслет, Милена вливала в него максимум энергии. Так, будто в ней — неиссякаемый источник. Из глаз у нее текли слезы, но она продолжала.

Это было боевое плетение, хорошее, крепкое. Огненное. В ход пошло, видимо, все, что Милена только могла придумать. Я в первый момент даже подумала, что она это на меня готовит. Что вот прямо сейчас как швырнет и… и в лучшем случае, я опять стану лысым бобиком на неопределенное время. Потому что «огненный вихрь» с таким количеством водицы, которое она, предположительно, уже влила в него, должен получиться размером с дом.

Ограничители. Это моя задача… Но к боевым плетениям они не применимы. Ну не бывает боевых плетений безопасного действия. «Я вас сожгу, но медленно и аккуратно!».

Значит, просто контроль. Не зеркала — зеркала не погасят пламя. И вообще дело может кончиться взрывом… да непременно кончится! Ветер — только усилит огонь. Вода? Не хватало тут только раскаленного пара.

Да бесы! Она заканчивает… Значит… комбинация зеркало и ветер. Но с четырех сторон, на подавление пламени. Зеркало!

Я успела.

В последний момент, когда огромное жаркое рыжее пламя взвихрилось над нашим каменным столиком, я подставила зеркало, отводя удар в потолок и одновременно потоками ветра заглушая его.

Ветер помог, но ненадолго. Сжавшись на несколько мгновений, вихрь вспучился с новой силой, но слава Златогривому, уже вдали и от студентов, и от очумевшего преподавателя.

Профессор Тавада, вскрикнув, ринулся к нам.

Милена мешком без костей упала на пол. Просто, как будто ее выключили.

Ее огненное плетение ударилось в потолок, заклубилось там, и опало на нас всех черным пеплом, лишившись магической подпитки.

Стало очень тихо.

Я стояла ближе всех и первой метнулась к Милене. Она, правда, была уже без сознания, и ничего не могла сказать. Но и так понятно, что без эмульсии тут не обошлось. И сейчас разбуженная в ее крови магия сжигает Милену изнутри, потому что кожаный ремешок ограничителя, призванный защищать студентов от их же неудачных плетений, не дает накопленной ею слишком уж мощной магии освободиться.

Я дернула браслет, но безнадежно. Такое украшение можешь снять или ты сам (но тогда об этом узнает твой куратор) или сам куратор. Тот, кто этот ремешок на тебя и надел.

Пальцы у Милены были холодные, а веки опустились не до конца, я видела, как поблескивают белки глаз.

Но она дышала. Пусть неглубоко и часто, но дышала.

Мне-то показалось, прошло много времени. Но на самом деле — всего несколько мгновений. Только-только до нас смогли добежать другие студенты. И профессор Тавада, конечно.

— Профессор! — позвала я. — Помогите, надо…

Но тут перекрывая мой голос, раздался торжествующий и резкий голос Эльзы Здана:

— Она нарочно! Эта, Фелана! Она нарочно сбила узлы, и все вышло из-под контроля! Я видела! Это она виновата! Уберите ее отсюда!

— Фелана? Вы, кажется, должны были осуществлять контроль в вашем плетении…

Тут он увидел лежащую Милену и резко посерьезнел:

— Студенты! Покиньте кабинет! Все! Фелана, к ректору! Быстро!

Он склонился над Миленой, и я увидела, что профессор побледнел и потерял всю уверенность.

Никто, конечно, не сдвинулся с места. Но зато загомонили, завозмущались, начали выяснять, как так могло произойти, и правда ли, что я…

Нельзя было не воспользоваться моментом.

— Профессор, — шепнула я, — скорей всего, это эмульсия. Надо снять браслет.

— Почему не воспользовались ограничителем? — щупая пульс Милене, накинулся на меня профессор, — вам же ясно было сказано…

— Взгляните! — ответила я, воспроизводя Миленино плетение. Благо, задание было общим. — Это боевое. Нет привязок для блока!

— И верно, боевое! Погодите, она что, выгорела?! Надо срочно позвать доктора! Нет, надо ее отнести! Студенты… вот вы, Сильвер! Останьтесь, поможете. Фелана, немедленно к ректору!

— Ее отчислят? — с нескрываемой надеждой уточнила Эльза Здана.

— Здана! Покиньте зал! И остальные все! Тоже!

Входить было страшно. Если бы кабинет по-прежнему занимал Дакар, я была бы уверена, что он сначала обругает, потом заставит все подробно рассказать. А потом отправится разбираться. И когда разберется, виновным мало не покажется.

Ректор Карт посмотрел на меня с укором.

— Профессор Тавада в общих чертах рассказал, что у вас случилось. А теперь выясняется, что вы враждовали с госпожой Латава, что у вас давний конфликт. Вы могли бы остановить ее, когда поняли, что она ошиблась в плетении.

Но она не ошиблась! В том и дело. Она именно такое что-то и собиралась сделать. Просто немного переусердствовала с магией. Профессор Тавада наверняка сообщил ректору о том, что случилось, как только Милену отправили в медицинский кабинет.

Пока я шла от тренировочного зала до кабинета ректора, сплетня уже, должно быть, облетела всю академию. Мне бы такую скорость!

— Что молчите? Фелана, вы знаете, академия всегда идет навстречу, когда речь о талантливых студентах. И о таких… непростых случаях, как ваш. Но вы не помогаете!

Я поймала взгляд секретаря.

Она спокойно перекладывала по местам вещи на своем столе. Но при этом очень внимательно следила за разговором.

Сейчас скажу все как есть, и скорей всего, Миленино обучение в академии на этом закончится, потому что мои слова будет очень легко проверить. Конец моим мучениям! Можно сказать, ура!

Никто не станет заморачиваться, по доброй ли воле она сегодня напилась эмульсии.

Вот только, одно маленькое «но».

Вильгельмина же мне говорила. Предупреждала. Возможно, именно об этом. Мог ли огненный смерч, выпущенный Миленой в аудитории, быть тем самым сюрпризом?!

Мне почему-то не верилось.

Скорей попытка спрятаться от врагов в лазарете. И видимо, настолько все серьезно, что обманная простуда тут не поможет. Только реальная попытка ммм… как назвать-то, магического самоубийства.

Еще и внимание к себе привлекла. А Здана, вроде как, подруга, ее защищает. На самом деле делает все, чтобы меня рядом не было. А лучше и в Академии. Зачем?

Спросить бы у ректора. Уж больно некрасиво все выглядит, и как-то подозрительно сходится.

— Фелана! Неужели вам нечего сказать?!

— А?

Я тряхнула головой, возвращая себе ясность мысли. И ответила:

— Ректор, скажите, а вам знакомо имя Эльзы Здана? Она учится с нами на курсе.

— Причем здесь?.. — нахмурился ректор и перевел взгляд на секретаря.

Я снова на нее бросила взгляд и поймала встречный. Слегка прищуренный, предупреждающий и… знакомый!

Как раньше-то не замечала?! Они же похожи! Эльза и эта… Ксарина. Ксарина Дилтара. Кажется, так.

Я не знаю, поняла ли она, о чем я догадалась. Только рассказывать о наблюдательной Вильгельмине мне расхотелось окончательно.

И если в истории с эмульсиями замешана Эльза, то может, и ее родственница тогда?

Или мне почудилось? Так если глянуть, то, может и не похожи. Сходство не явное. И я бы сказала, не внешнее. Скорей сходство жеста. Выражения лица.

Да нет. Это просто опять моя мнительность проснулась и осторожность. Как тогда, в Остоши…

Хотя, в Остоши моя мнительность нас спасла.

— Все знают, Милена вспыльчивая, — сказала я быстро.

Надо было как-то уводить нас с Миной из-под возможного удара:

— Мне показалось, Эльза…

— Вам показалось! — вставила слово секретарь. — Очень просто оклеветать человека, и очень сложно потом уничтожить последствия клеветы. Постарайтесь, девушка, держать язык за зубами, до выяснения обстоятельств. Тем более что в паре Милена была именно с вами. И именно после ваших слов случилось то… что случилось. И пока еще неизвестно, кто более виноват.

Я взглянула на ректора, а тот вдруг устало потер глаза и вздохнул:

— Какое счастье, что завтра приедет Дакар. Надеюсь, он разберется!

Дакар? Приедет? Завтра?! За такую новость я, пожалуй, расцеловала бы ректора Карта прямо сейчас. Дакар вернется, и все, наконец станет правильным! Все наладится.

Как же я скучала!

— Уже завтра? — уточнила секретарь. — Мне готовить доклад уже на его имя? Когда он приступит к обязанностям?

— О, не могу сказать. Знаю только, что сегодня он докладывает императору. По его словам, у нас будет завтра. Это все.

— Хорошо. Я все подготовлю.

Ректор Карт посмотрел на меня строго:

— Действительно. До окончания разбирательства рекомендую вам не высказывать никаких предположений и вообще молчать о происшествии. Вероятно, скоро здесь снова будет следователь.