Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды

Глава 14 Замок ди Стева

Хотя, когда мы приземлились, Тигра как раз усталым не выглядел. Это я едва смогла разогнуть ноги! Ну правда, почти полтора часа в одной позе, даже особо не размяться.

— Тяжело с непривычки?! — сочувственно посмотрел на меня капитан всадников, и я ответила со всей искренностью, на которую только была способна:

— Нет, здорово! Тигр, ты лучший грифон, слышишь?!

Тигра, как будто понял, выпятил грудь и утробно не то заклекотал, не то заурчал.

Эван рассмеялся и потрепал рыжие перья своего крылатого друга.

— Хотите его погладить?

— А он разрешит?

— Он обожает, когда его не боятся. Вот. Подходите сбоку, чтобы он видел. И можно сделать вот так…

Он запустил в гриву из широких желтых перьев руки. Грифон лбом тут же уткнулся ему в грудь, чуть наклонившись вперед. Я завороженно повторила действия капитана. Под гривой грифон был теплый. А еще там прятался нежнейший пух, в который оказалось невероятно приятно забраться пальцами.

— Тигра, ты чудо, — прошептала я в грифонью макушку. Ты же такой красавец!

Грифон снова заурчал, и вдруг требовательно закрутил шеей, заставляя себя начесывать и гладить — ну сущий кот!

— Ты же солнце рыжее, — шептала я, — красавец золотой… котенок ты пернатый…

— Первый раз слышу, чтоб грифона назвали котенком, а он от этого растекся лужицей! — хохотнул Эван. — Жаль вас прерывать, но пора. Идемте. Ваш преподаватель уже ждет.

Дакар черной вороной стоял на краю каменной посадочной площадки, спиной к грифонам и всадникам. Сутулился. Эван, посмотрев на него, замедлил шаги и издалека бодро сообщил:

— Шад, твоя студентка — это нечто! По-моему, она бы еще полетала. И Тигра от нее в детском восторге.

— Да. Точно. Нечто. Пойдем, нечто. Нам еще до станции топать…

— Эй, — Эван даже растерялся. — Мы бы подвезли. Я же спросил, куда вам…

Дакар вздохнул, улыбнулся, и ответил более развернуто:

— Вам отсюда ближе до форта. Мы спустимся через тоннель, разомнемся. Я уже забыл, как задница устает от таких полетов.

— Ну, если размяться, то дело хорошее. Свистни, как обратно соберетесь. Не я, так ребята подхватят. Все равно мотаемся каждый день.

Ректор махнул им рукой и пошел к дороге, ничего мне не сказав. А я не удержалась, осталась посмотреть, как грифоны, разбежавшись, прыгают со скалы — так им удобней взлетать.

И только когда две темные точки затерялись на фоне дальнего леса, спохватилась и побежала догонять.

Дакар ждал меня у чернющей огромной пещеры, в которую ныряла дорога. Сидел на камне, сцепив пальцы в замок, и ждал.

Почему-то полет наоборот, поверг его в мрачноватую задумчивость. Вероятно, и вправду, что-то себе отсидел.

Но стоило мне подойти, легко вскочил и направился к темному провалу входа.

Нам — туда? Нет, понятно, что туда, я не глухая, и помню, что он сказал — спустимся по тоннелю. Но так не хотелось разменивать ясный, почти праздничный день, на эту черноту…

Впрочем, о чем я. У меня впереди замок ди Стева. Как-то за время полета я успела об этом забыть. Просто радовалась, да и все. Но дома — отчим. И неизвестно, что вообще меня ждет. Неизвестность — это хуже любого тоннеля.

Дакар, похоже, все мои мысли прочитал по лицу. Снова скривил рот в улыбке и засветил магический свет над нами.

А потом просто взял меня за руку и повел. Туда. Как на станции тащил через толпу — только с одной разницей. Сейчас он так не торопился.

Световой шар освещал грубо отесанные камни над нами и опорные балки из толстнных бревен. Все звуки изменились. Шорохи глохли, а наши шаги порождали эхо. Я обернулась, и поняла, что тоннель не только ведет вниз, но и плавно поворачивает — больше не было за нами яркого пятнышка ясного дня.

Как будто мы попали в безвременье — позади ничего, впереди ничего. Только наше шарк-шарк по каменному полу тоннеля.

Дакар почувствовал, что я почти остановилась и напомнил:

— Там, впереди, совсем скоро выход. И будет солнце.

Он это как-то так сказал, словно не мне обещает, а себе. Я вцепилась в его пальцы посильней и уже сама потащила к выходу. Нечего торчать в темноте, когда впереди — солнце!

Солнце больно ударило по глазам, стоило только свернуть за поворот. Оказалось, мы бы давно его увидели, если бы не выступ скалы, который дорога у самого выхода плавно огибала.

Я зажмурилась, привыкая к свету. А потом посмотрела на Дакара. Он тоже щурился.

Отчим никогда не ездил по тоннелю, эта дорога, кажется, в город и вовсе не ведет.

Но, оказывается, она, спустившись, утыкается в деревню Ключи, которую я хорошо знаю, и от которой до нашего замка ну, минут десять на моторе. А мотор как раз там и можно нанять…

Всю дорогу я все больше тряслась. Ждала, когда появятся над лесом знакомые крыши. Меня туда тянуло, да. Замок был моим домом много лет. И одновременно я не хотела его видеть. Два года я старательно вытравливала это все из сердца.

Я ждала крыши высоко в небе. По воспоминаниям, наш замок казался мне очень высоким и вообще огромным. На древнем каменном основании, на скале…

А оказалось, он не так уж и велик. Просто расступились деревья и впереди появился мой бывший дом.

Каменный, в три этажа, с башенками по углам и с не слишком ухоженным садом, присыпанным осенними листьями. На первом этаже горел свет — значит, отчим дома. Это окна его кабинета.

Дакар расплатился. Помог мне выйти из мотора, протянул руку.

Когда мы остались одни у приоткрытых кованых ворот, он вдруг сказал:

— Ящерка. Что бы ни было… просто помни. Этот человек ничего плохого с тобой больше не сделает.

Я кивнула: знаю.

— Вот и молодец. Я сам с ним поговорю. Хорошо?

— Ладно.

— Выше нос.

Я снова кивнула. Кажется, он хотел еще что-то сказать, но покачал головой — не сейчас.

Мы вошли на территорию. Точно знаю, что где-то в доме звякнул колокольчик, предупреждая о гостях. Ну, вот. Теперь уж точно — отступать поздно.

— Я провожу, — сказала тихо. — Парадный вход мы никогда не открывали. Надо обойти. Вот по этой дорожке.

Дорожку было едва видно среди палой листвы.

Дверь открыл Маргел Ридал, наш эконом. Хорошо, что он не уволился. С порога, окинув Дакара взглядом, заявил:

— Их сиятельство не принимают.

— Господин Ридал, — в голосе ректора прозвучала нотка иронии, или мне показалось? — Вы меня не узнали?

— Узнал, господин всадник. — вздохнул тот. Сначала показалось странным, что они знакомы. Потом я сопоставила. Форт всадников не так далеко от нас. Они бывали в доме раньше. Да и Дакар, наверное, тоже бывал. Просто в детстве они все казались мне одинаково недоступными, прекрасными и волшебными. А с того момента, как я отправилась учиться в Северную Башню, я никого из них не видела.

Помню Маргела Ридала, когда его борода еще не была седой, и залысины были значительно меньше.

— Я ненадолго. Мне только задать графу пару вопросов. И мы уйдем.

— Я бы впустил, — вздохнул эконом, страдая оттого, что приходится проявлять невежливость, — да он же специально приказал.

— Приказал меня не впускать?!

— Никого! Никого не впускать. Он видите ли… несколько не здоров.

— А меня, — все-таки встряла я в разговор, — дядя Маргел, меня тоже не впустишь?

И встала так, чтоб он меня точно увидел.

Интересно. Раньше двери гостям открывала служанка Вайта. Может, уволилась? Или наоборот. Продвинулась по службе. Как я — из прачек в уборщицы.

Старик вдруг заморгал, вглядываясь. А потом еще и за сердце схватился.

Ну только этого мне не хватало! Мы здесь не для того, чтобы доводить старичков до инфаркта. Зачем только влезла?!

— Верона… малышка! Живая!..

— Дядя Маргел, ну что вы! Тише! Все хорошо!.. — попробовала я как-то исправить ситуацию, а ректор вдруг подошел, подхватил старика под руку и спросил озабоченно:

— Ему бы прилечь… есть в доме удобное место?

Я показывала дорогу, а Дакар почти нес старика на себе. На первом этаже со стороны кухни есть две гостевые спальни, я рассудила, что вряд ли они заняты, раз хозяин болен. И оказалась права.

В спальне этой, видимо уже очень давно никто не жил — мебель под чехлами, Шторы задернуты. Мы помогли старику усесться. Я заглянула на кухню. Там на столе у выхода всегда стояли графины со свежей водой, разносить по комнатам. У нас было принято два раза в день менять воду. Мама очень любила свежую воду.

Меня не заметили. А может, в кухне и вовсе никого не было: я просто протянула руку, забрала графин, и так же быстро ушла.

Дакар помог старику напиться, а потом, как когда-то мне, уткнул в лоб три пальца, и несколько секунд так держал.

— Лучше? — спросил у эконома, когда он вдруг глубоко вздохнул и задышал ровнее.

— Лучше. Зря вы приехали, господин всадник, — прошептал в смущении Ридал. — Ведь не в себе он. Толку от разговора все равно не будет. А может, я вам смогу помочь? Вы говорили, всего один вопрос… может, я знаю ответ?!

— Было два вопроса, — развел руками Дакар. — Но с первым уже и так все понятно.

— Да? — спросили мы с экономом одновременно.

— Как ему жилось последние два года. Но я уже вижу, что не просто. Это был первый вопрос. А второй — мне нужно найти нож. Вернее, ритуальный кинжал.

— Прадедушкин, — дополнила я объяснение, — такой, с черным лезвием.

— Обсидиановый клык?! — охнул Маргел, — Он не отдаст…

— Мы попробуем.

— Мааааргел! — донеслось вдруг из глубины дома. — Убери ее от меня! Немедленно!

Мы переглянулись с ректором и одновременно выскочили в коридор. Конечно, не дав эконому даже шанса нас догнать! Отличная возможность найти хозяина по звуку его голоса.

Отчим был в зале. (Надо привыкать назвать его «отчим»). Одет, как на выход, в темный тренч и черные брюки. Перчатки держал в руке. Но при этом видно было, что под плащом — несвежая мятая рубашка. Волосы были всклокочены.

Он высокий. Мне всегда казался очень большим и сильным. А тут я увидела вдруг обрюзгшего и похудевшего за последнее время человека, с дряблыми мышцами и мутным взглядом.

Отчим заметил Дакара, и замолчал на полуслове.

Я осталась в тени холла, не заходя в зал. Испугалась — но не так сильно. Не до ящерицы.

— Вы. — Сказал он вдруг куда более спокойным голосом. — Здравствуйте, господин Дакар.

Дакар кивнул, но в ответ здоровья не пожелал.

— Вот, — развел руками отчим. — Видите… была у меня семья, и нет семьи. Были друзья — и нет. Знаете, после смерти моих девочек, от меня же все отвернулись. Никто не приезжает. Да я и сам, знаете, никого не хочу видеть. Это слишком тяжело.

— Вы говорили, что не знаете, когда и как исчезла ваша дочь.

— Так и есть.

— В таком случае… — если бы я не вслушивалась в голоса этих двоих до звона в ушах, я бы не уловила странную, натянутую, почти ласковую интонацию в голосе Дакара. Как будто он осторожно, по чуть-чуть, сдергивает пластырь с почти зажившей раны. — Вас не затруднит отдать мне кинжал. Обсидиановый клык. Он принадлежал вашему деду, кажется.

— Нет!!!

— Почему?

— Я никогда! Не отдам в чужие руки. Этот нож. Он для меня. Слишком много значит! Все кинжалы моего деда хранятся в сейфе. Я достаю их только когда приходит время обрядов воды.

— Но так было не всегда. — жестко оборвал его Дакар. — Однажды вы уже воспользовались этим кинжалом. Для совсем другого. Обряда!

— Что?! Да как вы! Вы не смеете!

— Отдайте нож, и я уйду.

— Вон из моего дома!

Мне показалось, что отчим сейчас тоже или схватится за сердце или просто взорвется от переполняющего его бешенства.

И тут в зал с другой стороны, со стороны хозяйских комнат, вбежал юноша, в котором я с трудом узнала брата. Два года назад он был еще мальчишкой, для своих четырнадцати лет — даже слишком щуплым и низеньким.

А тут — парень ростом почти с Дакара, еще по-мальчишески гибкий, но красивый, отлично сложенный. Светлые волосы забраны в хвостик на затылке, в глазах тревога.

Надо же! Вит! А я все его представляла маленьким.

В детстве мы не дружили. Все время делали друг другу какие-то пакости, одинаково боролись и за мамино внимание, и найденный в гараже велосипед…

А он вырос.

— Отец, что происходит? У нас гости?

— Это не гости! Это ворон прилетел и каркает! Он уже уходит!

Но Вит заметил кое-что, чего не увидел отчим — меня. Он даже сбился с шага. Как налетел на невидимую стену. Я раньше думала, что это просто красивый образ, но нет. Так бывает, оказывается.

— Верка? Верона…

Он, забыв про все, подбежал ко мне и не обнял даже, а подхватил на руки и закружил! А потом поставил на пол и растерянно сказал:

— Верона! Ты оказывается, такая…

Я подняла брови, и он смущенно договорил:

— Такая маленькая… а я тебя помню дылдой на голову меня выше.

Отчим вздрогнул. Даже с того места, где я стояла было видно.

— Вит! Отойди от нее! Ты что, не видишь? Всадники хотят задеть нас побольней! Смотри, даже нашли девицу, похожую на нашу Верону. Но это не она. Не она. Моя девочка умерла. Пропала в лесу, погибла. Ее не смогли отыскать. А вы! Мало вам, что я ночами не сплю! — он всхлипнул. — Я не могу спать… все мне снится, что она меня зовет. Катрина моя… и Верона.

— Вит, — шепнула я, — давно он так?

— После похорон… ну, с месяц прошел, я стал замечать. Но ты не думай, он обычно не такой. Ты вернулась? Насовсем?

В голосе брата звучала надежда, но я покачала головой:

— Нет. Я скоро уеду. Он отлучил меня от источника, помнишь?

Брат даже шагнул назад и посмотрел на меня, как на еще одну сумасшедшую в доме.

— Да ерунда, он не мог. Он же памятник поставил. Каждую неделю новый венок сам плетет… Он плакал. Запретил всем говорить о тебе плохо.

— Вит! — велел отчим хмуро, — немедленно отойди от самозванки. И вызови полицейских, чтобы убрали отсюда этих мошенников…

Я погладила брата по плечу.

— А ты как?

— Потом, — шепнул он. — Сейчас придумаем что-нибудь.

— Отец, у нас гости, надо распорядиться об ужине. И вам следует отложить прогулку!

Он подхватил отчима под локоть и увел из комнаты — а тот безропотно подчинился!

Как все… насколько все не так, как я ожидала.

Я поняла, что все это время практически не дышала. И что ноги меня держат исключительно каким-то чудом.

И Дакар как будто понял мое состояние. Взял за плечи и легонько прижал к себе.

— Скоро уедем, — шепнул тепло. — Потерпи немного.

— Все хорошо.

Вит вернулся.

— Я попросил накрыть ужин в столовой, но у нас некоторые проблемы с поставками. Если честно, на ужин — яйца и тушеные овощи.

— Мы не претендуем, — ответил Дакар, не отпуская меня от себя. Я через платок чувствовала его теплую ладонь.

Я осторожно отстранилась: хотелось видеть Вита.

— Мы ищем прадедушкин кинжал. Такой, с черным лезвием.

— Помню его. Он в сейфе. Пойдемте!

В кабинете отчима все так же горел яркий магический свет. И даже была заметна попытка прибрать это помещение: книги и бумаги неаккуратной стопочкой лежали на углу стола, скомканные листы — в корзине.

Брат выдвинул верхний ящик, достал ключ.

Молча показал мне его. Открыл сейф. Выставил оттуда несколько не початых бутылок дорогого вина. Пояснил:

— С самых похорон не пьет. Вот, смотрите. Вся прадедушкина коллекция.

На стол перед нами лег с десяток ритуальных кинжалов.

— Который? — спросил Дакар.

Но я уже протянула руку к нужному — кинжал с черным лезвием из вулканического стекла, с серебряной рукоятью и крестовиной, украшенной желтым самоцветом, похожим на глаз грифона.

Взяла его в руку — длинный. В две мои ладони. И очень острый.

— Мы вернем, — сказала я Виту.

— Не нужно. Отец помешался на этих ножах, но думаю, он не вспомнит. Он помнит только то, что ему кажется правильным. Иногда ему кажется, что он помнит, а на самом деле он это придумал.

— Может, стоит нанять сиделку? — спросил Дакар.

— Я несовершеннолетний, — усмехнулся брат. — Если станет известно, что у отца не все дома, его лишат права опеки. А я только поступил в Академию. Придется бросать учебу. На самом деле надо продержаться до середины зимы, мне исполнится семнадцать, смогу подписывать документы сам. А так — мне помогают. Господин Ридал. Вар Сенката, наш водитель. Ну и Тина из деревни приходит прибираться. Я же говорю, он, когда все тихо, вполне вменяем. Просто сейчас… ну, почти годовщина со дня смерти мамы. Ну и…

Он коротко кивнул в мою сторону.

Мы вышли на порог. Солнце если и сдвинулось за то время, что мы провели в замке, то очень незначительно.

Дакар пожал Виту руку, и вдруг предложил:

— Я попрошу всадников, чтобы заглядывали к вам хоть изредка.

Он удивился, но поблагодарил.

— Вы все-таки, может, поужинаете? Я дал отцу снотворное. Не будет мешать. Я понимаю, может… Верона, тебе, может, неприятно здесь оказаться. Если ты сбежала, значит, была причина. Но все-таки. Я буду рад, если ты…

— Да ладно, — улыбнулась я. — И никаких кровавых следов на дверях? Которые даже с нашатырем не оттереть? И никаких подсоленных конфет?

— Даже за косу тебя дергать не буду, обещаю! — Хохотнул он.

Ну вот надо же ему было именно о косе… да ж Златокрылый…

Брат заметил, что я помрачнела и уточнил:

— Я опять что-то не то ляпнул?

— Все хорошо. Конечно, я еще приеду. Когда учеба позволит.

— Учишься?

— В Западной Башне.

Я не стала добавлять, что уже целый второй день. Пусть думает, что уже второй год!

— Здорово.

Мы дошли до гаража, и Вит окликнул:

— Вар Сенката! Подойдите, пожалуйста!

— Я здесь!

Водитель вышел не из гаража, а из-за густых кустов сирени, гараж окружавших.

— Отвезите наших гостей… ну, куда они скажут. Хорошо?

Водитель был мне незнаком. Видимо, граф нанял нового водителя.

— Конечно. Садитесь! — улыбнулся тот в усы.

А мотор был тот самый. Любимая игрушка отчима. Черный лак и хром, кожаный салон. Очень дорогая и любимая игрушка.