Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды

Глава 19 След мертвой воды

Эван вернулся в форт всадников. На время отсутствия ректора его кабинет занял профессор Карт, как зам по науке. Я же старалась не пропускать занятий с удовольствием возвращая себе этот кусочек жизни — лекции, семинары, практикумы, библиотека и студенческий форум. И запретила себе даже думать о Дакаре, его словах и поступках. И о том, как он там. И когда вернется.

После занятий, наскоро перекусив, я мчалась на другой конец города, к Суле. Я брала с собой книги и записи, я садилась подальше от грифона.

Наши встречи всегда начинались одинаково. Я приходила и клала поближе к ней шарф Дакара. Чтобы она чуяла его запах и не так злилась.

А потом я сообщала:

— Я говорила, что буду приходить каждый день? Я не шутила. Так что тебе ничего не остается, как смириться. Я как Дакар: хочешь, не хочешь, а все равно будет по-моему.

Сула смотрела на меня недоверчиво, из-под бровей. Но с каждым разом подпускала все ближе.

Я садилась на низенький табурет у стены, зажигала свет. И доставала какую-нибудь книгу. В пещерке было тепло — магия поддерживала оптимальную для грифонов температуру.

— Сула, — сказала я и в этот раз. — Мы тебя скоро, знаешь, что? Мы тебя отмоем. И поменяем подстилку. Знаешь, как будет мягко лежать? А то ты весь свой матрас я смотрю, в хлам издергала. Я тебе серьезно говорю! И не смей расчесывать болячки, глупая ты кошка. Ветеринар что сказал? Что обработанные раны должны подсохнуть! И не соприкасаться с возможными источниками заражения. Так, милая. Я читаю, ты слушаешь. Будешь хорошо себя вести, получишь цыпленка. Я принесла, честно!

Цыпленка я ей, конечно, отдам, как бы безобразно она себя ни вела. Но надо сказать, за прошедшие дни она стала куда спокойней. И хоть я все равно остерегалась подходить к ней слишком близко, но на меня уже не шипели и не скалились. А пару раз она даже вполне благожелательно приняла кинутые мною куски мяса.

Грифон был чистюлей и не ходил под себя — для этих дел она отползала, цепляясь передними лапами за землю и помогая себе сгибами крыльев. Все равно пачкалась, все равно очень переживала, что ей не согнуться так, чтобы прибрать свой мех при помощи языка и клюва. Мне и хотелось подойти, помочь. И — я знала. Сула мне не доверяет и не подпустит, не позволит дотронуться.

Я ей читала все подряд, учебники, лекции, даже один раз — сказки. Чтобы она привыкала к моему голосу.

И каждый маленький успех по «приручению» строптивого грифона я была готова отмечать, как праздник.

Как-то раз Фарат мельком заметил:

— Рона, вашими усилиями, мы ее еще на лапы поставим. Всего две недели прошло, а как она изменилась!

Я перемен не замечала.

Сула как Сула. Смотрит хмуро, морду воротит, от лекарств отказывается и вообще делает все, чтобы ее оставили умереть в гордом одиночестве.

Новую подстилку он действительно принес — заменить грязный влажный и изодранный тюфяк, на котором она была вынуждена спать сейчас. А как заменишь, когда она тебя пытается съесть всякий раз, как подходишь?

Идея была прекрасная. Мы выбрали день, попросили ветеринара, чтобы помогла, а Фарат на всякий случай еще и напарника позвал. Хоть тот и кричал на весь район, что «Эта курица его уже один раз чуть не порвала, и второй раз он на те же грабли — не согласен». Но я сказала, что смогу немного заплатить. И он согласился.

Деньги, выданные Дакаром, таяли быстрей, чем я надеялась: лекарства, корм, содержание — все стоило немало. И траты только увеличивались.

И я с тревогой думала, как мы с Сулой будем выкручиваться, когда деньги кончатся совсем.

Но пока что их хватало.

Одно печалило — со студентами наладить отношения у меня пока не получалось. Мой второй курс бытового отделения состоял из двадцати человек, и более или менее спокойно на меня реагировали только два парня — зельевара. Но просто оба были больше заняты наукой, чем общением. Да к тому же не страдали особой знатностью.

Милена же превращалась в подобие Сулы, стоило только мне показаться рядом. Одно радовало — что мне не нужно было ей нравиться. Я просто игнорировала ее попытки показать мне «мое место».

Но замечания в духе, что «теперь, когда Дакара нет, тебя точно выкинут отсюда и полы в твоей комнате помоют с антисептиком» не казались мне такими уж смехотворными.

Да, я прекрасно справлялась с учебой. Но кого это волнует?! Если ей хватит упертости, она своего добьется. Кто-то же из ее родственников пытался сорвать мне экзамен.

А я, вместо того, чтобы искать друзей и союзников, прячусь в вольере у прекрасной Сулы.

Более или менее нормальные отношения у меня сложились только с Вильгельминой.

Я заметила, что ей достается от Милены едва ли не больше, чем мне.

А в один из вечеров обычный прессинг и вовсе превратился в уличную разборку. Был вечер. Между корпусами фонари горят далеко не везде.

Они насели на нее впятером, в парке. Просто так — к Милене и ее обычным подпевалам добавились еще и парни с боевого, не меньше, чем курса с четвертого. Один из них, грозного и подкаченного вида, нависал над «косистой» с видом «водичка есть? А если найду?». Остальные смеялись слишком громко для обычного радостного смеха.

Я замедлила шаг и прислушалась.

— …думаешь, все кончилось? Ты подставила серьезных людей деточка. И заплатишь!

— Я никому ничего не должна, — тихо, но совсем не робко, ответила Мина.

Даже коса шевельнулась.

— Ты хоть понимаешь, что твой папаша-лавочник, когда ему предъявят твой счет, предпочтет сам повеситься у себя в конторе? Зря ты слила нас ректору. А теперь представь. Дакара нет и не будет. Знаешь, почему? Знаешь, из-за чего? Тебя больше никто не прикроет.

— Я никому ничего не должна и никого никому не «сливала». Все? Освободите дорогу!

— Так дела не делаются!

А на меня словно что-то нашло, когда я услышала имя Дакара. И особенно, когда услышала, что он не вернется, потому что какие-то там друзья Милены этому якобы поспособствовали.

Я подошла к компании. Сказала:

— Мина, пойдем. Тебя ждут.

— О, говорящая швабра! — Подняла бровки Милена. — Я и не ожидала, что нас ждет такое развлечение!

— Стой, ты! — сощурился все тот же парень. Понравиться ей хотел, что ли.

Я мазнула по нему взглядом, и вздохнула:

— Мясо. Не научишься думать своими мозгами, сдохнешь. Мина, пошли.

Так ректор разговаривал со своим контролером. Спокойно и благожелательно, но с абсолютной уверенностью в собственной правоте.

— Почему? — уточнил парень, как будто сбился с простой и понятной мысли.

Я окинула его взглядом, подсмотренным у Сулы. В тот момент я была сытым грифоном, увидевшим толстого глупого зайца, верящего в собственное бессмертие.

Я пожала плечами:

— Темный закуток. Два сильных парня с боевого, наверняка видите себя защитниками и рыцарями. Первая красавица с бытового и двое ее подпевал. Прессуют девочку, которая им ничего не должна. Одну. Очень храбро и героически. Вопросы? Мина, идем, говорю. Эти герои тебе ничего не сделают: они герои только когда нет свидетелей.

— Уверена, швабра? — уточнила Милена.

Я правильно считала ситуацию. Парни, похоже, оказались здесь чтоб понравиться нашей красотке. Скорей всего, она придумала какую-нибудь историю для них, в которой — жертва именно она. А Вильгельмина — коварная и злобная негодяйка.

И сейчас они вынуждены заново переосмыслить то, что происходит. Если найдут, чем. А то, как говаривала тетушка, молодые парни часто думают не мозгами, а тем, что у них в штанах.

Я снова посмотрела на самого разговорчивого из парней:

— Герой, да?

И махнув рукой пошла в сторону общежития. Я знала откуда-то, что за нами никто не пойдет и в спину мне ничего не прилетит. Но меня все равно потряхивало. От возмущения, от страха, что могло не получиться. Оттого, что одно лишь имя Дакара меня заставило вскинуться и броситься в бой. Дух Сулы меня затронул, не иначе!

Мина догнала меня почти сразу — я услышала ее шаги рядом. Но заговорила только на лестнице, когда мы поднялись на этаж первокурсников.

— Спасибо. Я не знаю, почему они на меня так. Я ничего не сделала…

Разумеется, она не знает! Но я и так догадалась. Сказала:

— Мина, тут такая история. Они думают, что ты выдала ректору, где в городе разливают эмульсии. Место, где ты купила тот пузырек. Помнишь?

— Но я не…

— Им не важно. Верней, Милене не важно. Думаю, ни «боевики», ни алхимики даже не очень поняли, чем ты ей насолила, но впряглись, потому что она девка красивая.

Вильгельмина не поверила. Уточнила:

— А ты откуда знаешь?

— Ректор искал, откуда эта зараза попала в Академию. Нашел. Благодаря твоему пузырьку. И производство в городе закрыли. Видать, это кому-то покою не дает. Эмульсия — прибыльный бизнес. Многие простые люди готовы заплатить безумные деньги, чтобы стать хоть на время магами. И не важно, чем и когда придется платить. Я знаю. В веселом городе много таких. Кто уже не представляет, как жить без магии, а на эмульсию денег давно нет. Они… выглядят жалко.

— Он сам тебе сказал? — спросила она. — Ректор?

— Да. В день, когда с полицией пошел разбираться с этой точкой.

— А правда, что он… что вы с ним… ну… прости. Я не то хотела. Прости.

Запах кофе и еловых почек. Берег озера, холодный песок, горячие губы.

Назад! Это все неправда.

— Нет, конечно. Он готовил меня вечерами к экзамену. Кто-то, наверное, подсмотрел, как я вечером ухожу из его кабинета, ну и… счел долгом растрепать.

— Здорово. А знаешь, я тогда… летом. Не сразу поняла, что он ректор. Я же его практически, на свидание позвала… сейчас так стыдно. Просто, я неуклюжая. И это был четвертый разбитый фиал. Но все предыдущие я разбила сама. И мне сказали — еще один разобьешь, выкручивайся сама! Отец просто не поверил бы, что в этот раз получилось по-другому. И так почему-то обидно стало… я зря это говорю? Прости! Я просто немного испугалась. Их. На меня так никогда никто… знаешь, я думала, что могу со всеми найти общий язык, что у меня-то уж в Академии врагов точно не будет. А получилось наоборот. Как нарочно.

Я в последний раз кого-либо утешала больше года назад. Тетушка Примула порезала палец и перестала видеть будущее своих клиентов.

Она ходила по комнате, размахивая перебинтованной рукой и все повторяла: «Я же не могу им врать! Это противоречит принципам профессии. Я не шарлатанка!».

Я тогда просто выслушивала ее, кивала, иногда предлагала какие-то очевидные, но откровенно не рабочие решения. Вроде: «Ну ты же можешь взять паузу и отдохнуть пару дней?».

«Какие пару дней?! Я не смогу работать минимум неделю! Пока не восстановятся тонкие энергетические потоки… ах, милая! Если бы в тебе была хотя бы маленькая доля моего дара!».

В общем, утешать я не умею. Но все же сказала:

— Не переживай. Дружба Милены ничего не стоит. А если будет нужно… ну зови меня. Может, вместе выплывем.

Так незаметно я проводила ее до комнаты. Мы попрощались.

А накрыло меня, когда я вошла к себе. Дрианы не было — у нее вечерняя подработка в столовой. Я легла в постель и почему-то вернулась в воспоминаниях под ту самую темную арку. Только на этот раз Вильгельмины там не было. Только я, Милена и ее свита.

Она что-то говорила, а я не слышала. Меня трясло.

Ведь на самом деле, стоило сбиться хоть в чем-то. Хоть в интонации, хоть в паузе или жесте, и они не поверили бы мне. Это был бы провал. Я не смогла бы ни помочь Вильгельмине, ни себе. Я сделала бы только хуже.

Кроме того, вместо лиц тех парней я почему-то видела отчима и его приятелей.

И, как и тогда, у меня не было выхода, кроме как в ящерку…

А ректор меня звал — «Ящерка». И было не обидно. Было приятно даже.

Волшебным образом воспоминание о Дакаре меня немного успокоило, призраки прошлого канули в прошлое. Только бы с ним все было хорошо!

Недоверчивая Сула отказалась пить воду с успокоительными каплями. Ветеринар — хрупкая женщина с гладкой прической и в туфлях на каблуке, предложила ввести средство в мясо, но сказала, что не уверена в результате. Потом обругала нас за сено. Сула все время лежит, кожа в некоторых нежных местах преет. А солома — такой же источник заразы как и голая земля. Фарат невозмутимо ответил, что «сейчас принесет пару матрасов из бывшего общежития». И действительно вернулся через десять минут груженый полосатыми и на вид совершенно новыми матрасами.

— Вот, общагу закрыли, а это добро так и лежит, невостребованное.

И грифон действительно позволил себя переложить.

Удалось, наконец, заменить подстилки и вычистить вольер. Это отняло весь вечер. Мы устали, извозились, я едва увернулась от грифоньего клюва… но оно того стоило!

Чистая Сула с обработанными ссадинами и пролежнями выглядела куда лучше. Намаялась, бедная, и задремала еще до нашего ухода.

Фарат проводил меня до стоянки наемных моторов. Он выглядел слегка встревоженно. Но рассказал, только когда я уже договорилась с шофером о поездке.

— Знаете, Рона. Я не уверен, но сегодня возле вольеров крутились чужаки. И сейчас вон там, с охранником стоянки разговаривают. Взгляните. Знакомые ваши?

Я скосила глаза в сторону деревянной будочки поста охраны. Сторож в форме, даже в фуражке городского транспортного общества действительно разговаривал с некими молодыми людьми. Те — в невзрачной одежде, непримечательные. С такого расстояния подробности не разглядеть, но раньше я их точно не видела. Или не обращала внимания.

— Нет, Фарат. Но если вдруг заметите их рядом с Сулой, скажите мне, ладно?

Хотя, что я смогу сделать? Даже полиции не сообщишь. Если полиция заинтересуется этим местом, то Сула рискует остаться без своего уютного теплого вольера.

— Ладно. Попробую что-нибудь узнать.

Но — никаких происшествий, никаких новостей. Дакара все не было. Учеба шла своим чередом. Даже Милена временно перестала меня цеплять. Даже, можно сказать, немного утихла. Никаких броских нарядов, только прикидывающихся формой. Никакой яркой косметики.

Я даже почти успокоилась.

Пока однажды, — был выходной, я торопилась к Суле, — вдруг снова не заметила человека, который целенаправленно шел за мной несколько кварталов. Я попробовала оторваться, пробежав через парк, даже проехала остановку на двухэтажном многоместном моторе. Не отстал!

Я тогда вернулась в Академию, решив, что навещу Сулу позже.

Это был единственный раз, когда я к ней не пришла. И парадоксальным образом, именно этот случай и помог нам с ней, ну если не подружиться, то хотя бы найти общий язык.

Потому что на следующий день я сняла платок. Я достала из глубин тумбочки синее форменное платье и заклинанием разгладила его. Надела.

Из зеркала на меня смотрела не я. Точно не я! Никто не узнает! Волосы уже отрасли на три пальца. Стало похоже, что у меня такая вот экстравагантная прическа. Даже можно изобразить челку.

Куртка у меня осталась та самая, которую купил Дакар на Ледяном Мысе — недорогая, но теплая и удобная, коричневая. Отличная куртка! Как раз спрятать слишком облегающий лиф платья!

А вот сапоги я так и не приобрела. Денег, оставшихся с зарплаты, хватило только на ношенные ботинки. Их мне перепродала Дриана, которая изредка совершает набеги на блошиные рынки и домашние распродажи.

Да. Вид получился совсем не экзотический, незаметный.

Если немного сутулиться, не поднимать глаз и нигде подолгу не задерживаться, есть шанс проскользнуть незаметно! Вот в таком виде я и отправилась к Суле.