Сводные. Любовь на грани

ГЛАВА 28

МАТВЕЙ

Спускаемся утром с парнями, подкалывая друг друга и бурно обсуждая заезд Дэна в выходные. Зайдя на кухню, упираюсь взглядом в спину Арины, сидит скрюченная, кушает и втыкает в телефон.

— Привет русалка, — дразнит Дэн мелкую.

— Тогда сирена, наш, хоть и футболист, но падкий, как моряк, — ржёт Тимофей.

— И вам здрасти! — не оборачиваясь, лопочет.

— Доброе утро, — закатываю глаза на стёб друзей, невозмутимо приветствую мелкую и направляюсь к кофемашине.

Прохожу мимо девчонки, и она, подпрыгнув на стуле, шарахается, как от страшного монстра. Останавливаюсь, парни замирают мгновенно, в четыре глаза наблюдая за дальнейшим развитием события.

— Ты чего? — делаю шаг к ней.

— Не подходи, — обиженно выдаёт котёнок, глаза опухшие и красные.

Она всю ночь плакала? Отворачивается и шмыгает носом. Чёрт, я вчера переборщил? Вообще, меня никогда в жизни не трогали женские слёзы, но сейчас ёкает!

— Хорошо, — делаю пару шагов назад. — Завтракай спокойно, я не собирался к тебе прикасаться, — уточняю для её спокойствия.

— А что ты лопаешь? — заглядывает Дэн через плечо в тарелку Арины, переводя внимание на себя.

— Мюсли с йогуртом и ягодами, — сопит котёнок.

Она, действительно, в своей обиде похожа на важного котёнка, который отстаивает территорию. Вставляет меня от неё похлеще, чем от алкоголя! И это п@здец, какая жопа!

— Фуу, это не сытно, — морщится Тим. — А есть что-то посытнее?

— Холодильник в помощь, — язвит мелкая.

— Я так бабе Нюре и расскажу, что ты — вредная девочка, оставила её любимых паршивцев голодными! — заговаривает зубы Дэн.

— Вы же вчера с мангалом справились, и с завтраком управитесь, — парирует Арина.

— И заметь, о тебе мы тоже позаботились, пожарив мяса и на твою персону, — пытается пристыдить её Тим.

— Вот его и подогрейте, мне вчера не до мяса было, — огрызаясь, мечет обиженный взгляд из-под ресниц на меня.

Друзья ржут, а мне пофиг, заслужила, считаю.

— Тебя сегодня сушняк не мучит? — решаю вставить свои пять копеек.

— С двух фужеров вина? — сверкает охрененными глазищами.

— Пфф… не сочиняй.

Раздаю парням сваренный кофе и открываю холодильник, вытаскиваю яйца, помидоры, кабачки и зелень, глазами отыскиваю моцареллу и шагаю к плите.

— Мелкая, шакшуку будешь?

— Нет.

— Раз есть не желаешь, помогай готовить, — наглею я.

Дразню, ловя чистые девичьи эмоции, они у неё без притворства.

— Ага, бегу, волосы назад, — фырчит Арина.

— Арина… — негромко с угрожающими нотками зову.

Со скрежетом отодвигает стул и, нервно шипя, подходит ко мне.

— Что делать? — сердито спрашивает.

— Помой, затем порежь кубиками овощи и поруби зелень. А вы чего встали? — оборачиваюсь на парней. — С вас горячие бутерброды и заварите Арине чай.

Знаю, что любит чай, замечал её не раз с чашкой чая, да и баба Нюра рассказывала много про мелкую, когда созванивались.

— А какой чай заварить, не подскажешь? — язвительно ухмыляясь, спрашивает Тим у меня.

— Вот сам у неё и спроси.

— С чабрецом, — отвечает, стесняясь и краснея, пипец она забавная.

На кухне стоит тишина, все заняты делом, наш тандем с Ариной самый слаженный, делаем всё размеренно и уверенно. Друзья через раз спорят, что лучше добавить в бутерброды. Пожарив шакшуку, раскладываю по тарелкам и, заняв места за столом, принимаемся за завтрак. Аринка пьёт чай с цукатами, отмечаю, что любит сухофрукты. Через раз ловлю её испепеляющий взгляд на себе. Качаю головой, вырастет настоящая фурия, даже жаль парней из-за мужской солидарности.

— Номер телефона свой продиктуй, — вспоминаю, что вчера изначально хотел закрыть данный вопрос.

— Зачем?

— Чтобы ты могла сообщать о своих перемещениях и, в случае чего, мог до тебя дозвониться. Я должен разжёвывать элементарные вещи? — поднимаю бровь, вопрошающе смотря на неё.

— Браво. Ты будешь замечательным отцом, — стебётся Тимофей.

— Даже мне захотелось продиктовать свой номер телефона, папочка, — поддевает Дэн.

— Пфф… да завалитесь вы, — рычу на придурков. Вынимаю из кармана мобильник и смотрю на Арину. — Диктуй!

— Нет.

— Мелкая! — давлю интонацией.

— Блин, — психует и начинает диктовать цифры, удовлетворённый, вношу и бросаю дозвон. — Запиши мой номер, — киваю на её светящийся мобильник.

— Обязательно, чтобы кинуть тебя в чёрный список, — на моське расплывается ехидная улыбка.

— Только попробуй, — рявкаю.

Тушуется, улыбка сползает с губ, явно вспомнила, что лучше меня не выводить из себя. Ставлю девчонку перед фактом, что мы лично отвезём её в универ, поджимает губы, но помалкивает. Решаю дать маленькую поблажку и предлагаю, выбрать самой, в чьей машине она хочет ехать. И конечно же, ответ очевиден, она выбрала Баринова. Девочки ведутся на его обманчивый вид ангела и на лёгкость в общении, но это мираж. У него список разбитых сердец и горем убитых баб больше нашего.

Приезжаем в универ, высаживаем Арину и направляемся в больницу. Приехав, сразу идём в рабочий кабинет главного врача, где нас дожидается бабушка Дениса. Сажусь на диван и запрокидываю голову на подголовник, закрываю глаза, мозг подсовывает мне образ Арины. Как она гневно сверкает глазками, закусив губу, в этом нет тайного подтекста, её привычный жест, но мой развратный мозг толкует, как эротическую фантазию. Меня доводит до белого каления, девок много, бери и трахай любую, но нет, меня зациклило на сводной сестре! Может тройничок замутить опять, вдруг отпустит? Набрать тем знойным близняшкам?

— Доброе утро.

В кабинет заходит мужчина лет семидесяти, маленького роста, протягиваю руку для рукопожатия, хватка у врача что надо.

— Алевтина Петровна, — целует её руку. — Вам кофе, как обычно? — интересуется только у старушки.

— Я привычкам не изменяю, — хмыкает в ответ.

— Мариночка, будьте добры эспрессо и рюмочку коньяка.

Понятно, они давно знакомы. Секретарша приносит кофе всем и индивидуально рюмку коньяка для старушки.

— Теперь к делу, — берёт медицинскую карту со стола и раскрывает, — Анну Семёновну стабилизировали, но мы с коллегами пришли к мнению, что три дня ей лучше побыть в искусственной коме. Лечение начали, нужно время на реабилитацию. В последующем — никаких стрессов, дать гарантии, что она перенесёт второй инфаркт нормально, не могу. Сергей Владимирович сказал, что у Анны Семёновны последний месяц было давление, и к врачу она не обращалась. Боролась с ним старыми назначениями, а также, имею сведения, что физическая нагрузка у неё в последний месяц значительно выросла. Так вот, впредь такое допускать нельзя, возраст уже опасный, да и слабые места в организме есть.

— Может, Аннушку в Израиль, Коль? — спрашивает Алевтина Петровна.

— Лишнее, Алевтин, — переходят на ты. — Санаторий можно, как выпишем, в бору, на месяц.

— Какая вероятность повторного инфаркта? — уточняя для себя, делая в голове пометки по советам врача.

— Если будет беречь себя, то может вообще не быть, а может и от небольшой нагрузки или волнения повториться. Мы не боги и точно просчитать не можем, — пожимает плечами Николай.

— Понятно. Какой период лечения и восстановления? — задаю следующий вопрос.

— Лечение — два месяца, восстановление — полгода минимум.

— Медикаментозная профилактика?

— Конечно, каждый квартал, в выписке потом распишем.

Обсудив все вопросы, прощаемся. Денис с бабушкой уезжают по делам, а мы с Тимофеем отправляемся на лекции. Попадаем на две последние по “Международному публичному праву”. Подсев к нам, Геля за лекции успевает вывести меня из себя раз пять. Ведь внятно ей сказал, что всё между нами закончилось. Больше меня секс с ней не интересует ни в каком формате, ни на раз, ни по дружбе. Наелся!

Открываю мессенджер и пишу мелкой:

Я: Ты до скольки?

Мелкая Зараза: А что? — отвечает через минуту.

Я: Вместе домой поедем.

Мелкая Зараза: Не получится)))

Я: Не понял! — скриплю зубами.

Мелкая Зараза: Раз очень надо вместе, то я до шести, смена у меня в кофейне.

Я: Название и адрес пиши.

Скидывает геолокацию, смотрю — кофейня рядом с университетом, теперь понятно, где она подрабатывает. И чего делать? Забрать её после тренировки? Сворачиваю диалог, больше ничего не написав.

Заехав после универа в квартиру, контролирую строителей. По пути в спорткомплекс успеваю заглянуть в фитнес-центр и подписать пару договоров, раздаю указания и замечания сотрудникам и отправляюсь на игру.

Тренер за сутки не остыл, а стал злее: до нас с ребятами дошла инфа, что отец Смирнова лютует и активно пытается продавить связями Константин Васильевича. Вчера тренировка была реальным балетом, сегодня мы с ребятами даже дышим через боль, каждый вдох и выдох обжигает лёгкие, поджаривая их изнутри.

— Утомились, принцессы? Какие же вы спортсмены? Если собственные лёгкие выплёвываете?! А я вам отвечу. Никакие! — орёт тренер на нас, пока мы трупами валяемся на поле.

— Ты несправедлив, Васильевич, — пытаюсь утихомирить этого посланника ада.

— Смелый, что ли? Поговори мне! Вы, щенки, под стол ходили, а я уже в лиге был! Время у нас было нелёгкое: ни инвентаря, ни спортивной одежды, обуви нормальной не было, партийные щемили со всех сторон, мы на голом энтузиазме выезжали, за спасибо! А вы? Выплаты у вас нулями исчисляются, условия, спортивный рост, вы же, идиоты, ничего не цените в жизни. За состоятельными отцами прячетесь! Гадите в собственной спортивной семье, на распорядки плюёте, вам наркотики и алкоголь интереснее, а потом — вот что мы имеем, — окидывает нас, лежащих, взглядом.

— Ну всё, завёлся… — вздыхает Тимофей.

После сорокаминутной лекции мы ползём в сторону раздевалки, иду в душ и долго стою под прохладными струями воды, пытаясь расслабить тело и снять напряжение в каждой мышце. Подумав, решаю заехать за Ариной, оправдывая тем, что мне так спокойнее. Пусть дома сидит. Предки прилетят, сдам в их руки и свалю в квартиру. К тому времени ремонт официально закончится.

Подъехав, окидываю заведение взглядом, оценивая, достойно ли, чтоб в этом месте трудилась мелкая, ведь она теперь член семьи, и обязана следить за своими поступками и репутацией. Небольшая кофейня, посмотрел в интернете об этом заведении, работают по известной международной франшизе, варят специализированный кофе. В отзывах посетители хорошо отзываются о местных десертах. Ну и, конечно, о большом ассортименте кофе, что сейчас в трендах у молодёжи. Название подобрано интересно: “Flavor”.

Первое, что бросается в глаза, симпатичный котёнок за прилавком, такая серьёзная и сосредоточенная, обслуживает клиента. Она чувствует мой взгляд, неторопливо поднимает глаза и упирается ими в меня. Сглатываю вязкую слюну, хочется сгрести её в объятия и утащить домой, рвёт на части, заряжает и отравляет, она — мой персональный яд. Показательно скучая, отворачиваюсь и кидаю ей заказ:

— Эспрессо и воду с лимоном, — вальяжно прохожу за незанятый столик напротив кассы и занимаю место, максимально удобное для наблюдения за Ариной.

Сверкает яростным пламенем в глазах, проходится по мне взглядом и, поджав губы, кивает. Отвернувшись, приступает к выполнению заказа. Наблюдаю за ней, делает всё без суеты, движения спокойные, уверенные. Значит, трудится не первую неделю. Приготовив, приносит и без слов ставит передо мной кофе.

— Тебе ещё долго? Я приехал за тобой.

— Напарник задерживается, как придёт, можем ехать.

— Хорошо, жду. Но с тебя ужин, мелкая.

— Перебьёшься, — шипит и испепеляет взглядом.

— Арин, у меня сил нет на войну сегодня, сжалься, а? Давай завтра повоюем?

— Вчера всё потратил? — язвит.

— Сама виновата! — обрубаю, получается грубее, чем планировал. Надувает губы и отходит.

— Привет, красотка, снова опоздал, — забегает в кофейню парень.

— Главное, чтоб в привычку не вошло, — сдержанно отзывается Арина.

— Ариш, не повторится, честное слово. Ты сегодня такая красивая, выглядишь потрясающе, — этот долговязый смертник с ней заигрывает? — В кино со мной пойдёшь, — лыбится, смотря на неё, — должен же я как-то извиниться за опоздание.

Малолетний пикапер с грубым подкатом сотого уровня. Он бы книги почитал, фильмы умные посмотрел…

— …пойду, — смотрит на меня мелкая и, выдержав паузу, задумчиво отвечает.

— Никакого кино. Поехали! — бешусь, подхожу к кассе, швыряю тысячу и иду на выход. — Жду в машине.