Сводные. Любовь на грани

ГЛАВА 67

АРИНА

Август…

Медленно обхожу дом, ощупывая взглядом каждый уголок и наслаждаясь уютной атмосферой. Новая обстановка кажется удивительно комфортной и обжитой, несмотря на то, что переехали совсем недавно. Чувствую, как постепенно приходит умиротворение и счастье. Сегодня с уверенностью могу сказать, что у меня есть семья. Любимый парень, бабушка и Сергей Владимирович: они стали мне родными людьми. Я, как никогда счастлива: наш путь с Матвеем был сложным, пробирались через вулканическую лаву и пепел. Пришлось многое переосмыслить, повзрослеть, научиться слушать и слышать. И, конечно же, прощать…

Помню, как было страшно встретиться вновь с Царёвым старшим. Оттягивала этот момент, как могла. Пока Татьяна не подстроила нашу “случайную” встречу. В холле у Харрингтон, встретившись взглядом, с бывшим отчимом, я растерялась, встала как вкопанная посреди комнаты. Тряслись ноги и руки, от волнения не могла даже поздороваться. Смотрела на него со страхом и стыдом. Знаете, что он сделал, увидев меня? Улыбнулся, подошёл ко мне и обнял. А я, дурочка, от стресса разревелась. Когда успокоилась, поняла, что мы с ним одни. Матвей и Татьяна тактично нас оставили поговорить. Нам было что обсудить…

Прошли в гостиную и сели друг напротив друга. Отец Матвея начал говорить первым:

— Арин, я попросил подстроить нашу встречу, чтобы извиниться, — голос дрогнул, но он постарался держаться спокойно. — Многое пошло не так. Мои слова и поступки были неверными, и я понимаю, как сильно тебя обидел.

Сжала край сарафана, чувствуя, как волнение нарастает внутри. Несмело подняла взгляд на Сергея Владимировича и увидела в его глазах искренность.

— Мы все ошибаемся. Нам всем пришлось нелегко… Я тоже виновата в случившемся, извините и вы меня, — в глазах опять защипало от непролитых слёз.

— Знаешь, о чём жалею? — посмотрел на меня. — Как сильно всё это отразилось на тебе. Я не хотел, чтобы так получилось. Арин, знаю, что было тяжело. Прости меня за всё, — его голос стал ещё мягче. — Ты замечательная девочка, и я благодарен, что простила и вернулась в жизнь моего сына. — Очень рад обрести дочь. И это не пустые слова. Мы одна семья. Нужно время, чтобы всё забылось, но знай… я бы хотел не на словах стать тебе хорошим родителем, — откашлялся, — позволь быть рядом, и в нужный момент помочь.

Почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Соскочила с дивана и, подойдя, крепко его обняла. Жизнь продолжается… и я не хочу прожить с грузом обид, недосказанностью, ложью. Нужно уметь просить прощение и прощать.

— Мы все пережили трудные времена, но важно, что сейчас мы можем говорить об этом и простить друг друга. Надеюсь, что у нас всё будет хорошо, — сквозь ком в горле проговорила.

Почувствовала, как напряжение между нами уходит, как он обнял в ответ. Этот момент стал началом нового этапа в наших отношениях.

В этот вечер все старые обиды и недопонимания остались в прошлом, уступив место теплу и искренности. Мы замечательно провели время в кругу друзей.

Вынырнула из воспоминаний и подошла к окну. Пора подумать о настоящем.

Мысли о завтрашнем дне рождения вызывают приятное волнение. Мой первый праздник. С родными и близкими людьми, весельем и подарками. Завтра собираются приехать все: Сергей Владимирович, бабушка, Татьяна и Тимофей, Полина, Денис с Алевтиной Петровной, Егор, Константин Васильевич. Важные и дорогие для меня люди. На душе тепло. Завтра будут радостные улыбки на лицах, смех и разговоры. Семья… Всё, о чём я когда-то мечтала, теперь у меня есть. И это мне дал Матвей. Каким же чутким парнем он оказался. Всегда знает, когда нуждаюсь в заботе, мне нужно выговориться или важно, чтобы просто был рядом, молча обнимая меня. После нашего примирения он каждую минуту не переставая показывает свою любовь и как много значу для него. В моём сердце навсегда высечено его признание в любви. Я не только купаюсь в любви, но и отдаю взамен. Мы не просто говорим о чувствах — живём ими. Показываем их в каждом действии, в жесте. Чуткостью и вниманием трогаем друг друга до глубины души. Вместе мы сможем преодолеть всё, что бы ни случилось.

Почувствовала, как в ногу ткнулся холодный, мокрый нос, а затем потёрлись пушистой шубкой.

— Привет, Шанель, — наклонилась поприветствовать свою любимицу.

Кошка, довольно мурча, встала на задние лапки и потянулась к руке, в надежде, что перепадёт лакомство.

— Ах ты хитрюга, опять вкусняшки выпрашиваешь? — посмотрела строго на неё. — Ветеринар сказал — диета, значит, будем соблюдать, — погладила по голове и почесала за ушком.

На талию легли ладони, запуская горячие мурашки по телу. Вот как он так бесшумно двигается? Каждый раз подкрадывается, как хищник!

— Так и замри, — рыкнули сзади, — идеальная поза, чтобы ворваться в твоё тело.

— Ох-х, — почувствовала, как в попу упирается каменная эрекция.

— По-быстрому, или с чувством и расстановкой? — вкрадчиво спросил Матвей, задирая юбку и отодвигая полоску трусиков.

— По-быстрому, скоро Полина приедет, — прогнулась навстречу проворным пальцам, которые растирали мою влагу по складочкам. — А-ххх, вот так, ещё раз, — надавил на клитор и провёл круговыми движениями, — да-аа.

— Р-рр, какая ты горячая… — пальцем скользнул в меня, а второй рукой сильнее взял за талию.

Погружаясь, укусил за ключицу, вздрогнула, ноги стали ватные, все мои ощущения сконцентрировались в лоне. Узел затягивался, стонала уже в голос, пока Матвей меня искусно брал пальцами.

— К чёрту! — простонал, развернув, взял на руки.

Обвила его руками и ногами и неудовлетворённо захныкала.

— Хочу тебя, п@здец просто! Сейчас моя девочка, полетаем.

Его глаза горят, прикасаюсь губами к его, кусаю нижнюю губу, языком проскальзываю к нему в рот. Матвей стонет, позволяя мне себя исследовать. Вдыхаю его аромат, пряный и тёплый, наслаждаюсь его крепким телом. Языком блуждаю и ласкаю, углубляя наш поцелуй. Прижимаюсь и стону.

Не замечаю, как оказываемся в нашей спальне, прерывает поцелуй и кидает меня на кровать, начинает срывать с себя одежду. Следую примеру, не разрывая зрительного контакта, снимаю юбку и стягиваю майку, остаюсь в нижнем белье. Любуюсь накаченным телом, и твёрдо стоящим членом, обхватывает его рукой и сжимает, вижу, как блестит капелька смазки на головке, облизываю губы и, Матвея мой жест срывает. Нависает надо мной и стонет мне в рот. Просовывает колено между моих ног, раздвигает их, жар разливается внизу живота. Притягиваю и обвиваюсь ногами вокруг его талии, толкаюсь бёдрами, пока не чувствую, как моё кружево прижимается к пульсирующему и горячему члену. Трусь об него, проезжая вверх вниз. Чувствую, как трусики увлажнились, он стонет и прижимается к моей шее, вдыхая запах, покусывает, а потом целует кожу. Отодвигает чашечки бюстгальтера и склонившись, ласкает языком чувствительную грудь, пока я не начинаю задыхаться.

Его кожа горит под кончиками моих пальцев, следуя вниз по бедру любимого, обхватываю член рукой. Меня награждают прерывистым дыханием. Он проводит пальцами по моему животу, заставляя тело подрагивать везде, где дотрагивается до меня. Ведёт вверх по внутренней стороне моего бедра и останавливается на лобке. Подаюсь навстречу, но он тихо смеётся и продолжает медленное исследование. Вскоре его язык повторяет путь пальцев, раздувая пламя на своём пути. Задыхаюсь и раздвигаю свои бёдра шире, готовая умолять, чтобы поцеловал меня там. Усмехается, опускает голову вниз, рвёт трусики и скользит языком между складочек. Выгибаюсь навстречу, пронизанная токами от ощущений. Обхватывает мои ноги руками и тянет ближе к себе, толкая свой язык вглубь меня. Теребит клитор, мягкими толчками подталкивая к краю удовольствия.

— Вкусная моя, — кусает за бедро.

Садится на колени, его член покачивается, размазывает большим пальцем смазку по головке. Притягивает к себе, упирается в изнывающее лоно. Стону, выгибаюсь навстречу, чувствуя, как он скользит, растягивая меня, ощущаю пульсацию внутри. Глядя в глаза, большим пальцем гладит мою жемчужину. Чередуя с толчками. И я взрываюсь, распадаясь на части.

Тело охвачено огнем, разум трепещет: закрыв глаза, отдаюсь наслаждению. Сжимаю его от удовольствия, набирает темп и берёт своё, догоняя меня.

— Люблю тебя, — хрипит и присоединяется к моей агонии.

Повалятся нам не дали, услышали звук шин под окнами: приехали первые гости.

— Надо было говорить всем, что ждём их завтра… — с отчаянием поднялся Матвей с кровати.

— Перестань, у нас целая жизнь впереди, — прошлась взглядом по его обнажённому телу.

— Зараза, не дразнись. Прочь глаза от меня, а то гостей встречать спущусь со стоячим знаменем, — прорычал и, схватив за ногу, потянул на край кровати.

— Полину не удивить, а за бабушку волнуюсь, как бы сердце не прихватило, — залилась смехом.

— Так, значит, — принялся меня щекотать.

— Матвей-йй, ха-ха, сдаюсь, — взмолилась.

— Сдаёшься? Замуж за меня выйдешь? — строго проговорил, прикусив язык с ещё большим энтузиазмом, продолжил пытки.

— Неть! — обожаю его дразнить.

— Вредная девчонка! Второй раз отказываешь, вот подменю тебе противозачаточные на витамины, тогда точно согласишься.

— Матвей?! — сдуваю локон с лица и смотрю на него удивлённо, — только попробуй, — прищуриваюсь и больно щипаю его за бок.

— Так, заигрались мы что-то с тобой, я в душ! Твоя подруга, тебе и встречать, — суетливо подскакивает с кровати.

— Стоять, — шиплю в его удаляющуюся спину.

Не реагируя, скрывается в ванной комнате. Гад! Он же несерьёзно? Хотя… Может! Я и правда ему сегодня отказала второй раз. Считаю, рано нам жениться. Мы счастливы и без штампа в паспорте. Но таблетки я на всякий случай перепрячу!