Сводные. Любовь на грани

ЭПИЛОГ

3 года спустя…

Арина

Присела на скамейку у могилы матери, чувствуя, как лёгкий ветерок колышет волосы. Первый мой визит к ней, с момента похорон. Прошло три года с тех пор, как её не стало, и столько же времени понадобилось, чтобы отпустить обиду и боль. Закрыла глаза и глубоко вздохнула, позволяя воспоминаниям заполнить сознание.

"Мама, — начала, — долгое время я злилась на тебя. Не могла понять, почему ты поступила так, как поступила, и никогда не любила меня."

Посмотрела на могильную плиту, улыбаясь сквозь слёзы. Меня прорвало, нужно было выговориться, хоть так, раз при жизни не довелось.

"Я хочу, чтобы ты знала: я люблю Матвея. Он стал для меня всем. Чуткий, заботливый, с ним чувствую себя любимой и защищённой."

Положила руку на свой слегка округлившийся живот и продолжила:

"У меня теперь есть семья, настоящая, о которой всегда мечтала. Матвей и я ждём ребёнка. Я беременна, мама, и так счастлива. Надеюсь, что ты хоть чуточку за меня рада… Сейчас, спустя годы, боль притупилась, все мы совершаем ошибки, и знаешь, я не хочу больше держать в своём сердце обиду. Хочу встретить своего сына, когда он родится, с чистым сердцем. Я прощаю тебя и отпускаю всё, что было между нами."

Замолчала, пропуская через себя все эмоции, которые хлынули в этот момент. Встав, посмотрела на фотографию: ощутила, как сердце наполняется миром и спокойствием. Какой бы мама ни была, она продолжала оставаться частью моей жизни, и теперь между нами, наконец, воцарилось прощение.

"Спасибо за всё, и даже за боль. Всё это сделало меня сильнее. Я буду любить тебя всегда, но буду делать всё возможное, чтобы быть хорошей матерью для моего ребёнка, и не совершать твоих ошибок."

Поцеловала пальцы и приложила их к могильной плите, прощаясь с прошлым.

Я стала взрослее, увереннее в себе, умнее. Вспоминая наш разговор с Алевтиной Петровной в библиотеке, сейчас, спустя столько лет, только дошёл до меня его смысл. Сегодня с уверенностью могу сказать: жизнь преподнесла мне ровно столько, сколько смогла осилить. Это была не моя месть, не мои мужчины. Всё закономерно: аборт, арест преступников, гибель мамы.

Вышагивая по тропинке, с лёгкой грустью осознавала, что сюда больше не вернусь…

Матвей прогуливался возле машины и разговаривал по телефону.

— Можешь не звонить мне по такой ерунде, у него пожизненный абонемент в тюремную больницу, я просил, чтобы у@ебка сломали не только физически, но и морально.

Сбавила шаг и задержала дыхание. Судя по разговору, речь о Михаиле. И любимый, явно не путёвку в санаторий продлевает для этого подонка. Прислушалась к ощущениям: меня не трогает услышанное, я даже рада! Так, ему и надо! Потому что Михаил когда-то меня не пожалел и последствия избиения я лечу по сегодняшний день.

— Кость, он выйдет оттуда или овощем, или никак. Мы друг друга поняли?

Чихнула, и от досады чуть не топнула ногой! Матвей, конечно же, меня услышал и просто сбросил звонок.

— Кто звонил? — приблизилась к нему.

— По работе. Замёрзли? — заботливо притянул меня в объятия.

— Нет, просто чихнула, — прижалась к тёплому телу.

— Садись скорее в машину, — поцеловал меня в нос и посмотрел со смешинками в глазах.

— Всё хорошо? Мысли? Ощущения? Переживания? — догадался, что я подслушивала.

— Умиротворение…

— Вот и отлично, люблю тебя! — помог устроится в машине.

— И я тебя.

— Нас уже ждёт врач, пришли твои анализы и заказанные таблетки с Израиля, — выруливая на шоссе, проговорил.

— Мы себя отлично чувствуем, — попыталась успокоить своего паникёра.

— А после приёма будете ещё лучше, — дотронулся рукой до моего живота, ласково погладил.

Вздохнула, деваться некуда, придётся ехать. Матвей повёрнут на моём здоровье. А как забеременела, так вообще сошёл с ума от гиперопеки. Справедливости ради — есть, о чём беспокоится. Моя отбитая почка дала осложнения во время беременности, даже вставал вопрос о прерывании в первом триместре. Врачи отказывались брать ответственность за ведение такой беременной, как я. Времени у нас было мало для принятия решения, как всегда, пришли на помощь друзья. Несколько лет назад жену и ребёнка Тимофея спасла гинеколог Рахель Давидовна, еврейка, мигрировавшая из Израиля в Россию по замужеству, и работающая в “Национальном медицинском исследовательском центре акушерства, гинекологии и перинатологии имени академика В.И. Кулакова”. Где теперь я и наблюдаюсь.

Спустя четыре часа, выйдя из больницы, и взглянув на своего будущего мужа, я хитро улыбаюсь.

— Слышал, что сказала Рахель Давидовна? Ты садист, который держит жену неудовлетворённой, а это плохо сказывается на моём эмоциональном фоне. Между прочим, вредно.

— Отстань, вредная девчонка, до родов я евнух!

— Значит, в эту субботу сам на себе и женись, — надула обиженно губы и пошла к машине.

— Ариш, подожди…

Поймал меня и обнял, положил подбородок на мою макушку и устало вздохнул. Знаю, я достала с этой темой, но у меня гормоны, да и срок небольшой, не понимаю, чего боится. Я прочитала в интернете, спросила всех своих врачей, что ведут беременность, и у всех один ответ: “беременность — это не болезнь, живите полноценной жизнью”. Но не для моего любимого…

Всхлипнула от досады, услышала, как скрипнули зубы Матвея, и радостно зажмурилась: я его почти дожала!

— Шантажистка, так уж и быть, после свадьбы будет брачная ночь, полноценная, как и положено молодожёнам.

— Ура! А-аааа, ура! — замурлыкала от счастья.

— Не помереть бы от разрыва сердца и стресса, — бубня под нос, открыл для меня пассажирскую дверь.

— Не помрёшь, — насмешливо произнесла, — у меня на тебя большие планы.

— Это и пугает, — вздохнув, закрыл дверь.

******

Наша свадьба проходила в загородной усадьбе, с выездной регистрацией. Высокие арочные окна пропускали мягкий дневной свет, который играл бликами на кристаллах люстр. Белые и пастельные розы в сочетании с зелёными листьями украшали столы, создавая ощущение нежности и романтики. На каждом столе стояли изящные свечи, добавляя теплоты и уюта.

— Внучка, выглядишь как принцесса, — обняла меня Ба.

— Я и чувствую себя, как в сказке, — глаза увлажнились от счастья.

— Рада за вас, дети мои, — промокнула платочком слезы.

— Аннушка, напьёмся сегодня с тобой коньяка от счастья, последнего женим, — насмешливо проговорила Алевтина Петровна.

— И не говори, Алевтин, думала, уже не дождусь, когда наш котёнок согласится.

— А я и не согласилась бы, гадёныш ваш любимый меня вынудил, — вспоминаю, как у Матвея лопнуло терпение и я проснулась с бриллиантом на пальце.

— Похулиганила и хватит, — качает Ба головой.

— Дамы, вы готовы? — зашёл свёкор под руку с Татьяной.

— Выглядишь прелестно! — улыбнулась мама Таня. — Как самочувствие?

— Ой, с самочувствием у неё всё в порядке, судя по грандиозным планам на вечер, — заливисто смеясь, проговорила подруга.

— Поля, — шикнула на неё и залилась краской стыда: конечно же, все поняли и засмеялись.

Напоследок посмотрелась в зеркало и подала руку подошедшему Сергей Владимировичу. Пора!

МАТВЕЙ

Арина выглядела великолепно в своём свадебном платье, которое было сшито из нежного шёлка и кружева, оно идеально подчёркивло фигуру. Длинный шлейф плавно стелился по полу, а лиф украшали тончайшие вышивки, сверкающие в свете. Беременность только добавляла моей девочке особого сияния: её животик, округлившийся под платьем, придавал образу женственности и нежности. Она для меня — воплощение красоты. Не могу отвести глаз от своей невесты, смотрю с любовью и восхищением. Когда Арина подошла ко мне, наши взгляды встретились, и в этот момент весь мир перестал существовать. Мы видели только друг друга, ощущая глубокую связь. Слёзы счастья блестели в глазах котёнка, когда нежно взял её за руку. Моя единственная родная душа. Дрогнувшим голосом произносил клятвы, наполненные искренностью и любовью. Она, стараясь не заплакать, обещала всегда быть рядом, делилась своим теплом и нежностью.

Для нас сегодняшнее событие — трогательное и эмоциональное. Арина подарила мне смысл жизни, открыла мне своё сердце. Готов в ответ положить к ногам целую вселенную. Я самый счастливый на всей земле.

Семья — как много смысла в этом слове, моя основа и опора, источник неиссякаемой силы. В ней и сыне, который скоро появится на свет — не только настоящее, но и будущее.

— …объявляю вас мужем и женой…

Обнимаю и ласково мажу губами по манящим и сочным губкам жены, высовываю кончик языка и дразню вредину. Ненасытная моя, шипит и прижимает за полы пиджака к себе, смеюсь и ныряю в сладость рта, начиная языками танец страсти. Со всех сторон слышны аплодисменты, поздравления, щелчки фотокамер. Но для меня всё это проходит фоном, мы растворяемся. В этот момент поглощены только друг другом, ощущая всю магию своего союза.

— Поздравляем, — по плечу прилетают удары друзей, крепкие объятия, подколы и наставления на брачную ночь.

Смущают Аринку пошлыми шуточками: стоит с розовыми щёчками и отчитывает балбесов. Умиляюсь её застенчивостью на людях, и только я знаю, какой бывает моя дерзкая кошечка.

— Пап, я тозе невеста, — дёргает за штанину Тимофея дочка.

— Кнопка, давай, ты лет двадцать подрастёшь, папочка ещё молод, чтобы становиться седым, — поднимает её на руки.

— Подластёшь… — повторяет Даша.

— Егоза, опять убежала от меня, — подходит мама Таня и забирает внучку.

— С крёстными уже определились? — подходят Егор и Полина.

— Крёстная я, — подмигивает Полина.

— А крёстный я, — говорит Денис.

— А я то когда? — возмущается Егор.

— Не переживай, нас много, кто-то да за вторым соберётся, — усмехаясь, отвечаю ему.

— К моей старости?

За шутками и весельем проводим остаток праздничного дня. Когда ночь опускается на город и последние гости расходятся, беру свою жену на руки и несу в нашу спальню.

— Наконец-то, — довольно тянет Арина.

Несу и целую свою драгоценную ношу. В спальне ставлю на ноги, поворачиваю к себе спиной и расстёгиваю длинную молнию на платье.

Прижимаюсь своими бёдрами, даю прочувствовать эрекцию. Стонет, содрогаясь. Чувствую, как член пульсирует между нами. Я на грани, как же давно не был в ней. Перед глазами пятна от предвкушения. По телу растекается жар, ударяя точно в пах. Моя сладкая в моих руках. Руки ходят ходуном. Тяну подол платья, поднимая к талии, откидывает голову на плечо, стон раздаётся у моей шеи. Покачивая бёдрами, раздвигает ноги шире, приглашая. Сжимаю одно бедро и веду пальцами вниз, задерживаю ладонь на лобке, слегка сжимаю. Всхлипывает… Сцепляю зубы, прежде чем протолкнуться пальцем в тугое лоно. Погружаюсь глубже, двигаю в медленном темпе, дарю наслаждение. Выскользнув кружу вокруг клитора, прикусываю мочку уха и рычу:

— Жена! Наконец-то!

— Матвей, да-а, — чуть ли не плача выдаёт любимая.

Накрывает своей рукой мою, побуждая погрузить пальцы внутрь неё. Расстёгиваю быстро ремень, стягиваю брюки вместе с боксёрами и заменяю пальцы головкой члена, вожу по её сокам, чувствуя жар губок.

— Прогнись, — подталкиваю к кровати и наклоняю.

Проталкиваюсь в лоно головкой и замираю, по телу бегут мурашки от удовольствия, какая же она узкая.

Арина начинает раскачиваться бедрами, насаживаясь на член. От ощущений, как пульсирует вокруг эрекции её киска, хватаю ртом горячий воздух.

Склоняюсь и осыпаю поцелуями спину Арины, вхожу в неё до упора и замираю: даю нам привыкнуть.

— Я люблю тебя, — шепчу сдавленно.

— Ах-х, — начинает медленно двигаться сама, выстраивая рамки и темп.

— Всё хорошо?

— Волшебно-о-о, — на выдохе кричит и тонет в удовольствии.

Прикасаюсь к жемчужине и ласкаю, аккуратно увеличивая темп толчков в лоно. Стонем в унисон. Раскачиваясь на волнах нашей чувственности, приближаясь к эйфории.

— Кончай, любимая, — рычу не в силах больше сдерживаться.

— Да-аа, люблю…

Разбиваемся на миллион сверкающих осколков нашего наслаждения…