Сводные. Любовь на грани

ГЛАВА 34

АРИНА

Третий день моего ада. Я сгораю заживо внутри, снаружи не показываю этого. Друзья стремились разговорить, но все усилия разбивались об стену, которую я воздвигла. Смирившись, Полина и Егор сменили тактику: находясь рядом и поддерживая. Сегодня заезжала к бабе Нюре: меня пропустили в реанимацию, оказывается, я в списке близких родственников. Говорить ей нежелательно, по большей степени болтала я, рассказывая всякую ерунду из своей студенческой жизни. Но как бы я ни старалась изобразить беззаботность, старую женщину обмануть у меня не вышло. Всё время моей болтовни баба Нюра внимательно следила за мной.

— Арина, а ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Да… я вроде всё поведала, — как дурочка пожала плечами.

— Что у вас приключилось с Матвеем?

— … ничего, мы нормально ладим, — произношу с запинкой, — я даже борщ варила, и он ел, представляете? — попыталась отшутиться и принужденно засмеялась.

— Говоришь, ел, — как-то задумчиво сказала баба Нюра.

— Наконец-то, старая ты перечница, с возвращением на грешную землю, — радостно произносят со входа в палату.

Вздрагиваю от неожиданности и узнаю входящую Алевтину Петровну.

— Добрый день, — здороваюсь.

— И тебе, девочка.

— Со вторым днём рождения, — переключает внимание на бабу Нюру.

— Скажешь, тоже, — отмахивается. — Я вас не брошу.

— Ты извини, я без букета, врач у тебя — старый маразматик, считает, что цветы могут навредить здоровью и спровоцировать аллергию, — высокомерно хмыкает.

— Это тот самый маразматик, который в студенческие годы замуж звал, Алевтин? — подтрунивает баба Нюра.

— Анна, ну ты вспомнила, — фыркает, — чего не помню, того и не было.

И они обе хохочут: бабушка Дениса — заливисто и от души, баба Нюра — тихо и с трудом.

— Арин, ты говорила, у тебя сегодня смена. Езжай, отдохни перед работой. Нам с Алевтиной есть, что обсудить.

— Да? — удивляется, аристократично задирая бровь.

— И правда, пора, — понимаю намёк оставить старушек наедине. Поднимаюсь и суетливо собираюсь под пристальными взорами женщин. Приближаюсь к постели больной и, обнимая одной рукой, чмокаю в щеку. — Я послезавтра приду. До свидания, — говорю и выхожу из палаты.

Любопытство гложет, о чем собрались шушукаться старушки?

Спешным шагом устремляюсь к метро, на улице сегодня зверски холодно, укутываюсь и дышу носом в шарф, начало ноября, и этим всё сказано. Я в осенних кроссовках, ботинки порвались, а приобрести новые смогу в день аванса. И холодный душ дал свои досадные плоды: я заболела. Горло болит и температура, правда невысокая, но противная, от которой ломит тело и знобит. Вынимаю из сумки леденцы для горла, забрасываю в рот и спускаюсь в метро.

Я работаю сегодня с часу дня и до девяти вечера, нужно продержаться и не разболеться окончательно. Вообще, мне нравится моя работа, в кофейне уютно и спокойно. Моя смена всегда начинается с едва уловимого аромата свежесваренного кофе и дребезжащего звонка колокольчика при входе. Мне нравится запах обжаренных зёрен и звуки приготовления напитков, лёгкий хаос от желающих получить свою порцию кофе. Обожаю аромат выпечки. В течение дня я сталкиваюсь с разными историями жизни посетителей: кто-то спешит на встречу, кто-то наслаждается моментом покоя. Для меня каждая чашка кофе — это маленькая история.

Забегаю в кофейню, по-быстрому сменив напарника, завариваю чай: с имбирем и лимоном, предвкушая, как я его выпью. Звон колокольчика и открывающаяся дверь привлекает моё внимание. Замираю и покрываюсь морозным липким потом от страха, в кофейню заходит Михаил. Окидывает помещение взглядом: посетителей нет и мы одни.

— Здравствуй, Арина, — вертит головой по сторонам и его лицо уродует улыбка психически нездорового человека. — Я вымотался тебя выслеживать и выжидать удобного момента, — не торопясь, вразвалочку, этот псих подкрадывается ко мне.

— Что тебе от меня нужно? — перехожу сразу к сути его появления здесь. Попутно размышляю, нажимать тревожную кнопку или нет.

— Всё тоже, дрянь! — насмехается, окидывая меня грязным взглядом. — Твоя дура-мамаша решила меня кинуть, — осматривает стены и потолок глазами, ища камеры.

Их нет, блин, и это очень паршивого. У нас маленькое, уютное кафе с выпечкой и кофе, необходимости в такой безопасности нет.

— А я при чем? — пытаюсь заговорить его и делаю шаг в направлении кассового аппарата, под которым находится кнопка.

— Стой, тварь, где стоишь, — кричит на меня, догадываясь о моих намерениях.

— Хорошо, — замираю, чтоб не вывести из себя и не спровоцировать его на большую агрессию, нужно тянуть время, рано или поздно зайдут посетители. — С чего ты решил, что мама тебя кинула?

— А с того, что она не отвечает на звонки, всё бросила и уехала. Серьёзные люди недовольны и передали ей привет через меня. У меня рёбра не успевают срастаться из-за нерасторопности Ирины.

— И? Мне она тоже не звонит. Да и сам понимаешь, на островах связи нет, — обманываю я.

— Дрянь, значит через тебя передам привет Ирине, — делает рывок в мою сторону, не успеваю даже вскрикнуть от его быстроты. Больно хватает за волосы. — Я тебе сейчас послание на лице нарисую, думаю, мамаша твоя после него за ум возьмётся, — плюясь, сквозь зубы цедит свою угрозу Михаил. В его руке я обнаруживаю складной нож, щелчок — и лезвие выскакивает наружу.

— Отпусти, — вырываюсь, моё тело бьёт сильная дрожь, сердце пытается пробить в ужасе грудную клетку.

Картинки годовой давности проносятся в голове.

Тёмный подъезд, кулак и глухие удары, падение на холодный бетон площадки. Пинает ногами… Стараюсь прикрыть голову и лицо руками. Боль… Грубые слова Михаила, расплачиваюсь за то, что пыталась маме открыть на него глаза.

Меня погружает в бездну страха: снова я одна, и снова он. Дышать трудно, перед глазами чёрные мушки, меня волной накрывает паническая атака. Чувствую, как тело становится ватным, и я готова погрузиться в спасительную тьму…

К щеке прижимается лезвие, и холодный металл отрезвляет. Выныриваю, немного приходя в себя, и начинаю отбиваться. Вцепившись обеими руками в руку Михаила, пытаюсь оттолкнуть от себя. Звон колокольчика над входом звучит, как сигнал помощи.

— … да что ты понимаешь в гонках, говорю шестилитровый мотор не решает всех вопросов… — узнаю голос Дениса.

— Да, расскажи мне, что ты и на один-и-шесть сделаешь всех, — хмыкает мой сводный брат в ответ.

— Девяносто восемь процентов!

— Да-да, на пердячей тяге если только, — веселится Царёв.

— Что здесь происходит? — рявкает Тимофей. — Мужик, освободи девчонку! — повисает пауза. Михаил, ориентируется стремительно, убирает нож и в его глазах вижу панику. Матвей подлетает к обидчику и прикладывает ударом кулака в челюсть. Михаил от неожиданности отпускает мои волосы и отлетает к стеллажу. Рамки и декор, стоящий на полках, начинает падать на пол, создавая грохот. Рывок — и я в объятиях, меня успокаивающе гладят по спине. Поднимаю глаза и встречаю сочувствующий взгляд Дениса.

— Спокойно, — улыбается мне. — Сейчас мы его проучим.

Матвей поднимает Михаила за ворот куртки и бьёт в живот, что-то тихо цедя ему сквозь зубы. Тянет за шкирку на выход и вышвыривает с крыльца. Закрывает дверь и натыкается взглядом на меня в объятиях Дениса.

— Это кто? — стиснув челюсть, задаёт вопрос.

— Психопат какой-то, — отвечаю дрожащим голосом.

Парни переглядываются и кивают друг другу.

— И что он хотел? — подозрительно сощуривается Матвей.

— Не успела узнать, — меня накрывает от напряжения, и я начинаю рыдать.

— Мот, от@ебись от девчонки, — разворачивает меня спиной Денис и ведёт в сторону столиков для посетителей.

Я опасаюсь смотреть на Царёва, эмоционально я истощена. Мне очень больно от его поступка. Теперь ещё жутко от действий Михаила, сегодня мне повезло, но этот урод не остановится, пока меня не достанет. Неужто мама решила последовать совету и начать жить с Сергеем Владимировичем по-настоящему?

— Присаживайся, я тебе сейчас чай сделаю, — подталкивает меня Денис к дивану.

— Тим, давай уберем этот хлам, — просит друга Матвей.

Возвращается к входной двери. Распахнув, переворачивает табличку на “Закрыто”.

— Меня оштрафуют, — всхлипываю и пытаюсь сказать ему, чтобы не закрывал кофейню.

— А лучше бы уволили, — парирует в ответ.

— Мне не лучше, — заявляю, обиженно вытирая слёзы.

— Да, конечно… — закатывает глаза и помогает Тимофею убирать мусор.

— Твой чай, — ставит чай и мёд на стол Денис. — И если болеешь, сиди дома и лечись, — склоняется и говорит шёпотом.

Виновато киваю, хотя не должна чувствовать вину, но она есть, даю понять, что я его услышала. Пью чай и слежу за парнями, наводящими порядок, — Денис ковыряется в телефоне, через раз кидая взгляд на то, что отправляется в мусорные пакеты. Ребята справляются быстро. Матвей из-под нахмуренных бровей окидывает меня взглядом и спрашивает:

— Работать сможешь?

— Да, — выпив горячего чая, согревшись и придя в себя, отзываюсь с твёрдыми нотками в голосе.

— Значит, открываю твою богадельню, — снимает табличку с двери.

— Разбитые рамки и тарелки заказал, нашел похожие. Завтра все доставят, — сообщает Денис, теперь понятно, что он делал в телефоне.

— Спасибо, — на глазах опять слёзы, мне очень приятна их сегодняшняя забота.

— Отлично, — кивает Матвей. — Ты до скольки? — перемещает внимание на меня.

— До девяти вечера.

— Я в машину за ноутом, поработаю здесь, — ставит перед фактом.

Слабо улыбаюсь и ничего не отвечаю, не желаю сейчас выдумывать себе романтических иллюзий, это просто-напросто забота как об одном из членов семьи.

— Арин, приготовь кофе, пожалуйста, рубит спать, просто капец! — отвлекает меня от мыслей Тимофей.

— Сейчас. Денис, тебе кофе?

— Мне тоже и кусочек “Захера”, — прилетает от вернувшегося Царёва.

— И я бы десерт съел, давай “Штрудель вишнёвый” и кофе, — заказывает Денис.

Приношу всё за столик ребят и расставляю, сознательно без счёта, должна же я как-то отблагодарить за спасение. Через полчаса кофейня заполняется посетителями. Время летит быстро, за работой оставляю все мысли о произошедшем на втором плане. Ребята встают из-за столика и прощаются с Матвеем. Денис подходит к кассе и оставляет две красные купюры.

— Это за вкусный кофе и десерты, ты забыла принести счёт, — подмигивает, направляясь на выход.

— Я и не собиралась, — лепечу в растерянности.

— А зря, любой труд должен оплачиваться, — бросает Тимофей и выходит из кофейни.

Две пятитысячные купюры красиво лежат на прилавке. Это однозначно много за кофе и десерты. Сдача — мои чаевые?

Чувствую, как мурашки бегут по телу врассыпную, взглядом упираюсь в глаза Матвея. Смотрит с похотью и страстью, жаля меня и сбивая дыхание, память услужливо подкидывает воспоминание, как он меня целовал и ласкал. Не могу отвести от него глаз, меня магнитом манит к нему. Чувствую, как грудь наливается томлением, и внизу живота непривычно сладко ноет и тянет. Его глаза делаются чернее ночи, и он, прищуриваясь, сжимает зубы. Понял, о чём я размышляю? Между ног становиться влажно и мне от этого дискомфортно. Он слишком мощную власть имеет над моим телом. Зажёг меня всего лишь взглядом! Интересно, а он хоть немного возбудился?

— Девушка, принесите “Веганскую шарлотку” и зелёный чай, — доносится до моего возбуждённого мозга заказ с пятого столика.

Матвей разворачивается и смотрит на неё, девушка извиняющимся взглядом отвечает. Отворачивается, но взгляд больше ко мне не возвращает.

Доработав до конца смены, закрываю кассу и навожу порядок. Приняв душ и переодевшись, подхожу к машине Царёва, мечтая быстрее попасть домой и укутаться в одеяло.