Сводные. Любовь на грани

ГЛАВА 62

МАТВЕЙ

Поразмыслив, понимаю, что вся надежда на подругу моей девочки. Со входа громко рыча, спрашиваю:

— Поли-на-а, быстро говори, где живёт котёнок! — для большего эффекта сдвигаю сурово брови и кидаю хмурый взгляд на неё.

Приближаюсь к стойке ресепшена, до моего слуха доносится, как от испуга бряцает кофейная чашка на блюдце, наблюдаю, как на её блузке расплывается кофейное пятно.

— Да господи, — слышу бубнеж, — его к ветеринару надо, походу срок ревакцинации от бешенства подошёл, — пыхтит и пытается салфеткой минимизировать ущерб.

— Адрес пиши! Живо!

— Ага, бегу и падаю! — демонстративно хмыкнув, открывает ящик стола и достаёт намордник, громко кидает его на стойку перед моим носом, — для вас, Матвей Сергеевич. В зоомагазине сказали: подходит для крупных пород кобелей!

— Чего, блин?! — сдерживаюсь, чтобы не заржать от её смелости, в этом месяце им пришлось несладко, пока порядки наводил и от себя бежал, их не хило потрясло.

— Говорю, без него вы опасны для общества, — кидает грязную салфетку в мусорку и дерзко стреляет глазами на намордник и меня.

— Ладно, понял. Извини, если сильно доставалось от меня. Я больше так не буду, — примирительно. Пытаюсь перейти с ней на дружеское общение.

— Допустим, поверила в раскаяние. Что ты хочешь от меня? — маленькая ехидна быстро складывает пазл в голове.

— Дружить с тобой хочу, — делаю ангельское лицо и улыбаюсь.

— Ты заболел? — отходит на шаг от стойки, увеличивая между нами расстояние.

— Безнадёжно…

— И чем?

— Любофф… меня погубила любовь…

— К самому себе? — шепчет Полина.

— Не угадала. Адрес котёнка дашь?

— По питомникам поищи, — саркастически улыбается.

— Полин, мне помощь нужна. Помоги, а?!

— Нет.

— Исправить хочу, люблю её!

— Дохлый номер, — смеётся.

— Почему? — сцепляю зубы до хруста, заладили одно и то же, что помириться с Аринкой не выгорит.

— Она на лоботомию не согласится, — хмыкает и продолжает, — ты вообще понимаешь, как сильно её обидел?

— Какую лоботомию? — ошарашенно спрашиваю.

— Обычную, без хирургического вмешательства такое не забудешь! — огрызается.

— Понимаю… Дебилом был, осознал, честно! Полин, на тебя вся надежда, если переживаешь за неё, значит, должна нам помочь.

— Самое интересное, ты прав, поговорить вам нужно. А потом пусть решает казнить или миловать, — задумчиво произносит.

— Да-да, пиши адрес, — протягиваю ей мобильник с открытым ежедневником.

— Только учти: обидишь, и я тебя лично кастрирую, котик! — шипит сквозь зубы.

— Договорились! Залюблю я твою подругу! Обещаю! — свечу во все тридцать два зуба, при этом мандражирую от ожидания.

Полина очень медленно и задумчиво смотрит на меня, обдумывая что-то, не торопится писать. От нетерпения начинаю постукивать пальцами по столешнице, заткнувшись, не тороплю.

— Чувствую себя предательницей, — вздыхает и начинает писать.

— Неправда, ты наша спасительница! — проговариваю, закрыв глаза, меня ведёт от маленькой победы.

Полина на мои слова громко смеётся, ведьма не верит, что осознал и для себя решил. Вообще, никто не верит! Значит, буду доказывать на деле. Адрес теперь у меня есть, осталось дело за малым, растопить и завоевать вновь сердце моей девочки.

— Спасибо, — забираю мобильник. — Я твой должник, — искренне ей говорю.

— Да боже упаси, — демонстративно открещивается от меня.

Пообщавшись с Новиковой нормально, понял интерес Тимофея к ней. Классная она, с отличным чувством юмора.

— Пожелай мне удачи, — разворачиваюсь, направляясь на выход.

— И не подумаю, — кричит вдогонку.

— Язва, — ржу.

— Котик, я за тобой слежу! — парирует.

Мы с ней подружимся, хотя девочки друга у меня никогда не было.

У меня эмоций так много, что по телу бегает разряд тока, все эти ощущения для меня в новинку. Ждать встречи, до трясущихся рук хотеть прижать к себе, надышаться, впиться в пухлый ротик, дышать с ней одним воздухом. Дурачиться с ней, обнимать!

Покупаю большой букет ирисов, таких же ярких, как котёнок. Забив в навигатор адрес отправляюсь к её новому дому.

Подъезжаю и осматриваюсь: "Фрунзенский" один из приличных районов в Москве, расположенных в одной станции метро от МГУ. Удобное расположение, с развитой инфраструктурой и спокойной атмосферой. Здесь много зелёных зон, парков, а также многообразие магазинов, ресторанов и кафе. Выхожу из машины и, найдя нужный подъезд, приближаюсь к нему. Возле подъезда стоят четыре старушки, увлечённо разговаривая, прямой наводкой иду к ним, улыбаюсь и с наиглупейшим видом обращаюсь:

— Милые дамы, извините, вынужден вас прервать, мне нужна помощь. Кто-нибудь из вас живёт в этом подъезде?

Меня сканируют все четыре постовых стража, внимательно осматривают с ног до головы и обратно, задерживают взгляд на букете в моих руках.

— Я тебя раньше не видела, — проговаривает самая вредная старушка. Своей жизни нет, вот она всех и про всех знает!

— Мы недавно переехали, чуть больше месяца, — включаю обаяние на максимум.

— И с какого ты этажа?

— С седьмого, с девушкой живу. Так вот, я сюрприз сделать хотел: пока спит, поехал за цветами, — трясу букетом в руках, — представляете, так торопился, что ключи дома забыл. Помогите… открыть дверь, — киваю на подъезд.

— В домофон позвони, — не сдаётся старая сторожевая, блин!

— И какой же это сюрприз? Если она меня ждать на этаже будет… — насыпаю вранья безбожно.

— Мань, скажешь тоже! — отмирает вторая старушка. — Прицепилась к мальчику, говорит же сюрприз, открой дверь. Дело молодое, нынче таких романтиков и не встретишь.

— А вдруг он вор, и нам зубы заговаривает, а букет для конспирации, вчера по первому каналу показывали...

— Мань, какой вор, ты его машину видела? Это корабль! Она дороже, чем твоя квартира. А по телевизору ничего хорошего и не показывают, ты лучше в церковь ходить начни, молитвы читать.

— Ивановна! Молодая была вредная, так в старости хуже стала. Пока ты допросы ведёшь, цветы мёрзнут, на улице минус пятнадцать. Открывай! — подключается третья.

Молча наблюдаю, как две мои защитницы продавливают самую подозрительную.

— Открою, но имей в виду, номера твоей машины я запомнила, — косится на меня, поднося ключ к домофону.

— Спасибо вам огромное, вы спасли мой сюрприз, — улыбаюсь так, что аж скулы сводит.

Шагаю в подъезд и в лифте, нажав нужный этаж, возвращаю привычное выражение лица.

Двери лифта открываются, взгляд упирается в нужную квартиру, сердце тарабанит, мне резко становится душно, придерживая букет одной рукой, расстёгиваю парку и нажимаю на звонок. Время тянется долго, упираюсь лбом в прохладный металл двери и считаю про себя секунды. На сто двадцать седьмой в квартире слышатся шаги, выпрямляюсь и смотрю на дверь.

— Матвей, уходи!

— Нет! Мы должны поговорить!

— О чём?

— О нас.

— Нет нас, уезжай.

— Буду стоять, пока не выйдешь, открывай дверь, мы просто поговорим, обещаю, — обещаю на полном серьёзе.

— Стой хоть до завтрашнего утра…

Слышу удаляющийся звук шагов.

Значит, так, да! Ну ок! Я упёртый. Подожду!

Полтора часа торчу на лестничной площадке, маленькая вредина, ни разу больше не подошла к двери, а я ведь прислушивался, ждал… Спустя полчаса не выдерживаю и стучу в дверь.

— Чего тебе? — скучающе спрашивает мелкая.

— Сжалься, воды дай, да и в туалет хочу… — у меня задача, чтобы она высунула нос из квартиры.

— Сжалится, говоришь?! — поворачивается ключ в замке и дверь открывается.

Встаёт на пороге квартиры, зависаю на моей девочке, такая красивая с макияжем, кудри завила, лосины кожаные и объёмный короткий свитер, который оголяет одно плечо. Жажду поцеловать плечико, провести носом по шее, накачаться ей, впиться в греховный рот. Слова застревают в горле. Стою и пялюсь на неё.

А для кого она разоделась? Собралась куда-то?

— Я так понимаю: это мне? — кивает на цветы.

— Да, котёнок, тебе, — протягиваю, спокойно принимает и недовольно спрашивает, — и?

— Хочу поговорить, извиниться… исправить всё… — сглатываю и продолжаю, — вернуть тебя…

— Самомнение у тебя, — смеётся мелкая, — вернуть?

Перехватывает букет поудобнее, размахнувшись, лупит меня им, цветы разлетаются по площадке, не закрываюсь, даю ей выплеснуть обиду. Бьёт на все деньги, букет-то тяжёлый, но она сейчас на адреналине все силы свои вкладывает.

— Ненавижу тебя, видеть не желаю. Вернуть он меня решил! Пошёл вон отсюда! И не таскай мне больше веники! Для роддома прибереги! Как только посмел прийти! Метёлке своей сказки рассказывай!

— Какой роддом? Ты о чём? — стряхиваю остатки цветов с себя и смотрю на неё: Арину трясёт и глаза на мокром месте.

— Хмм, быстро ты забыл: Ангелину и положительный тест! Знаешь что, придурок! Я здоровье своё берегу, и ты мне после всяких шмар противен! Меня заслужить надо, а твой максимум — это шлюхи!

Переступает порог и, хлопнув дверью, кричит “НЕНАВИЖУ”. Подлетаю к двери и бью кулаком по ней.

— Высказалась? Теперь моя очередь! Открывай! — ору.

— Я полицию вызову, если не уйдёшь.

— Ариш, выслушай меня… — стону в отчаяние, бьюсь лбом об дверь.

— Значит, по-хорошему ты не хочешь…

И она правда вызывает ментов, представляете! Разбираюсь с ними и расстроенный плетусь к машине. Не заводя, сижу в ней, гипнотизируя дверь подъезда: сам не знаю, чего жду.

Достаю мобильник и пишу Полине:

Я: Полин, у мелкой кто-то есть? (смс прочитано, но отвечать не торопится, сжимаю телефон до хруста)

Полина: Упс… (наконец-то прилетает ответ, в глазах темнеет, цежу воздух сквозь стиснутые зубы)

Я: Кто, он?

Полина: Расслабь булки, котик, нет никого. Просто не отказала себе в удовольствии проехаться по твоим нервам))) Плохо ты знаешь девочек, мы не бежим сразу же после расставания на следующий член! Скажу по секрету, мы всех парней ненавидим в этот момент.

Арина тебя послала?

Я: Сучка, у меня чуть сердце не остановилось!

Полина: Не ври))) У тебя его нет!

Я: Ехидна!

Полина: (прислала эмодзи ножницы)

Усмехаюсь: нет никого у моей любимой девочки, и это пипец радует!