В безопасности, обещаю

Глава 5

Клара

Телефон зазвонил, и на экране вспыхнуло имя Роуэна.

При нормальных обстоятельствах я бы ни за что не взяла трубку. Особенно сейчас, когда водила головкой своего любимого вибратора по клитору, рисуя медленные круги.

Но вино, выпитое за вечерним FaceTime с Бритт, когда мы вместе догоняли сериалы, размыло мои границы достаточно, чтобы я все-таки ответила, выдыхая в трубку хриплое:

— Алло?

Голос Роуэна, низкий и хриплый, скользит по телефону, заставляя мои бедра дернуться, а пальцы, сильнее прижать вибратор к себе.

— Клара, — его голос звучит так, будто он мучается. Но между его тоном и вибрациями там, где мне нужно, я не могу сдержать приглушенный стон.

— Роуэн... пожалуйста... я не могу кончить. Помоги мне.

В трубке звучит его хриплый, полный напряжения голос:

— Выключи вибратор и убери руки.

Я нахмурилась от неожиданности, но подчинилась.

Как только дрожащий гул стих, он спрашивает:

— Во-первых, насколько ты пьяна?

Я раздраженно выдыхаю:

— Я не пьяна. Просто слегка навеселе... и до безумия возбужденная.

В его тоне сквозит усмешка:

— Возбужденная в целом... или из-за меня?

Прикусывая губу, признаюсь:

— Из-за тебя. С тех пор как мы познакомились, мысли о тебе, единственное, что доводит меня до оргазма.

Я начинаю ерзать на месте, когда его голос снова звучит в трубке, теперь он другой: жесткий, властный, не допускающий возражений.

— Переведи меня на громкую связь. Так ты сможешь использовать обе руки.

Я тут же выполняю приказ: кладу телефон между грудей.

— Готово.

— Положи правую руку себе на тело, — его голос становится низким, властным. — Представь, что это моя рука скользит по твоей коже.

— Теперь одним пальцем медленно начни водить по клитору. Легонько, Клара. Мне нравится сначала дразнить.

Первое же прикосновение заставляет меня тихо застонать.

Черт, как же хорошо.

— Левой рукой тронь грудь. Поиграй с сосками. А теперь, правым пальцем аккуратно войди в себя. Скажи мне, насколько ты мокрая.

С трудом дыша, я выполняю его команды и выдыхаю:

— Я вся мокрая... Господи, Роуэн, пожалуйста, можно я возьму игрушку?

Я слышу его усмешку, даже через телефон.

— Терпение, детка. Сейчас я здесь главный.

Он замолкает на секунду, потом добавляет, голос становится чуть мягче:

— Но раз уж ты такая послушная девочка... Расскажи мне про свою игрушку.

Не веря до конца, что все это реально, я продолжаю действовать, будто это просто сон, в котором не нужно ни о чем жалеть.

И прекращать сейчас, все равно что умереть.

— Фиолетовый вибратор с стимулятором клитора, — признаюсь я.

С его стороны доносится тяжелый стон.

— Включи его на минимальную мощность и вставь в себя.

Я с нетерпением выполняю его приказ, задыхаясь от стонов, когда ввожу в себя игрушку, и волна удовольствия прокатывается по всему телу.

— Вот так, детка, — его голос становится низким и хриплым. — Найди свой ритм. Представь, что это я... что это мой член в твоей киске и мои пальцы играют с тобой.

Я стону громче, находя идеальный темп. Все тело горит, трепещет под натиском наслаждения. Я близко. Черт, я уже совсем близко.

— Я на грани, Роуэн... Помоги мне, прошу.

В трубке слышится тихий звук расстегиваемой молнии, а затем сдавленный стон Роуэна:

— Вот так, детка... Черт, ты такая идеальная. Блядь, отдайся мне. Я хочу слышать, как ты кончаешь.

Оргазм где-то совсем рядом, я уже балансирую на грани, но не могу сорваться.

С разочарованным стоном я запрокидываю голову назад.

Роуэн выдыхает в трубку короткий смешок:

— Ты готова, Клара?

— Да... пожалуйста, я так близко...

Голос Роуэна снова становится властным, не терпящим возражений:

— Тогда сожми клитор и кончи для меня. Сейчас. Я хочу это услышать.

И этого достаточно.

Оргазм накрывает меня с головой, срывает с края.

Я слышу, как сама выкрикиваю его имя:

— Роуэн...

Но мне плевать, что я громкая. Я вся растворяюсь в волнах наслаждения.

Где-то на фоне доносится его тяжелый, срывающийся стон:

— Клара...

И я понимаю, что он тоже кончил.

Мы молчим, несколько минут просто дышим в трубку, все еще окутанные остаточным блаженством.

Наконец он первым нарушает тишину:

— Спокойной ночи, Клара.

Сон начинает одолевать меня, и я едва слышно шепчу:

— Спокойной ночи, Роуэн...

На следующий день я крепко держу сына за руку и внимательно смотрю по сторонам, прежде чем мы переходим улицу к кафе-мороженому, что в паре кварталов от нашей квартиры.

Ретт буквально светится от восторга, стараясь идти по внутренней стороне тротуара.

Для него это настоящий праздник. Я экономлю на всем, на чем только могу, собирая каждую копейку, но иногда... иногда просто необходимо позволить себе маленькую роскошь.

Кто-то тратится на одежду, сумки, машины, черт побери. А мы с Реттом позволяем себе мятное мороженое с шоколадной крошкой.

Я краем сознания слежу за тем, что происходит вокруг, но мысленно все еще застряла в том вчерашнем звонке с Роуэном. Ничего подобного я никогда раньше не делала. И никогда прежде не испытывала ничего подобного. Роуэн заставляет меня чувствовать то, чего я даже не знала о себе. Это невозможно. Наверное, просто мимолетное увлечение. Возможно, нам просто нужно это пережить. Я раскачиваю Ретта за ручку взад-вперед, когда слышу это. Громкий сигнал машины. Крики людей. Я поднимаю голову и вижу, как автомобиль несется прямо на нас. Меня парализует, ноги словно вросли в асфальт.

В следующий миг нас кто-то резко толкает вперед и к земле, и огромное тело закрывает нас собой.

Сердце бешено колотится в груди.

Я судорожно поворачиваюсь к Ретту, он лежит рядом, широко раскрытые глаза полны слез, а маленькая дрожащая губка предательски подрагивает.

Машина теряет управление, врезается в бордюр, ее заносит, и она, виляя по дороге, с визгом шин уносится прочь. Тело, что накрыло нас собой, поднимается и протягивает руку, помогая нам подняться. И тут я слышу голос, который обжигает меня совсем другим теплом. Я поднимаю взгляд, и кровь отливает от лица, когда я вижу над собой Роуэна, склонившегося, сосредоточенно осматривающего сначала меня, потом Ретта с головы до ног.

— Вы в порядке? — спрашивает он.

Я киваю, сама не понимая, сознательно делаю это или от шока.

Мы одновременно опускаемся на колени, обшаривая взглядом Ретта в поисках травм.

Я жестами показываю сыну:

— Все хорошо, малыш. Мы в порядке. Ты не ушибся?

Он переводит взгляд с Роуэна на меня и отрицательно качает головой.

Ретт вообще по натуре очень застенчивый, а уж если рядом появляется мужчина, то все, никакими силами его не раскроешь.

Его настороженные глаза то и дело возвращаются к Роуэну, а потом снова ко мне. Я смотрю на этого мужчину, о котором почти ничего не знаю.

Кроме того, что в последнее время он постоянно застает меня врасплох. И что вчера одним только голосом подарил мне лучший оргазм в жизни. А теперь еще и спас нас с Реттом, когда я от страха не смогла даже пошевелиться.

Роуэн слегка касается моей руки:

— Ты уверена, что все в порядке? Может, отвезти вас в больницу? Вы головой не ударились?

Теперь уже я качаю головой и дарю ему теплую, ободряющую улыбку:

— Нет, все хорошо. Мы как раз шли за мороженым... ну, до того, как случилось все это.

Его губы изгибаются в легкой полуулыбке:

— Можно я провожу вас? Ну, знаешь, удостоверюсь, что вы дойдете в целости и сохранности.

Я бросаю в него притворно строгий взгляд:

— Слишком рано, мистер Бирн.

На его лице расцветает широкая, настоящая улыбка:

— Думаю, после вчерашнего мы уже перешли тот этап, когда ты зовешь меня "мистер Бирн".

Он смеется, а я заливаюсь краской, чувствуя, как лицо вспыхивает до кончиков ушей.

Роуэн протягивает руку вперед, указывая, чтобы мы шли первыми:

— Веди.

Мы сидим за столиком в углу, держа в руках мороженое. Роуэн устроился так, чтобы видеть весь зал кафе. У входной двери стоит Нолан, выглядящий таким же внушительным, как всегда. Похоже, это часть его работы. Ретт, все еще с настороженно-вопросительным видом, заглядывает мне в глаза:

— Этот человек... он безопасный?

У меня сжимается сердце.

Как вообще ответить на такой вопрос? Инстинкты подсказывают, что да. Но если подумать головой... я ведь толком о нем ничего не знаю. Я хочу верить, что да, хочу верить ему. Но это же не значит, что он не может оказаться таким же, как Престон. И все же... разве стал бы он закрывать нас собой от несущейся машины, если бы хотел навредить?

Я делаю то, что умею лучше всего — импровизирую:

— Его зовут Роуэн. И он позаботился о том, чтобы мы не пострадали, помнишь?

Ретт снова смотрит на Роуэна... и улыбается.

Роуэн улыбается и медленно протягивает кулак.

Я уже собираюсь предупредить его, что Ретт вряд ли ответит на жест, когда мой сын вдруг поднимает свою маленькую ладошку, сжимает ее в кулачок и легко стукается им о кулак Роуэна.

Ретт слегка наклоняет голову в сторону и показывает мне жест:

— Скажи ему, что я Ретт.

У меня округляются глаза, я ошеломленно смотрю то на сына, то на Роуэна.

Тот поднимает одну бровь:

— Что он сказал? Он ведь на меня показал?

Мне приходится сделать пару глубоких вдохов, чтобы сдержать эмоции, для Ретта это огромное событие.

Наконец я нахожу в себе силы выговорить:

— Он хочет, чтобы ты знал. что его зовут Ретт.

На лице Роуэна расплывается настоящая, беззаботная, детская улыбка.

Она так не похожа на ту маску серьезности или флирта, к которой я привыкла за это короткое время.

— Можешь показать, как сказать ему мое имя?

Кажется, этот мужчина не устает меня удивлять. Киваю и несколько раз показываю, как на жестовом языке произнести его имя. Роуэн внимательно следит за моими движениями, а потом переводит взгляд на Ретта, сосредоточив на нем все свое внимание.

Он указывает на свою грудь и медленно складывает пальцами: «Р-О-У-Э-Н».

Ретт широко улыбается, показывает ему большой палец вверх, а потом с радостным лицом поворачивается ко мне:

— Он со мной поговорил!

Ребенок одаривает Роуэна самой солнечной, самой искренней улыбкой, и тут же снова углубляется в свое мороженое.

Роуэн выглядит так, будто только что выиграл Олимпиаду:

— Он мне улыбнулся. Думаю, это что-то значит? — спрашивает он с неожиданной неуверенностью.

И я не могу сдержать смех, в нем обычно столько уверенности, а здесь он такой осторожный, почти трогательный.

— Он не раздает улыбки просто так, — объясняю я. — Особенно незнакомцам. И уж тем более мужчинам.

Роуэн на мгновение задумывается, потом серьезно кивает:

— И правильно делает. Лучше быть осторожным, чем доверять каждому подряд. Я это уважаю.

— Здравое мышление, — соглашаюсь я. — Похоже, мы с тобой в этом похожи.

Я закусываю губу и решаю задать вопрос, который крутится в голове с самого начала:

— Так что за история с телохранителем?

Роуэн пожимает плечами и обводит взглядом зал:

— У меня несколько бизнесов. И, как Ретт, я предпочитаю перестраховаться.

Это сразу привлекает мое внимание:

— Какими бизнесами ты владеешь?

В его глазах мелькает что-то, но прежде чем я успеваю это прочитать, все исчезает.

— На самом деле я просто продолжил дело отца. Он владел отелями, клубами и несколькими ресторанами.

— Ты выглядишь очень молодо... особенно для человека, у которого родители уже на пенсии, — замечаю я.

На этот раз он упрямо смотрит куда угодно, только не на меня.

— На самом деле мои родители погибли два года назад в аварии.

Я расширяю глаза, чувствуя себя последней дурой на свете.

— О боже, прости меня, Роуэн... Мне не стоило лезть с расспросами.

Он медленно, намеренно тянется к моей руке, лежащей на столе, и накрывает ее своей.

Тот самый знакомый разряд молнии снова пронзает меня... Но я не отдергиваю ладонь.

Я поднимаю глаза на Роуэна, и он дарит мне теплую, мягкую улыбку:

— Ты можешь спросить у меня что угодно, Клара. Я расскажу все, что захочешь знать. Просто спроси.

Я уже открываю рот, чтобы задать ему главный вопрос, почему? Почему он так со мной? Почему предлагает такую открытость?

Но в этот момент Ретт начинает стучать ладошками по столу, привлекая мое внимание:

— Нам пора? Позвонить тетушке? Скучаю.

Я киваю и оборачиваюсь к Роуэну:

— Спасибо тебе большое, что проводил нас. Но нам пора домой, нужно укладывать Ретта спать.

Я встаю, одновременно хватая сына за ручку, и в тот же миг Роуэн тоже резко поднимается на ноги:

— Можно я отвезу вас домой?

— О, нет, все в порядке. Мы дойдем сами. И потом, у тебя наверняка нет детского кресла в машине.

Я разворачиваюсь, собираясь уходить, но Роуэн мягко берет меня за руку. На этот раз я не отдергиваю ее. Тепло его ладони разливается по мне странным, но от этого не менее приятным ощущением.

— Я провожу вас. Пожалуйста. Я просто не смогу уснуть, если не буду знать, что вы добрались домой в порядке.

Я на мгновение задумываюсь и бросаю взгляд в окно, солнце уже опустилось за высокие здания города. Понимая, что одна часть меня хочет провести с Роуэном еще хоть немного времени, а другая часть в любом случае не горит желанием гулять с ребенком по этому району на закате, я вздыхаю:

— Спасибо. Это было бы замечательно.

Роуэн

Поднимаясь по лестнице к квартире Клары, с Реттом, который чуть обгоняет меня на несколько шагов, я изо всех сил борюсь с этим странным чувством, чувством принадлежности. Это не плохо, я не думаю, я просто не уверен, что именно это такое. Когда я увидел машину, несущуюся к ним двоим, я не думал, я просто действовал.

Когда я увидел, как машина несется прямо на них, я не раздумывал. Просто сорвался с места и побежал. Сердце в горле застыло глухим комком, когда я летел по тротуару, надеясь успеть. И успел. Я проследил, чтобы Нолан записал номер машины и сразу отправил его Маку. Пусть выяснит, кто, блядь, решил поставить под удар мою девочку и моего мальчика.

Так, стоп. Моя девочка и мой мальчик... Черт возьми, как же охуенно это звучит. И вот прямо сейчас я принимаю решение: Клара и Ретт станут моими. Они просто пока об этом не знают.

С ними нужно действовать медленно и аккуратно, чтобы не спугнуть.

Клара останавливается у двери, вырывая меня из этого внезапного, но чертовски приятного откровения. Она вставляет ключ в замок, а Ретт оборачивается и тянет ко мне кулак. Я стукаюсь своим кулаком о его, и сердце у меня больно сжимается.

Его каштановые кудри подпрыгивают, когда он срывается с места и мчится вглубь квартиры, явно собираться ко сну. Видимо, именно об этом она ему и шептала, пока они переговаривались одними жестами на лестнице.

Клара поворачивается ко мне, встает в дверях, смущенно улыбается и пожимает плечами:

— Ну... вот и я.

Она так потрясающе выглядит, в джинсах, которые сидят на ней так, будто их шили специально для нее, и старой футболке с принтом от какого-то концерта. Волосы собраны в небрежный хвост, тот самый идеально неряшливый стиль, на который, будь уверен, ушло не меньше получаса. На ногах — поношенные, но явно любимые кеды.

Я не могу удержаться, тянусь рукой и обвиваю пальцем выбившуюся прядь ее волос.

— Похоже, так и есть, — мягко говорю я. — Спасибо, что позволила мне проводить вас.

Щеки Клары мгновенно заливаются восхитительным румянцем.

— Спасибо тебе, что проводил, — тихо отвечает она. — Мне, наверное, стоит проверить, делает ли Ретт то, о чем я его просила.

Чувствуя, как этот момент ускользает сквозь пальцы, словно песок, я аккуратно убираю выбившуюся прядь за ее ухо и ладонью обнимаю ее лицо. Чуть наклоняясь ближе, захватывая ее личное пространство:

— Клара, сегодня вечером мне было невероятно хорошо. Позволь мне пригласить тебя на настоящее свидание.

Ее темно-карие глаза впиваются в мои. Она проводит языком по нижней губе, быстро и нервно. Мой член напрягается в брюках, стоит ей едва заметно кивнуть, и все, меня накрывает окончательно. Только один вкус ее идеальных губ... Один глоток... Прежде чем я заставлю себя уйти этой ночью.

Она закрывает глаза, когда я наклоняюсь еще чуть ближе. Мои губы почти касаются ее… почти. И вдруг… БАХ! БАХ! БАХ!

Мы резко отшатываемся друг от друга, когда Ретт с грохотом врезается в дверь с другой стороны. Клара вспыхивает и спешит оправдаться:

— Прости, наверное, ему нужна помощь... Мне стоит... эм...

Она неуклюже показывает большим пальцем за спину, намекая, что ей пора идти.

Я одариваю ее легкой, ободряющей улыбкой, чтобы она не так нервничала:

— Конечно. Напиши мне, когда уложишь его. Просто поболтать... или повторить вчерашний вечер. Я даже могу прийти, когда Ретт уснет... если попросишь как следует.

Щеки Клары снова наливаются жарким румянцем. Черт, как же я люблю, когда она так краснеет. На ее бледной коже это смотрится чертовски красиво.

Моя фантазия тут же уносит меня к мысли о том, какие еще места ее тела могли бы так же алеть под моими руками...

Я бы с радостью остался здесь с ней навсегда, но она должна вернуться к сыну.

Наше время на сегодня подошло к концу.

Я наклоняюсь вперед и легко прижимаю губы к центру ее лба. Отстранившись, тихо говорю:

— Я серьезно, Клара. Напиши мне. Иначе я буду волноваться. А если буду волноваться, вполне могу вернуться, чтобы проверить, все ли в порядке.

Она коротко кивает:

— Я напишу, как только уложу Ретта. Спокойной ночи, Роуэн.

Я смотрю, как она поворачивается и заходит в квартиру. Перед тем как дверь захлопывается, я окликаю ее:

— Спокойной ночи, Клара. Как только закроешь дверь, сразу запри замок.

Я не ухожу, пока не слышу, как замки щелкают один за другим, как я и попросил. Только после этого начинаю спускаться по лестнице.

Пройдя всего несколько ступенек, я уже прижимаю телефон к уху. На том конце провода сразу раздается грубоватое:

— Да? — Деклан взял трубку.

— Слушай, мне срочно нужен кто-то, кто либо работает переводчиком, либо может научить меня языку жестов. Как можно быстрее.