В безопасности, обещаю

Глава 17

Роуэн

Лежу с ней в постели, она включила какой-то девчачий фильм, и, черт возьми, я никогда в жизни не был таким довольным. Клара устроилась на моей здоровой стороне, уткнувшись головой в мою грудь, а я перебираю ее волосы, делая вид, что понимаю, что вообще происходит на экране, хотя на самом деле все, о чем я думаю, как сильно хочу ее трахнуть.

Плевать, что плечо горит огнем, я стараюсь держаться и не пить эти долбаные таблетки. Мне плевать, что нужно как можно скорее разобраться с гребаной Братвой. И даже на то, что придется уладить дело с ублюдком Престоном, тоже плевать.

Сейчас мне нужно только одно, прижать ее губы к своим и посмотреть, насколько далеко она позволит мне зайти.

Решаю рискнуть, потому что если уж я что-то умею, так это идти напролом. Осторожно поднимаю ее голову и накрываю ее губы своими.

Я искренне удивляюсь, когда она позволяет углубить поцелуй. Особенно учитывая, как сильно она переживает, чтобы я лишний раз не шевелил плечом.

Моя рука запутывается в ее волосах, я тяну за них ровно настолько, чтобы она тихо зашипела от боли, а затем жалобно всхлипнула. Чувствую, как член налился тяжестью и упирается в ткань спортивных штанов, когда я притягиваю ее к себе еще ближе, насколько это вообще возможно.

Клара просовывает ладонь мне под худи. Кончиками нежных пальцев она исследует мой пресс и живот, заставляя меня непроизвольно напрячься и приглушенно застонать ей в губы.

Ее губы скользят вниз по линии моей челюсти, а затем находят мою шею. Она прикусывает кожу, а потом облизывает то место, где оставила жгучую отметину.

Пальцы Клары подбираются к резинке моих штанов и боксеров, едва касаясь. Она дразнит меня, и по хитрой улыбке, которую бросает в мою сторону, я точно понимаю, она это делает нарочно.

— Шевельнешься и я сразу остановлюсь, — мурлычет она, обводя пальцем мой пояс. — Я серьезно, Роу. Особенно если дернешь плечом.

— Ты в курсе, что пытаешься командовать Главой ирландской мафии? — лениво бросаю я, глядя на нее сверху вниз.

Клара лишь усмехается и парирует:

— Нет, я командую своим парнем. Который, между прочим, должен слушаться, если хочет, чтобы мой рот оказался на его члене.

Я рефлекторно дергаю бедрами, потому что, мать твою, мне нужно, чтобы ее красивые губы обхватили мой член. Нужно сильнее, чем воздух в легких.

— Ладно, давай так, — рыкнул я, — я постараюсь не двигаться настолько, чтобы не повредить себе плечо. Но ты бредишь, если думаешь, что сможешь касаться меня своим ртом и руками, а я буду валяться здесь как статуя.

Она на секунду задумывается, а потом кивком соглашается:

— Хорошо. Но я не спущу с тебя глаз, мистер Бирн. Первый признак боли, и я останавливаюсь.

Она едва успевает договорить, как я тут же срываюсь с места:

— Договорились!

Я ощущаю, как ее пальцы скользят вдоль линии мышц на моем животе, медленно, дразняще, ноготки слегка царапают кожу. От ее прикосновений у меня по телу бегут мурашки. Она сводит меня с ума. Я не уверен, что когда-либо в жизни был настолько твердым.

Клара в последний раз прикусывает мою шею, оставляя после себя горячую, пульсирующую боль, и наконец начинает двигаться дальше.

Раздвинув мои ноги, она опускается между ними на колени, цепляется пальцами за резинку моих спортивных штанов и боксеров на бедрах, и начинает медленно стягивать их вниз, останавливаясь ровно там, где начинается моя эрекция.

Клара наклоняется, покрывая поцелуями и влажными облизываниями мой пресс, медленно скользя вниз, туда, где ткань еще скрывает мой член.

И все это время ее взгляд неотрывно прикован к моему, как и обещала.

Я опускаю руку вниз, запуская пальцы в ее волосы:

— Малышка, хватит меня дразнить, — срывается с губ сипло. И мне плевать, что при этом звучал как жалкий ублюдок.

Она смеется. Блядь, она реально смеется надо мной.

— О, кто-то у нас такой нетерпеливый, — мурлычет она, скользя рукой под мои боксеры и обхватывая меня у самого основания.

— Бляяядь, Клара... — выдыхаю я, выгибаясь. — Я знаю, что обещал не двигаться, чтобы не травмировать плечо, но, клянусь, ты сейчас заставишь меня нарушить это обещание.

Она стягивает мои спортивные штаны и боксеры до середины бедер, глядя на меня с хищной, до дрожи сексуальной улыбкой:

— Ну нет, мы же не хотим, чтобы ты оказался лжецом... правда?

Я даже не успеваю открыть рот, чтобы что-то ответить, как головка моего члена уже оказывается у нее в горле. Мои бедра дергаются вверх в резком, неконтролируемом движении.

Клара чуть отстраняется, обхватывая губами лишь головку, нежно посасывая, сводит меня с ума. Я пытаюсь позволить ей задать свой темп, но все рушится в тот момент, когда она резко заглатывает меня глубже, одновременно сжимая основание моего члена рукой, а ртом принимая столько, сколько может. И все это время ее глаза неотрывно смотрят мне в лицо.

— Ты такая… охринеть, какая красивая... Черт, если бы ты только могла увидеть себя сейчас моими глазами... Я никогда в жизни не видел ничего и никого красивее. — выдыхаю я.

Она стонет, не выпуская мой член изо рта, и я из последних сил удерживаюсь, чтобы не кончить прямо сейчас.

Мои пальцы путаются в ее волосах, но я не давлю, не заставляю брать глубже, я лишь направляю, задавая идеальный ритм.

— Вот так, Малышка... именно так... — рычу я, чувствуя, как волны удовольствия поднимаются все выше. — Ты моя хорошая девочка... такая хорошая...

Клара извивается, пытаясь хоть как-то ослабить напряжение, которое, я точно знаю, собирается между ее бедер. Она обожает, когда я так с ней разговариваю. И я едва сдерживаюсь, чтобы не прорычать ей, что после этого посажу ее на свое лицо и заставлю стонать еще громче.

Я чувствую, как мои яйца туго сжимаются, а бедра сами подаются вперед.

— Малышка, я сейчас кончу... — срывается с губ. — Я уже на грани...

Клара резко отрывается от моего члена с влажным, громким чмоком и бросает мне самую дьявольскую улыбку:

— Не двигайся, Роуэн. Я серьезно.

Да ради Бога, я сейчас сделаю все, что она скажет, лишь бы она не остановилась.

Особенно когда она устраивается верхом на моих бедрах и сдвигает в сторону свои шорты.

Моя рука находит ее бедро и сжимает его.

— Бери, что тебе нужно, Красавица.

Она опускается на меня одним плавным движением, и мы оба одновременно срываемся в стон. Проведя рукой по ее горлу, я направляю ее лицо к себе, я просто не могу больше терпеть ни секунды без ее поцелуя.

Клара начинает двигаться, нащупывая нужный ритм, и, наконец, ловит тот самый идеальный темп, который сводит нас обоих с ума. Она прижимается клитором к моему тазу, добиваясь нужного давления, чтобы свести себя с ума. Я набрасываюсь на ее рот, углубляя поцелуй, наклоняя ее голову, чтобы вкусить ее еще глубже, прежде чем оторваться и начать покрывать поцелуями ее шею и место за ухом.

Мы оба стремительно приближаемся к разрядке. Я чувствую, как она начинает пульсировать вокруг меня, в то время как мои пальцы скользят вниз по ее телу, дразня и подстегивая ее к финалу.

— Кончи для меня, малышка. Ты такая охуенно красивая, когда кончаешь на мой член. Покажи мне это.

Клара запрокидывает голову и выкрикивает мое имя, а ее киска судорожно сжимается вокруг меня, утягивая меня за собой в свободное падение. На ее имени я сам срываюсь с обрыва. Она обессиленно падает на меня, и я даже не рискую сказать ей, что ее голова врезалась мне в плечо.

Я не видел Киранa с того самого дня, когда мы вернулись домой после перестрелки. Прошло уже три дня. Я снова взялся за работу, хоть и с все еще с перевязанной рукой. Сегодня я попытался ему позвонить, но сразу попал на голосовую почту. Начал злиться, поэтому накатал Маку сообщение, чтобы шел ко мне в офис.

Через пару минут он заявился, развалившись в кресле, как будто не спал уже несколько суток. Под глазами у него темные мешки, волосы растрепаны сильнее обычного, а здоровенный зевок, который он выдал, едва усевшись, только подтвердил картину.

Я сегодня не в настроении ходить вокруг да около.

— Все нормально? — спрашиваю я.

Мак мотает головой, потом замирает на секунду, кивает... и снова зевает во всю глотку.

— Да, все окей. Просто не сплю. Голова забита всякой херней.

А, ну теперь понятно.

— Кто она?

Он вскидывает глаза и выпрямляется:

— С чего ты взял, что это девушка?

На этот раз я не удерживаюсь и смеюсь:

— Ох, братишка, когда ты так выглядишь, это всегда из-за девушки. Расскажешь, кто она?

Он снова мотает головой, замыкаясь в себе:

— Ничего особенного. Ладно, чего ты меня вообще вызвал?

Ладно, пока отпущу его, но потом я к этому разговору еще вернусь.

— Ты сегодня видел Кирана? Слышал от него что-то? Потому что я, нет, со дня стрельбы.

Мак опускает взгляд на свои руки.

— В последний раз, когда я проверял, он был у себя в комнате... Но, Роу, с ним что-то не так. Он явно не хочет ни с кем разговаривать.

Какого хрена?

— Нет уж, так дело не пойдет. Мы не проходим через дерьмо, особенно через тяжелое дерьмо, в одиночку. Ты это знаешь, Мак. Пойду его найду. Есть идеи, что с ним может быть?

Мак поднимает на меня глаза — почти точная копия моих — полные сомнений.

Наконец он тяжело вздыхает:

— Думаю, его здорово тряхануло из-за той стрельбы.

Вот теперь он привлек мое внимание. Я никогда раньше не оказывался в такой ситуации рядом с Кираном. Тогда он держался, как настоящий профи. Но мне стоило раньше проверить, как он себя чувствует. Я иногда забываю, то, что он ведет себя так, будто у него нет ни чувств, ни слабостей, еще не значит, что это правда.

Оттолкнувшись от стола, я выпрямляюсь и выхожу из кабинета. Мне нужно найти Кирана и разобраться, что на самом деле с ним происходит.

Постучав, я медленно открываю дверь в комнату Кирана и захожу внутрь. Он сидит за ноутбуком, в наушниках, полностью поглощен тем, что смотрит и слушает. Я подхожу ближе, а он даже не поднимает головы. Обычно он самый внимательный из всех нас.

Я не заглядываю в экран, честно говоря, мне плевать, чем он там занят. Просто захлопываю крышку ноутбука. Наконец он отрывается и смотрит на меня, с выражением, будто я застал его за чем-то постыдным. В глазах вспыхивает шок и... что-то очень похожее на вину.

Хм. Может, стоило все-таки посмотреть, что он там делал.

Киран резко выдергивает наушники из ушей, и его растерянность с виной быстро сменяются раздражением.

— Что ты тут забыл, Роу? — бурчит он.

— Это еще что за херня?

Я прищуриваюсь, замечая что-то на его лице, и, подняв руку, разворачиваю его голову, чтобы рассмотреть другую сторону. Как я и думал. на скуле расползается синяк.

— Киран, кто, блядь, тебя ударил?!

Он вырывается из моей хватки и сверлит меня злым взглядом:

— Тренировался с Райаном. Он меня поймал, пока я зевал. Ничего особенного.

Райан — его лучший друг, они вместе с детства, почти так же, как я с Келлумом. Проблема не в том, что он был с Райаном. Проблема в другом. Киран клялся нам, что завязал с подпольными боями больше двух лет назад, после того случая. История не моя, чтобы ее рассказывать, но злость кипит внутри.

— Ты снова дерешься?! Ты, блядь, ничему не научился в прошлый раз?!

Я чувствую, как лицо заливает жар гнева.

— Остынь. Я не дерусь. Я продолжаю тренироваться, потому что, на минуточку, выбиваю из людей информацию за деньги, Роуэн. Или ты уже забыл?

Ладно, тут он меня поймал.

— Ты прав. Моя вина. Я вообще не об этом хотел с тобой поговорить.

Киран кивает в сторону стула у его стола, мол, садись уже и заканчивай эту комедию. Закатив глаза, спрашивает:

— Что тебе надо?

— Ну, во-первых, ты сегодня просто лучик ебаного солнца. А во-вторых, почему ты от меня бегаешь?

Киран щурится, потом отводит взгляд. Я сразу понимаю: сейчас начнется вранье.

— Я не бегаю. Просто был занят последние несколько дней.

Он больше не смотрит мне в глаза, и я знаю — просто так он к разговору не вернется.

— Киран, поговори со мной. Что происходит?

Он молчит. И я тоже. Мы сидим так минут десять, прежде чем он сдается. Я слышу сдавленный, рваный вдох, и потом он тихо говорит:

— Я видел, как тебя подстрелили. Ты сильно кровоточил... А если бы ты умер?

Эти слова вышибают из меня весь воздух. Я не ожидал, что он будет со мной настолько откровенным.

— Мне жаль, что это тебя так напугало. Знаешь, забавно, я совсем недавно разговаривал об этом с Кларой. Я здесь, Ки, живой и целый. С вами все в порядке. Ретт называет меня папой, а Клара наконец-то призналась, что любит меня. Честно? Лучше у меня еще никогда не было. Я осторожен там, на улицах. Ты это знаешь. Но вместе с тем, я не всесилен. Я не могу предотвратить все дерьмо. Все, что я могу, это выкладываться на полную, когда начинается заваруха. И еще, сделать все, чтобы если вдруг эта жизнь когда-нибудь меня настигнет, вы все были в безопасности. Чтобы о вас позаботились. Со своей стороны я сделал все, чтобы, даже если больше ни на что не останется времени, хотя бы это было закрыто.

Наконец его взгляд снова встречается с моим. В его глазах крутится столько страха и тревоги, что у меня перехватывает дыхание.

Он неловко ерзает на месте:

— Я все понимаю. Просто... ты мой старший брат. Ты взял на себя все после того, как убили Ма и Па... А потом видеть тебя подстреленным, это немного выбило меня из колеи. Но правда, сейчас все нормально. Ты прав, ты всегда осторожен, и это же не так, чтобы тебя каждую неделю стреляли.

Эти почти два года мира, что у нас были, убаюкали меня, заставили забыть, каково это, жить на передовой.

— Ты точно в порядке? Иногда нормально, если накрывает.

Он отмахивается:

— Нет, все нормально. Где Ретт? Я соскучился по нашему Маленькому Медвежонку.

Решаю больше не давить и усмехаюсь:

— Он на улице, купается с Флинном и постоянно о тебе спрашивает.

— Это потому что я его любимчик, — важно заявляет он, выпячивая грудь вперед как раз в тот момент, когда пущенный мной антистрессовый мячик смачно врезается ему прямо в нее.

Он заливается настоящим, искренним смехом и, разворачиваясь к выходу, на ходу бросает через плечо:

— Эй, Роуэн?

Я поднимаю взгляд. В этот момент он выглядит гораздо моложе своих двадцати трех лет. Они все такими становятся, когда им нужен отец... а кроме меня теперь больше никого нет.

— Что? — откликаюсь я.

Киран чуть смущенно улыбается:

— Мне нормально, если вы все будете называть меня Ки.

Не в силах сдержать улыбку, я киваю ему, и он снова разворачивается и выходит за дверь. Киран не позволял нам звать его Ки с тех самых пор, как умерли наши родители. Мама всегда так его называла, потому что говорила: он ключ⁶ ко всему порядку в семье. Если Киран воспринимал что-то всерьез, мы все тоже сразу собирались и становились серьезными. Но стоило Ки настроиться на баловство, и родители оказывались в меньшинстве: трое против двоих, без шансов. С ощущением, что в моем доме наконец снова воцарился порядок, я направляюсь в кабинет, чтобы разобраться, что мне, черт возьми, делать с Николаем.