В безопасности, обещаю

Глава 22

Клара

Мы с Реттом играем в его комнате, разыгрывая сценки с фигурками супергероев, когда в дверь резко стучат. Проходит меньше пяти секунд, и Киллиан вальяжно входит. Его лицо каменное, и у меня сразу в животе все сжимается.

— Что случилось? — спрашиваю, напрягаясь.

Он смотрит на Ретта, тот полностью поглощен игрой, и снова переводит взгляд на меня:

— Мэм, мистер Бирн приказал доставить вас в безопасный дом до дальнейших указаний. У вас есть пять минут, чтобы собрать вещи. Потом мы уходим.

Во мне вскипает злость. Кто он, черт возьми, такой, чтобы так решать за нас? Схватив телефон, я набираю его номер. Он отвечает на первом же гудке, по звукам понятно, что у него включен блютус. Жаль, но мне плевать.

— Пре... — начинает он.

— Роуэн, ты охренел? — перебиваю его, не давая договорить ласковое прозвище. — Ты, блядь, кто такой, чтобы просто взять и отослать нас с Реттом? Без объяснений, без предупреждения? Без малейшего понятия, на сколько, куда и зачем? Ты даже не нашел в себе мужества позвонить и сказать это лично. Просто спрятал нас, когда тебе так удобно?

Он перебивает меня, не давая выплеснуть все до конца:

— Эй, стой, это вообще не так, как ты думаешь, детка. Мы уже разобрались с делами, с бизнесом. Но, Клара, мы ошибались. Престон не работал с русскими. Я прошу, поезжайте с Киллианом. Вы с Реттом будете в безопасности, а я приеду сегодня ночью. Нужно кое-что проверить, но я клянусь, малышка, я приеду. Буду там до того, как начнется вечерняя рутина Ретта.

Он делает паузу, и я чувствую, как его голос дрожит от напряжения:

— Я люблю тебя. Люблю вас обоих до безумия. Как только все закончится, мы сыграем ту самую свадьбу, о которой говорили. Да?

По щеке скатывается слеза.

— Да, я тоже тебя люблю. И Ретт тоже. Просто... приедь за нами до того, как мы успеем по тебе слишком сильно соскучиться. Хорошо?

— Обещаю.

Он сбрасывает звонок, и я выдыхаю, переводя взгляд на Киллиана.

— Мы будем готовы через пять минут.

Мы были готовы за восемь минут. Ну и ладно, все равно он бы без нас никуда не уехал.

Я только успела пристегнуть Ретта и сама захлопнула ремень безопасности, как Киллиан выехал со двора. Понятия не имею, куда мы едем и насколько это далеко и, честно говоря, даже не собираюсь спрашивать. Киллиан, в общем-то, нормальный. Просто мы не разговариваем. Он делает свою работу, и, похоже, делает ее хорошо. Но он не из тех, кто заводит беседы. И это меня более чем устраивает.

Потому что, несмотря на то что мы с Реттом вроде бы начали оттаивать рядом с Бирнами, мужчин мы все еще не любим. Киллиан не пытается подружиться, и я тоже. Если подумать, мы с ним в этом идеально совпадаем.

Мы едем уже довольно долго, и я больше не могу терпеть.

— Мы можем остановиться? Ретт и я хотим в туалет, — говорю, стараясь держаться спокойно, но внутри уже все ноет от этой поездки в никуда.

Киллиан мельком смотрит на меня в зеркало заднего вида и коротко кивает:

— Да. Тут впереди будет заправка. Я залью бензин, пока вы с ним сходите.

— Спасибо, — тихо говорю.

Он оказался прав, заправка действительно совсем рядом. Мы даже не проехали и пяти минут, как уже сворачиваем с трассы. Я выхожу с Реттом, и мы направляемся к туалету, пока Киллиан заправляет машину.

Разумеется, Ретт не может никуда пойти без Роуэна или Сэйфа. Он относится к своим «телохранителям» очень серьезно. А раз Роуэна с нами нет, значит, Сэйф должен сопровождать нас в туалет. Спорить с ним у меня нет сил, да и все равно бы не переубедила. Он крепко прижимает Сэйфа к себе одной рукой, а другой держит меня за пальцы. Мы направляемся в туалет и по очереди справляем нужду, так Сэйфу удается остаться в стороне от всех этих мерзких микробов.

После того как вымыли руки, мы идем обратно к машине. Киллиана не видно, может, он тоже пошел в туалет. Мы успеваем сделать всего три шага от здания, как по телу пробегает волна мурашек. Волоски встают дыбом. Он здесь. Я чувствую его.

Резко оборачиваюсь к Ретту и, стараясь говорить четко, приказываю:

— Прячься. Прямо сейчас. И не выходи, пока за тобой не придет папа или кто-то из твоих дядей. Ты должен остаться в укрытии, понял?

Глаза Ретта моментально наполняются слезами.

— Почему? Что случилось?

— Опасность, — выдыхаю дрожащим голосом. — Иди. Папа придет за тобой, малыш, я обещаю. Я так сильно тебя люблю, Ретт.

Целую его в макушку, слезы катятся по щекам, и разворачиваю его, чтобы он мог убежать.

Он не успевает пробежать и четырех шагов, как Престон резко дергает его за руку и поднимает в воздух. Ретт срывается на крик, и я, не раздумывая ни секунды, бросаюсь вперед, врезаясь в Престона всем телом. Ретт вырывается и падает на асфальт.

Звук его падения отзывается в моей голове, как взрыв. Я не могу повернуться к нему, Престон уже сжал мою шею и оттаскивает назад, к своей машине, если я правильно поняла. Его пальцы вдавливаются в кожу, мне тяжело дышать, паника глухо гудит в ушах.

Перекинув взгляд через его плечо, я вижу, как Ретт, задыхаясь от боли, поднимается с земли. Он не издает ни звука. Держится за правую ногу и руку, все лицо в ссадинах, кожа сбита. Его глаза, полные слез, находят мои, и он молча складывает руками «Я тебя люблю».

А потом, разворачивается и бежит к деревьям за заправкой.

Я слишком сосредоточена на том, чтобы убедиться, что он добежал до леса. Слишком, чтобы заметить укол. Игла вонзается в кожу, и мое тело становится невыносимо тяжелым. Каждое движение дается с усилием, веки налиты свинцом. Престон наклоняется ко мне, его дыхание жаркое и злобное, и шепчет прямо в ухо:

— Я скорее убью тебя, чем позволю быть с кем-то еще, шлюха.

Страх, паника и ужас захлестывают меня с головой. Тело сотрясается от бессилия и ужаса. А потом наступает тьма. Голова раскалывается. Что я делала прошлой ночью? Все тело ломит, но не так, как бывает, когда Роуэн лежит рядом, обнимая меня своим весом.

Кстати, а где Роуэн?

Я пытаюсь пошевелить руками, чтобы приподняться, и тут же дергаюсь назад. Что это было за звук? Холод. Здесь жутко холодно. И меня подташнивает.

Решаю открыть глаза, медленно, осторожно. Вижу стены. Сырые, промозглые. Серая комната. Пахнет плесенью. Подвал? Все возвращается мгновенно. Престон. Господи, Престон меня похитил. Меня вырвало из нормальности. Меня держат где-то. В подвале. Черт, Ретт.

РЕТТ.

Господи, пожалуйста, пусть Киллиан и Роуэн успели добраться до него. Я всхлипываю так громко, что мне плевать, кто услышит. Меня разрывает изнутри. Мой бедный малыш… О чем я вообще думала, отправляя его одного вчера? Что, если с ним что-то случилось? Как Роуэн вообще поймет, что нас нет? Грудь сжимает, дыхание сбивается. Паника накрывает, будто меня топит. Я зажмуриваю глаза, вцепляясь в ту крошечную надежду, которая осталась.

Прошу… умоляю всех, кто может услышать, пусть мой ребенок будет в безопасности. Пусть его найдут и вернут Роуэну. Я отдам себя без сопротивления. Просто, пожалуйста… пусть они будут в порядке.

Не знаю, сколько времени я уже сижу на этой жесткой, колючей койке. Все тело затекло, мысли спутаны. Дверь скрипит, медленно открываясь, и я тут же скукоживаюсь, пытаясь прикрыть руками самые уязвимые места — сердце, живот.

Смех. Безумный, леденящий. Он отдается эхом по бетонным стенам.

— О, Клара… ты, блядь, думала, что я идиот? Ты реально считала, что сможешь спрятаться от меня? Тупая, тупая шлюха.

Я дрожу, как осиновый лист, но знаю — молчать нельзя. Вспоминаю Роуэна. Его голос в голове, его сила в моей груди.

Выпрямляюсь насколько могу и, собрав все, чему он меня научил, выдавливаю:

— Где Ретт?

Его ухмылка — самое мерзкое, самое злое, что я когда-либо видела. И я до смерти боюсь того, что он сейчас скажет.

— Этот маленький выродок? — тянет он с усмешкой. — Его больше нет. Но не волнуйся, мы заведем другого. И еще одного. Пока не получится нормальный сын. А потом я убью тебя. И сам его выращу.

У меня темнеет в глазах, в ушах начинает звенеть. Тело подрагивает, я с трудом сдвигаюсь с места, ровно настолько, чтобы не вырвать прямо на койку.

Меня рвет на пол.

В тот же миг по комнате проносится крик. Он такой… отчаянный, такой мучительный, что кажется, будто сердце разрывается.

Проходит несколько секунд, прежде чем я понимаю, что кричу я.

Нет, он, должно быть, лжет, это не может быть правдой, только не мой ребенок. Его смех перекрывает мои рыдания.

— О, сейчас будет весело. Пора напомнить тебе, где твое место… и что бывает, когда ты пытаешься уйти.

Его ботинок врезается мне в ребра, прежде чем его кулак ударяет меня в висок. И впервые в жизни я благодарна за то, что меня вырубило. Потому что только в отключке эта боль наконец отпускает.