В безопасности, обещаю

Глава 23

Роуэн

Двадцать часов назад

Как только переступаешь порог, сразу чувствуешь пустоту. Сейчас это не дом, а просто четыре стены и пустая оболочка. Жизнь, которая была здесь, будто ушла вместе с Кларой и Реттом.

Но у меня нет времени думать об этом. Нас шестеро, и мы быстро поднимаемся в тех-комнату Мака. К счастью, она огромная, и мы все спокойно помещаемся. Комната уставлена мониторами, клавиатурами и еще кучей всяких штук с проводами, назначение которых я даже не берусь угадывать.

Мак сидит за столом у дальней стены и сразу же начинает строчить по клавишам и кликать мышкой. Примерно пятнадцать экранов вспыхивают одновременно. На каждом видео с разных углов с камер наблюдения. Как он это делает и что вообще ищет, выше моего понимания.

Мы все молча наблюдаем за экранами, пока Деклан, в конце концов, не теряет терпение:

— Мак, что, блядь, мы вообще ищем? Мы же не можем помочь, если даже не знаем, какого хрена происходит.

Мак отвечает так, будто разговаривает не с нами, а сам с собой:

— Оно у меня на кончике пальца... Я знаю, кто это. Я ЗНАЮ. Где, черт возьми, доказательства? Они здесь, я уверен.

Его пальцы летают по клавишам, он не отрывает глаз от мониторов, перескакивая с одной камеры на другую.

Я уже собирался предложить сделать перерыв, у Мака на лице было написано, что он на грани нервного срыва, как вдруг он взрывается:

— Вот! Нашел, мать его!

Он разворачивает изображение на экране, и мы, наконец, видим, кто помогал Престону. Первая четкая картинка.

Сердце падает куда-то в пятки, в животе все переворачивается. Меня буквально подташнивает.

Мои братья хором замирают. От кого-то сбоку слышу приглушенное:

— Не может быть, блядь…

Но я сам не могу вымолвить ни слова. Хватаю телефон из кармана и тут же набираю Киллиана. Эти двадцать секунд, пока идет звонок, самые худшие в моей жизни. Но все, что я получаю, это его голосовая почта.

Я срываюсь с места и смотрю прямо на Мака:

— Найди их. Найди их немедленно.

Маку хватает меньше пяти минут, чтобы вытащить их местоположение на телефон. Раньше я чувствовал себя виноватым за то, что поставил на них трекеры. Сейчас же, я чертовски благодарен, что оказался тем самым параноидальным ублюдком.

Он протягивает мне телефон, и я моментально замираю, я нихуя не понимаю. Их трекеры не вместе.

Киран, заглянув мне через плечо, озвучивает мою мысль вслух:

— Они не вместе? Да ну нахрен, так не может быть.

Но оба трекера двигаются. Один — явно в машине. Второй — пешком.

Я поднимаю глаза на братьев, и впервые с тех пор, как умерли родители, чувствую себя по-настоящему сломленным:

— И что мне делать? Я не могу быть в двух местах одновременно.

Флинн сжимает мне плечо, а Деклан говорит:

— Мы все равно проезжаем первую точку, чтобы попасть ко второй. Мы поедем на обе. Мы вернем их, Роу. Клянусь тебе, мы вернем твою семью. Любой ценой.

Кивнув, я надеваю маску — холодного, беспощадного, безжалостного ублюдка. Я не спасу жену и сына, если буду рыдающим мужем и отцом. Нет. Я их заберу. И пусть хоть кто-нибудь попробует встать у меня на пути.

Мы влетаем на старую заправку, колеса визжат, когда я резко паркуюсь. Глаза не отрываются от экрана, мигающая точка на карте пронзает сознание, будто лазер. У всех нас сейчас открыто одно и то же приложение. Самое страшное в том, чтобы найти Ретта и надеяться, что он невредим? Он не услышит, если мы будем звать его.

Я сразу направляюсь в сторону леса и бросаю взгляд на Ки:

— Он в лесу?

Киран пожимает плечами:

— Или Сэйф в лесу. Роуэн, ты подумал о том, что он может быть не с мишкой?

Подумал ли я об этом? Что за тупой, блядь, вопрос? Последние почти два часа я не думаю ни о чем, кроме как о каждой возможной херне, в которую мы можем вляпаться. Но говорить это вслух будет бесполезно. Поэтому я просто молча киваю и продолжаю двигаться вглубь леса.

Я веду нас шестером вперед, двигаюсь быстро и бесшумно, на случай, если он тут не один. Мы подходим к мигающей точке, которая перестала двигаться примерно сорок пять минут назад, и я ловлю себя на том, что затаил дыхание. Глаза лихорадочно бегают по всей поляне. Мы прямо здесь, на месте.

Ну же, Медвежонок… Где ты?

Замечаю движение краем глаза, и сразу срываюсь с места, бегу что есть сил, падаю на колени и скольжу вперед, пока не останавливаюсь прямо перед телом моего мальчика, смятым и безжизненно лежащим на земле.

Я кричу:

— Нашел его!

И медленно тянусь рукой, чтобы откинуть кудри с его лица. Но стоит мне коснуться его, как он выдает пронзительный крик, такой, что звенит в ушах. Его карие глаза вылетают на меня, наполненные паникой, страхом, ужасом. Он дрожит, вцепившись в мишку, которого я когда-то подарил ему. И тогда я замечаю, левая сторона его лица ссадина на ссадине, все опухло.

— Папа? Папочка! — Он бросается ко мне, обвивает руками, и я подхватываю его, прижимая к себе. Второй рукой хватаю Сэйфа и поднимаюсь на ноги.

Мы окружены моими братьями. Я держу сына в объятиях и понимаю, что хотя бы физически с ним все не так уж плохо — ничего необратимого.

И я больше не могу сдерживаться. Глаза моментально наливаются слезами, и они начинают падать одна за другой. Такое облегчение я не чувствовал никогда в жизни.

Прижимая его крепче, я вдруг замечаю, левая рука и нога почти не обнимают меня. Правая сжимает с такой силой, будто он боится, что я исчезну… а левая будто чужая.

Я тут же меняю положение, чтобы поддержать его с этой стороны, надежнее, крепче.

Салли встает рядом и показывает на пальцах то, о чем я думаю, но не могу спросить вслух, так как руки заняты:

— Медвежонок, нам нужно, чтобы ты рассказал, что случилось. Как ты оказался здесь?

Ретт старается как может. Он еще даже не совсем пятилетний, и левая рука почти не слушается, но несмотря на это, нам удается сложить общую картину.

Они остановились, чтобы сходить в туалет. Появился Престон. Он швырнул Ретта через всю парковку (и за это я сниму с него кожу). Клара крикнула сыну, чтобы он бежал куда-нибудь, где будет безопасно, и ждал меня. Он спрятался в лесу и не выходил, пока я не пришел. Киллиана он не видел. Да и вообще никого — ни врагов, ни друзей. Что, наверное, даже к лучшему, учитывая обстоятельства.

Прижав его крепко к себе, мы выходим из леса. Деклан настаивает, чтобы он осмотрел травмы, как только мы вернемся к внедорожнику. После пары минут препирательств я соглашаюсь, но при одном условии: Ретт остается у меня на руках.

Когда мы были пацанами, Деклан всерьез клялся, что станет парамедиком. Он так в это верил, что изучал все, что мог, заставлял нас устраивать ему опросы по травмам, болезням, методам первой помощи.

А потом в нашу жизнь врезалась реальность: все, чем мы можем быть, это винтиками семейного бизнеса.

Я держу Ретта, пока Деклан осторожно осматривает его.

Флинн переводит, пока Деклан говорит вслух:

— Плечо вывихнуто. И минимум, растяжения колена и лодыжки, максимум, переломы. Ему нужны снимки, Роу. Больница. Или хотя бы неотложка.

Я знаю, он прав. Но я скорее сдохну, чем снова оставлю его одного. Я поворачиваюсь к своим братьям:

— Так, поехали. Салли, Киран, Мак — вы следуете за Кларой. Мне нужна точная локация и план спасения к тому моменту, как мы выйдем из приемного.

План готов. Трое уезжают. А я как можно осторожнее пристегиваю Ретта в кресле, чтобы мы наконец отвезли его туда, где ему помогут.

Три часа спустя мы выходим из больницы, с пакетом лекарств и мальчиком в двух гипсах. У него сломана лодыжка, плечевая кость и ключица. Препарат, который ему дали, настолько сильный, что он уже вырубился. Хотя, возможно, даже не из-за лекарства, после всего, что он сегодня пережил, неудивительно, что организм просто выключился. Думаю, он проспит до конца дня и всю ночь.

Но он держался, как настоящий солдат. Ни слезинки, ни паники, только стиснутые зубы и отвага. Он гораздо больше похож на меня, чем я когда-либо думал. Что иронично, учитывая, что в нем нет ни капли моей крови.

Я аккуратно пристегиваю его ремнем, затем устраиваюсь сам, а с другой стороны его крепит Флинн. В это время Деклан звонит остальным троим.

Киран отвечает еще до того, как гудок обрывается:

— Как он?

Деклан резко бросает:

— Что у вас?

Я и так на взводе, больше невыносимо не знать, что происходит, поэтому перебиваю обоих:

— Сначала Киран. Что ты для меня нашел?

Он неловко откашливается:

— Тебе это не понравится. Она в Аризоне. Мы выяснили, что ее держат в каком-то доме. Самое странное, это обычный жилой район. Пока не знаем, имеет ли это значение, но местоположение у нас есть. Мы уже на борту, летим в Аризону. Второй самолет ждет вас. Чемоданы уже загружены, даже один для Медвежонка. Кстати, как он?

Мы сообщаем им все о травмах Ретта, и решаем, что они будут наблюдать за домом, пока мы не прилетим и не разработаем четкий план.

А когда все это закончится, я заберу их от всего этого дерьма. Черт с ним, с бизнесом, с городом, с врагами. Я смогу уберечь их, если мы будем на чертовом необитаемом острове. Там, где нас никто не найдет.

Мы в отеле в пяти минутах от того дома. Ретт то засыпает, то просыпается уже почти двенадцать часов. Сейчас он снова вырубился, лежит у меня на коленях: ноги по обе стороны от моей талии, его хорошая рука обнимает меня за шею, а та, что в гипсе, прижата к телу крошечной детской перевязкой. Такой маленькой, что я вообще удивлен, как она его держит. Он уткнулся носом мне в плечо и тихонько посапывает, пока я держу его одной рукой, не давая соскользнуть.

Мы обсуждаем план действий. Я должен вытащить Клару как можно скорее, но Мак только что поднял важную тему.

— Мы вообще не понимаем, во что ввязываемся. Она точно там, но что нас ждет внутри — без понятия. Эти два уебка с ней? Или она одна? Или нас там целая, блядь, армия поджидает? Надо быть осторожными.

Я разрываюсь изнутри. Единственное, что знаю — женщина, которая держит в руках мое сердце и душу, находится в этом доме. С тем ублюдком, которого она когда-то называла своим. И мы даже не знаем, в каком она состоянии. Господи, пусть она жива. Позволь мне вытащить ее из этого кошмара.

— Да пошла на хрен осторожность. Я зайду туда с пушками наперевес прямо сейчас. Ты, похоже, не понял, что мне вообще похуй, что придется сделать. Мы вытащим ее. Прямо сейчас. Это приказ.

Киран делает шаг вперед:

— Слушай, Роу, я даже представить не могу, что ты сейчас чувствуешь. Но ты не можешь ворваться туда с пистолетом наперевес. Во-первых, она может попасть под перекрестный огонь. А во-вторых, у тебя на груди спит твой ребенок. Ему нужны живые и целые родители. Мы вытащим ее. Но при этом сделаем так, чтобы погибли только предатель и тот ублюдок.

Я сжимаю свободной рукой волосы и резко дергаю, не могу больше сдерживаться. Пытаюсь, но все равно срываюсь, вырывается наружу, будто разрывает изнутри:

— Ты не понимаешь! Ты всего не знаешь! Нам нужна она. Мы не можем… Киран, я не переживу, если ее не станет. Я не смогу. Без нее меня нет.

Вдруг Мак резко вскакивает с кресла:

— Сука, я в системе. — Он хохочет, не веря себе. — Я в его системе!

Я аккуратно, насколько могу, подвигаюсь ближе к его ноутбуку — у меня на груди все еще спит Ретт. Мы вместе просматриваем систему безопасности. Минут через пятнадцать находим ее. Она в подвале. И Престон там же.

Мак включает звук. Мы успеваем услышать только конец их разговора:

— Пора напомнить тебе, кому ты принадлежишь, и что бывает, когда ты пытаешься сбежать.

У меня внутри все обрывается, когда его ботинок со всего размаха врезается ей в ребра. Единственное, что удерживает меня на месте, это спящий мальчик у меня на груди.

Не в силах сдержаться, я зарычал:

— Мы идем СЕЙЧАС!