В безопасности, обещаю

Глава 15

Клара

Когда Роуэн остановил нас в ванной, не позволив зайти слишком далеко, и сказал, что нам нужно поговорить, признаюсь, я запаниковала. Я до сих пор не понимаю, что вообще происходит. Ретт и я весь день провели в комнате Роуэна, устроив себе киновечер, потому что не знали, как себя вести. Теперь я понимаю, это было не самое лучшее решение.

Я, конечно, знаю, что Роуэн — это не Престон. Он не станет срываться на нас, не станет обрушивать на нас свой гнев и кулаки. Но когда он снова остановил меня всего несколько минут назад, что-то щелкнуло в голове, и я моментально скатилась в режим «бей или беги».

Роуэн выводит нас из своей комнаты и останавливается перед дверью, за которой, я точно знаю, находится спальня Деклана. Я окончательно запуталась, но, сделав глубокий вдох и увидев его спокойное лицо, все-таки решаю последовать за ним. Он открывает дверь, легко потянув меня за собой, и, проходя внутрь, щелкает выключателем на стене.

У меня глаза на лоб лезут. Мой мозг просто отказывается воспринимать то, что я вижу. Это точно не комната Деклана. Планировка комнаты в точности повторяет спальню Роуэна. Но сама комната... это настоящая мечта трехлетнего мальчишки.

Правая сторона комнаты оформлена целиком в стиле тех четырех черепашек, которыми так помешан Ретт. На стенах, огромные настенные фрески с ними в боевых позах. Полноразмерная кровать застелена постельным бельем с черепашками: одеяло, подушки, даже плюшевые игрушки всех четырех черепах аккуратно разложены. На тумбочке рядом с кроватью стоит небольшой ночник, аккуратно посередине. Комод придвинут к стене ближе ко входу. Дверь в гардеробную расположена чуть дальше, почти по центру этой огромной комнаты.

Каркас кровати, тумбочка и комод сделаны из темного дерева с теплым, насыщенным оттенком. На комоде лежит белый конверт. Я вижу его, но не решаюсь даже притронуться.

Вместо того чтобы смотреть дальше, я резко поворачиваю голову влево, и замираю. Эта часть комнаты выглядит так, будто здесь взорвался целый детский спортзал.

Встроенный батут прямо в комнате, настоящая скалодромная стенка, мягкие маты для прыжков, горка... все это уместилось на одном участке. У меня челюсть отвисает до пола. И это я еще молчу про огромный ящик с игрушками, стоящий у стены, ближе к той двери, за которой, судя по всему, находится ванная.

Когда... когда они вообще успели все это сделать? Как? Зачем? В голове роятся тысячи вопросов.

Я в панике смотрю на Роуэна. Горло сдавливает, вырывается сдавленный всхлип, но я все-таки выдавливаю из себя:

— Что... Что это все значит?..

Улыбаясь, он поднимает руку и ладонью нежно обхватывает меня за шею.

— Это комната Маленького Медвежонка, — тихо говорит он. — Он может спать с нами столько, сколько захочет. Но теперь у него есть и своя собственная комната. У него есть своя площадка на улице и бассейн, в котором он может плавать, если кто-то из нас будет рядом. Он может бегать по дому сколько угодно и как угодно. И ты тоже можешь. Я не веду сюда свои дела. В этом доме не проходят никакие встречи. Вам с ним больше не нужно ходить на цыпочках.

Я выдыхаю, дрожащим, прерывистым вздохом. На душе будто становится легче. Он услышал меня. И прошлой ночью. И несколько минут назад.

Ему даже не пришлось вытягивать из меня слова, он просто услышал. И, к моему величайшему удивлению, он все исправил. Он создает для нас место, где не нужно ходить по тонкому льду. Где никто не срывается в гневе, как это было раньше. Где мы можем просто быть собой.

Он хочет нас. Просто нас. Без условий, без оговорок.

Он не сказал это вслух, но теперь, когда я наконец открыла глаза и увидела все, что этот потрясающий мужчина сказал и сделал для нас, стало очевидно.

Он нас любит.

— Спасибо, — шепчу я и бросаюсь ему на шею.

Его вторая рука тут же обвивает мою талию, притягивая меня ближе.

Наши губы встречаются в самом медленном и чувственном поцелуе, который он когда-либо мне дарил. Каждый его поцелуй, будто первый раз снова и снова. Когда мы наконец отрываемся друг от друга, он медленно открывает глаза и с озорной усмешкой произносит:

— Есть еще кое-что.

Роуэн поднимает белый конверт с комода и протягивает его мне. Озадаченная, я сначала смотрю на конверт, потом на него.

— Прежде чем ты откроешь, — говорит он тихо, — я хочу, чтобы ты знала, это просто возможность. Возможность, которую у тебя забрали. Ты не обязана ничего с этим делать. Никого ты не обидишь. Я просто хочу, чтобы у тебя был выбор, если ты захочешь.

Он начинает нервничать. Переминается с ноги на ногу. В его глазах мелькает дикая тревога, граничащая со страхом.

Становится еще непонятнее. Я беру незапечатанный конверт, осторожно достаю из него сложенный втрое лист бумаги. Разворачиваю его и начинаю читать.

Я еще даже не успела осознать, что читаю, как Роуэн вмешивается:

— Это всего лишь запись на консультацию. Мы даже можем туда не идти. Я помню, ты говорила, что твой бывший отказался дать разрешение на операцию. Я просто хочу, чтобы это решение было за тобой. Мое чувство к нему не изменится, что бы ты ни выбрала.

Я стою, потрясенная до глубины души.

В руках у меня, подтверждение записи на консультацию к одному из лучших нейротологов ⁴Восточного побережья. Прием назначен через три недели. Я поднимаю глаза и встречаю взгляд Роуэна, его невероятные зеленые глаза полны любви... и в то же время в них читается тревога.

Все, что я могу выдавить из себя:

— Это невозможно...

Он смотрит на меня так, будто в его сердце сейчас умещается целый мир. Не в силах больше сдерживаться, я обвиваю руками его шею и притягиваю его губы к своим, вкладывая в этот поцелуй все, что бурлит во мне.

Каждое чувство, каждая эмоция, все вырывается наружу в этом поцелуе. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного. И в этот момент меня накрывает, словно товарный поезд.

Я люблю этого мужчину.

Люблю так, как будто готова отдать ему все, что у нас есть, доверить ему нашу жизнь, нашу безопасность, наше счастье.

Я начала готовить, чтобы хоть как-то отвлечься от урагана событий, который закрутил мою жизнь. Киран и Ретт куда-то ушли. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что они либо в спортзале, либо на улице. С тех пор как Ретт решил, что, помимо меня и Роуэна, его самый любимый человек на свете — это Киран, он его просто не отпускает ни на шаг.

Киран в последнее время тренируется на улице, а Ретт играет рядом.

Я возвращаюсь к плите, сосредотачиваясь на готовке, как вдруг до меня доносятся шаги, кто-то идет в мою сторону. Мое внимание снова рассеивается. С таким темпом я никогда не закончу это марсала⁵.

Поворачиваясь поприветствовать Роуэна, я удивленно замираю. В кухню заходит не он, а его лучший друг, и по совместительству мой бывший начальник.

— Мистер О'Брайен, — вежливо приветствую я его.

Он отвечает мне ослепительной улыбкой, такой, какая, похоже, досталась всем мужчинам из семьи Бирн и их друзьям.

— Только не «мистер», Клара, — смеется он. — Называй меня Келлам или просто Кел. Ты больше не работаешь на меня, а мой лучший друг по уши в тебя влюблен.

Я тепло улыбаюсь и качаю головой:

— Конечно, Келлам, прости. Чем могу помочь?

— Я на самом деле Роуэна ищу. Он у себя в кабинете?

Я, обернувшись к плите, отрицательно качаю головой:

— Нет, он уехал вместе с Декланом. Но Киран, Мак и близнецы здесь.

Как по заказу, близнецы с грохотом скатываются вниз по лестнице и влетают на кухню. Они обнимают меня с двух сторон, а затем по очереди целуют в макушку.

— Привет, Мамочка-Медведица! Помощь нужна? — весело спрашивают они.

Я не удерживаюсь и смеюсь над этим нелепым прозвищем, которое братья Роуэна упорно ко мне приклеили.

— Нет, спасибо, что предложили. Все почти готово. Келлам зашел поговорить с Роуэном.

В голову тут же лезут мысли, как это может выглядеть со стороны: я одна на кухне с мужчиной.

Паника подступает.

— Я ведь сразу сказала ему, что Роуэна нет, — быстро проговариваю я, будто оправдываясь. — Может, он сам ему позвонит, или кто-то из вас поможет. Я не знаю... Но это все, о чем мы говорили. Он попросил звать его Келламом, но я все равно могу называть его мистером О'Брайеном. Это даже правильнее будет. Так и сделаю.

Я в третий раз за сегодня возвращаюсь к плите, пытаясь сосредоточиться. Позади меня слышны приглушенные голоса парней.

Через мгновение шаги удаляются в ту сторону, откуда пришел Келлам.

Мое тело расслабляется, он ушел. Келлам не из семьи Бирн, и я не до конца понимаю, как тут вообще устроены порядки. Да и ощущения рядом с ним совсем не те, не такие теплые, как с остальными.

— Клара, — окликает меня Флинн.

Он говорит тихо, осторожно, но все равно умудряется меня напугать.

— Прости, что я с ним заговорила, — торопливо начинаю я. — Я понимаю, тебе придется сказать об этом Роуэну. Все в порядке, правда. Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы. Все хорошо.

Флинн молчит несколько секунд, а потом снова спокойно заговорил:

— Клара, ты можешь разговаривать с кем захочешь. Роуэн что, запрещал тебе? Если да, скажи мне. Я ему бошку снесу за такую дурь.

Я в шоке поднимаю на него глаза.

— Нет, — тихо выдыхаю я. — Просто... я знаю, что мне нельзя.

В этот момент по коридору снова раздаются шаги. И через секунду в кухне появляется Роуэн. На его лице расплывается широкая улыбка. Он на выдохе произносит:

— Красавица.

Быстро подходя ко мне, он заключает меня в свои сильные объятия, прижимает к себе, утыкается лицом в мою шею и глубоко вдыхает.

— Черт, как же я скучал. Как прошел твой день?

Понимая, что лучше уж сразу сорвать пластырь, особенно пока Ретт на улице, я выпаливаю все разом.

Договорив, торопливо добавляю:

— Прости, мне не стоило с ним разговаривать.

Лицо Роуэна становится каменным. Вот дерьмо.

— Красавица, — медленно произносит он, — ты можешь говорить с кем угодно. Я — не он. Ты свободна делать все, что хочешь.

Он пытается смягчить выражение лица, но единственное, что действительно становится мягче, — это его глаза. Они всегда смотрят на меня с теплом.

— Прости, — вздыхаю я. — Просто... это привычка. Наверное, я только что напугала твоего лучшего друга.

На этот раз он смеется. И жесткие черты его лица окончательно тают.

— И правильно, — усмехается он. — В последнее время он слишком прилипчивый. Тебе нужна помощь с ужином?

— Нет, я почти закончила.

— Ладно, малышка. Тогда я накрою на стол.

Не дав мне возможности что-то ответить, он направляется к шкафам. И в который раз я вспоминаю, каким добрым и заботливым человеком он остается, несмотря на все свои внешние слои.

Последующие дни проходят спокойно и даже почти нормально. Ретт без ума от своей новой комнаты, от всех своих новых игрушек и, самое главное, от своих новых дядечек, которые буквально носят его на руках. У ребят есть репетитор, который приходит к ним пять раз в неделю и учит их новым жестам. Они относятся к этому чересчур серьезно, у них это превратилось в соревнование: кто быстрее выучит.

Роуэн, конечно же, идет впереди всех. Но что удивительно, Киран буквально дышит ему в спину.

Роуэн в основном работает из домашнего офиса, за исключением одного случая, когда ему пришлось съездить на встречу с каким-то парнем по имени Росси. На все мои вопросы он отвечает спокойно, но я и не особо лезу в его дела.

Что меня действительно занимает, так это мысль о том, чтобы наконец выбраться из этого дома. Роуэн выходит на террасу, где я устроилась с книгой, а Ретт играет на своей площадке вместе с Сэйфом. Я думала, что он закатит истерику, потеряв свою черепашку, но, к моему удивлению, этого не случилось. Теперь Сэйф, его новая страсть, и мы не выходим из дома без него.

Роуэн подходит ко мне сзади и легко дергает за мой хвостик, заставляя голову откинуться назад, чтобы я посмотрела на него снизу вверх.

— Привет, Красавица, — улыбается он. — Мне нужно съездить разобраться с одним инцидентом на одном из наших объектов. Киллиан и Нолан останутся с вами. Ты будешь в безопасности. Но если что-то случится, то сразу звони мне. Или пусть Ретт позвонит, если захочет.

Я слегка киваю:

— Хорошо. Буду скучать.

Он ухмыляется своей фирменной, наглой ухмылкой:

— Может, сегодня ночью покажешь мне, насколько сильно?

У меня по спине пробегает дрожь, и все тело вспыхивает от жара. Он тихо смеется, а затем наклоняется и целует меня.

— Скоро увидимся, Красавица.

Улыбаясь ему своей самой яркой улыбкой, я шучу:

— До скорого, красавчик.

Он дарит мне еще один долгий, нежный поцелуй, а потом направляется к Ретту, чтобы попрощаться и с ним.

Я наблюдаю, как они обмениваются объятиями, как Роуэн целует Ретта в макушку. И в тот момент, когда Роуэн уже разворачивается, чтобы уйти, Ретт вдруг начинает хлопать в ладоши.

Я в замешательстве встречаюсь взглядом с Роуэном, он тоже выглядит удивленным и оборачивается к малышу:

— Что такое, Маленький Медвежонок?

Ретт поднимает ручки и жестами дает понять то, о чем я сама все еще не решалась сказать вслух. Моему четырехлетнему сыну это удалось первым.

— Я тебя люблю. Будь осторожен.

Я вижу, как Роуэн прижимает руку к груди и тяжело выдыхает:

— Я тоже тебя люблю, Медвежонок. Будь осторожен. Обещаю.

Он снова поворачивается ко мне, и я клянусь, в его глазах появляются слезы. Он встречается со мной взглядом, глубоко вдыхает, быстро стирает ладонью глаза и, не задерживаясь, уходит.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как Роуэн уехал, и, судя по всему, его братья тоже куда-то исчезли. Ретт и я скучаем и изрядно устали сидеть взаперти.

На работу я пока выйти не могу, пока не найдут Престона. Мистер О'Брайен отнесся к этому с полным пониманием, я почти уверена, что это благодаря звонку Роуэна, а не моему.

Прошла уже неделя с той ночи в моей квартире. И все это время — тишина. Ничего не происходило. Так что Ретт и я решили немного похулиганить. Мы находим Киллиана в гостиной, он как раз разговаривает по телефону.

Он говорит вполголоса, так что я почти ничего не различаю, пока он не замечает меня и не договаривает:

— Да, я понял. Скоро. Ладно, перезвоню.

Киллиан заканчивает разговор и отключает телефон.

— Эй, что случилось? — спрашивает он меня.

Это было странно, но ладно.

— Скажи, — уточняю я, — Роуэн говорил, что мы вообще не можем выходить или что мы не можем уходить без тебя и Нолана?

Киллиан приподнимает бровь:

— Второе. А что?

Ретт молча наблюдает за нашей перепалкой, улыбаясь. Он прекрасно читает по губам, но Киллиан не выговаривает слова достаточно четко, чтобы Ретт смог уловить смысл.

— Мы с Реттом хотим сходить в наше любимое кафе-мороженое возле квартиры, — объясняю я. — Мы тут уже с ума сходим взаперти.

Киллиан ничего не говорит в ответ, просто что-то быстро печатает на телефоне.

Когда приходит ответ, судя по звуку, он кивает мне:

— Все, идем.

Ретт и я уже обулись. У Ретта в руках Сэйф, у меня сумка через плечо.

Мы идем к черному Escalade, я усаживаю Ретта в автокресло и пристегиваю его ремнями, после чего сама сажусь рядом. За рулем сидит Киллиан, а Нолан на переднем сиденье. Всю дорогу они переговариваются вполголоса, а мы с Реттом играем с Сэйфом и тихонько смеемся.

Когда мы подъезжаем к кафе-мороженому, Киллиан аккуратно припарковывает машину в параллельную парковку прямо перед входом. Он и Нолан выходят первыми, чтобы осмотреть окрестности. Лишь убедившись, что все безопасно, я расстегиваю ремень Ретта, беру его за руку, и мы вместе направляемся внутрь.

Мы встаем в очередь и заказываем наше любимое мороженое, мятное с шоколадной крошкой в вафельном рожке. Сладость в руках, мы пробираемся к столику в самом дальнем углу.

Киллиан и Нолан садятся напротив нас, не спуская глаз с небольшой толпы посетителей, все время внимательно осматривая зал.

Мы никуда не торопимся, просто наслаждаемся тем, что выбрались из дома, да еще и можем спокойно наблюдать за людьми вокруг.

Ретт доедает свое мороженое, когда вдруг смотрит на меня тем самым щенячьим взглядом, от которого я всегда таю.

— Мам, можно мы пойдем в парк? — спрашивает он, и я уже собираюсь ответить, как вдруг слышу, что зазвонил телефон Киллиана, а сразу за ним и Нолана.

Я оборачиваюсь и успеваю увидеть, как их лица резко бледнеют.

Нолан стиснув зубы произносит:

— Я сейчас их верну.

Киллиан заканчивает разговор с кем-то на другом конце провода, и оба поворачиваются ко мне с потемневшими, тяжелыми выражениями лиц.

Первым тишину нарушает Нолан:

— Клара. Нам нужно срочно вернуться в дом. Это приказ Босса.

Я хватаю Ретта и Сейфа, и нас буквально заталкивают в Escalade. Едва мы успеваем устроиться, как снаружи раздается громкое:

— Какого хрена?!

В тот же момент Нолан опускает переднее стекло и сдергивает с лобового стекла плюшевую черепашку, ту самую, что Ретт обожал.

Только теперь вместо любимой игрушки с нами оказывается ее искалеченная версия: голова черепашки оторвана, а к панцирю приколота записка:

«Ты не сможешь спрятаться от меня.»

Киллиан резко жмет на газ, и мы несемся в сторону дома Роуэна.

Про себя я благодарю всех высших сил, какие только существуют, за то, что Ретт сидит в автокресле лицом назад и не видит того ужаса, который мы только что обнаружили.

Что бы там ни происходило с Роуэном, мы справимся.

А вот с Престоном… Если никто из мужчин об этом не заговорит, я сама с ним разберусь.