В безопасности, обещаю

Глава 2

Клара

Какого, блядь, хрена я вообще сейчас застала?

Вернулась с обеда на десять минут раньше, хотела успеть перехватить мистера О'Брайена. И вот в единственный раз, когда я забываю постучать… Конечно. Если бы у меня не было хреновой удачи, у меня бы вообще никакой не было.

Теперь я стою в комнате с тремя пугающими, но безупречно одетыми мужчинами. И все трое уставились на меня так, будто это я тут проблема. Ни один даже не моргнул, когда какой-то мужик наставил на меня пистолет. Нет, видимо, это у них тут в порядке вещей. А странная тут — я.

Будто случившегося мало, все, о чем я могла думать, когда на меня наставили пистолет, это серия того сериала про докторов, где советуют сразу начинать говорить о себе, мол, стреляющий должен увидеть в тебе человека, а не объект. Отличный план, правда? Психотерапия с дула пистолета.

Теперь, разглядывая мужчину, которого я узнала как Нолана О'Коннора, понимаю: рост под метр девяносто, волосы такие темные, что, возможно, и вовсе черные, глаза цвета виски, тело, как у того, кто не пропустил ни одной тренировки в зале. Ну, если он охрана, то все сходится.

Он выглядит угрожающе. Из тех, кто и глазом не моргнет, если босс скажет нажать на курок.

Отвожу взгляд от него и переключаюсь на Роуэна Бирна. Он такого же роста, как Нолан, но чуть стройнее. Хотя даже так, его рубашка и пиджак с трудом сдерживают мощные руки. Мой взгляд скользит ниже — узкая талия, длинные, сильные ноги, брюки сидят на нем как влитые. Поднимаясь обратно к его лицу, я прикусываю нижнюю губу. Он ухмыляется. Попалась. Раз уж я и так уже опозорилась, могу и дальше спокойно его разглядывать.

Из-под воротника его рубашки выглядывают татуировки. Светло-каштановые волосы коротко подстрижены по бокам, но сверху оставлены чуть подлиннее. У него сильная квадратная челюсть, покрытая легкой щетиной с рыжеватым отливом — как будто он не брился пару дней. И, наконец, глаза… О, эти глаза. Темно-зеленые, как лес после дождя. Сдержанные, почти холодные, будто скрывают миллион тайн, но в то же время в них пляшет лукавый огонек. Он продолжает смотреть прямо на меня, слегка склоняя голову набок, словно пытается меня раскусить.

Удачи, приятель.

Его слова медленно доходят до моего мозга:

— Все в порядке. Прости, что напугали тебя.

Я неловко пискнула:

— О, все нормально. Это я должна была постучать.

Ни хрена не нормально. Как только представится возможность, я свалю отсюда, запрусь в туалете и буду тихо паниковать в одиночестве.

Мистер О'Брайен прочищает горло:

— Эм… Клара, ты по какому-то делу?

Мой взгляд резко прыгает к его голубым глазам, а лицо заливает жаром:

— Ох, да, то есть… нет, ну… все нормально. Я просто не поняла, что у вас уже началась встреча. Простите, пожалуйста. Это насчет моего расписания, но мы можем обсудить потом.

Разворачиваясь на каблуках, я практически бегу из офиса, в голове роятся вопросы. Кто такой Роуэн Бирн? Почему ему нужна охрана? И главный вопрос на данный момент, какого черта мне вообще не все равно?

Руки все еще дрожат, когда я, путаясь в движениях, пытаюсь открыть дверь в туалет и щелкаю замком. Глубоко дыша, подставляю запястье под холодную воду. Постепенно пульс замедляется. Дыхание становится ровнее, руки уже не трясет так сильно, и паника, сжимающая горло, понемногу отпускает.

Глядя на себя в зеркало, вижу пятнистую кожу и покрасневшие глаза. Возвращаться туда и делать вид, что все в порядке, я точно не смогу. Сегодня ухожу пораньше. Никаких шансов, что я снова наткнусь на Роуэна или его вышибалу.

Разговор о моих рабочих часах подождет до понедельника.

Вибрация телефона выдергивает меня из сна. Резко подскочив, я в панике хватаю трубку. Сколько я проспала? Поворачиваюсь к другому концу дивана, Ретт все еще сладко спит. Пытаюсь понять, сколько времени, ориентируясь по солнечному свету, пробивающемуся сквозь окно. После того как я забрала его пораньше от Лив, мы вдоволь наигрались, а потом вырубились оба.

Откидываю с лица спутанные волосы, на автомате провожу пальцем по экрану, отвечая на звонок, даже не глядя. Подношу телефон к уху и, не удержавшись, зеваю:

— Алло?..

В ответ раздается глубокий голос, тот самый, который только что снился мне:

— Это Клара?

Я не решаюсь подтвердить, что это я, вдруг это ловушка? Вдруг нас нашли?

— Кто это? — спрашиваю настороженно.

В его голосе звучит откровенное веселье:

— Это Роуэн. Мы, эм… виделись сегодня.

Ну что ж, голос у него такой же хриплый и сексуальный, как я и запомнила.

Но почему он вообще мне звонит? И, главное…

— Откуда у тебя мой номер? — выпаливаю я.

— Мне дал Келлум. Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Когда я вернулся, чтобы проверить, ты уже ушла.

На самом деле это… мило. Если забыть, конечно, что его друг наставил на меня заряженный пистолет.

— О, да, все нормально. Я закончила с делами и решила забрать сына пораньше, провести день с ним.

В трубке раздается любопытный голос Роуэна:

— Понял. Ну, тогда не буду тебя отвлекать.

— Роуэн? — вырывается у меня, прежде чем он успевает повесить трубку.

— Да, Клара? — слышу его голос… и ухмылку в нем.

— Спасибо. За звонок, в смысле. Это… очень по-доброму.

— Добрый… — он будто пробует это слово на вкус, растягивает, как нечто новое. — Не думаю, что меня когда-либо называли добрым, — говорит он, и в голосе слышится удивление. — Но из твоих уст это прозвучало приятно.

Я улыбаюсь и качаю головой, хотя он этого не видит.

— Пока, Роуэн.

— Хорошего вечера, Красавица.

Я замираю, звонок обрывается, и на душе становится странно. Красавица? Мы ведь толком не знакомы. Зачем он это сказал?

И все же, несмотря на мой внутренний протест, предательское сердце пропускает удар.

Я бросаю взгляд на Ретта, и сразу вспоминаю, почему мое сердце больше не имеет права на такие скачки. Я больше не могу себе позволить задерживать взгляд чуть дольше обычного. Не могу впускать кого-то на ночь просто потому, что скучно. Я утратила это право, когда выбрала его отца, много лет назад.

Теперь мы только вдвоем. И так должно быть. Ради нашей безопасности.

Роуэн

Я захожу в гостиную на следующий день после того случайного столкновения, и после телефонного разговора с самой потрясающей девушкой, которую я когда-либо видел. Не могу выбросить ее из головы.

Я думал, что мне нужно просто подрочить в душе этим утром фантазируя о том, как она стоит передо мной на коленях с этими большими темно-карими глазами, смотрящими на меня снизу вверх, но нет, хрен там. Стало только хуже.

Я осторожно поправляю свой набухающий член в джинсах, как только в голове снова всплыла эта картинка.

Когда мы разговаривали вчера, в голосе у нее звучала такая приятная сонная хрипотца, будто она только что проснулась после дневного сна. Я хотел, чтобы она не клала трубку. Хотел уговорить ее пустить меня к себе. Посмотреть, где она живет. Познакомиться с ее сыном.

Я хочу всего этого.

Интересно, не то же ли чувствовал отец, когда впервые увидел маму? Жаль, что не могу у него спросить.

Я — старший из шести братьев. И теперь каким-то образом я стал не только главой всей ирландской криминальной семьи, но и лидером среди братьев. А еще, официальным опекуном близнецов, потому что они пока несовершеннолетние.

Наши родители погибли два года назад.

В двадцать семь лет я должен был бы все еще быть всего лишь преемником, правой рукой отца. Работать рядом с ним, учиться всему, что он знает. А когда ему будет под семьдесят, и он решит уйти на покой, я был бы готов принять его место.

К сожалению, нам выпали совсем другие карты. Мама и папа тогда ехали в город на мюзикл. Мама обожала мюзиклы, а папа обожал смотреть, как у нее загораются глаза от восторга. Я почти уверен, что он больше глядел на нее, чем на сам спектакль.

Он жил ради того, чтобы любить ее. Чтобы делать ее счастливой.

Часто эта жизнь делает тебя черствым. Жестоким. Большинство мужчин даже не понимают, что значит быть верным.

Но не папа.

В делах он был беспощаден, и нас всех этому научил. Но он умел любить. Он любил ее. И нас тоже.

Они почти доехали, когда на них напали русские. Они забрали их обоих. Я даже не могу говорить о том, что они сделали с мамой, и заставили отца смотреть, перед тем, как убить их. Мне тогда было двадцать пять. У меня пятеро братьев в возрасте от двадцати трех до пятнадцати. Все смотрели на меня. И я взял все в свои руки.

Мы вырезали этих мразей из Братвы, которые за это отвечали. С остальными с тех пор держим вежливый нейтралитет, когда это необходимо.

Я едва успеваю вырваться из собственных мыслей о родителях и о Кларе, чтобы заметить, что трое младших братьев вот-вот перегрызут друг другу глотки.

Мак стоит с одной стороны журнального столика. Недавно ему исполнилось двадцать, и теперь он воображает, будто стоит на целую жизнь выше близнецов, хотя они всего-то на три года младше.

Его растрепанные светло-каштановые волосы свисают на лоб, а зеленые глаза — точь-в-точь как у меня, сверкают от злости.

Близнецы на другой стороне, перед диваном. По выражению лиц они злятся не меньше. Ростом пока что чуть ниже Мака, а он — шесть футов два дюйма. Но им еще расти и расти. Уверен, к моему возрасту они дотянутся до роста нашего брата Кирана.

Ненавижу влезать в их ссоры, но почему-то постоянно оказываюсь между ними. Мак — самый молчаливый из нас. Если уж он закипел — значит, дело серьезное. Я решаю вмешаться, потому что они вот-вот начнут размахивать кулаками, а здесь у нас правило: двое на одного — это низко. С братьями дерешься либо честно, либо никак.

— Кто-нибудь в курсе, что тут происходит? — спрашиваю, встав между ними. — Если собираетесь махаться, делайте это на улице. А если сломаете мои вещи — я охренею с вас.

На лице Мака появляется ехидная ухмылка:

— Ну давай, расскажи Роу, из-за чего мы тут сцепились.

Салли закатывает светло-зеленые глаза и сжимает кулаки по бокам. Затем оборачивается к своему близнецу. И, как по команде, оба начинают тараторить с такой скоростью, будто гонят по шоссе на полной. Ни хрена не разобрать.

Я вскидываю руку, давая понять, чтобы замолчали.

Окидываю взглядом Флинна, просто потому, что он из них двоих выглядит наименее убийственно, и говорю:

— Флинн, сегодня ты назначен официальным представителем клонов. Что, блядь, тут происходит?

Флинн толкает Салли обратно на диван и показывает ему жест «молния по рту». Салли с глухим умф плюхается, и прядь его темно-русых волос падает на лоб.

Мы все похожи как капли воды, разве что цвет глаз и оттенок волос немного разнится. У Салли и Флинна самые светлые и то, и другое, среди всей нашей шестерки.

Флинн смотрит прямо на меня и начинает:

— Роу, да ничего серьезного. Мы слиняли со школы, система прислала уведомление Маку, потому что, видите ли, он не может просто жить спокойно и не лезть в чужие дела, взломал базу посещаемости и настроил себе оповещения.

Он машет рукой в сторону Мака.

— А вы будто сами были пай-мальчиками. Я УВЕРЕН, вы пропускали школу гораздо чаще, чем когда-либо признаетесь.

Я сжимаю переносицу пальцами, закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки, и именно в этот момент Мак, конечно же, решает вставить свое:

— Не забудь рассказать ему, о том что ты прогулял не один.

Я распахиваю глаза:

— Отлично. Конечно, это еще не все. Кто?

Салли мечется глазами по комнате, избегая моего взгляда. Вот и нашелся. Я прищуриваюсь:

— Кто это был, Салливан?

Мы встречаемся взглядами, но он молчит. Ну и ладно, мне не впервой. Хоть весь день так простоим.

Флинн пытается встрять, но я поднимаю ладонь — молчать.

Салли, наконец, раздраженно выдыхает:

— Ладно! Это была Элла!

Ну разумеется, блядь. А кто же еще?

Элла, она же Елена, их лучшая подруга. Эти трое, настоящее трио террора. С тех пор как познакомились в третьем классе, у них талант принимать самые идиотские решения на свете.

Моя проблема с этим? Элла — дочь Тео Росси. Нынешнего капо итальянской семьи.

С раздраженным выдохом бросаю:

— Почему?

Близнецы переглядываются, потом смотрят на меня. Ни один не говорит ни слова.

Мак закатывает глаза:

— Вот теперь ты в курсе. Они ни слова больше не скажут.

Флинн все же выплевывает:

— И не скажем. Это не наша история, чтобы ее рассказывать.

Какого хрена?

В этот момент в комнату, расхаживая, как по подиуму, заходит Киран из домашнего спортзала и швыряет пустую бутылку в голову Флинна:

— Вы можете, блядь, дать Роу хоть пять секунд покоя? Дайте человеку передохнуть.

Он кидает мне самодовольную улыбку, будто только что решил все мировые проблемы, и уходит на кухню.

Я поворачиваюсь обратно к близнецам, потому что нет уж, просто так я это не оставлю.

Но именно в этот момент в дверь вваливается Деклан, в тех же шмотках, что и вчера, с красными глазами.

Я сверлю его взглядом:

— Душ, и в кабинет. Дел полно.

Бросаю взгляд на трех младших братьев:

— Это еще не конец.

Проходит двадцать минут. Дек возвращается, свежевыбритый, с мокрыми волосами и заглатывает сразу четыре таблетки ибупрофена. И сразу же с порога начинает:

— Короче, братва дерганая какая-то. Не знаю, что происходит. Но я вчера гулял с Наташей.

Я перебиваю его, взрываясь:

— Ты встречался с дочерью пахана?! Ты ебнулся, Деклан? Николай оторвет тебе яйца, и мне придется просто стоять и смотреть! Что, блядь, с вами всеми сегодня не так?

Они меня точно до могилы доведут.

Деклан закатывает глаза:

— Остынь, Роу, все нормально. Он ничего не узнает. Мы были на нашей территории, со мной был Нолан, все под контролем, без последствий.

— Так вот, как я говорил… После пары бокалов Наташа начала нести, что ее отец окончательно слетел с катушек, думает, что итальянцы с кем-то сговорились, чтобы их стереть с карты. Логика у него, конечно, дырявая, но все равно, я подождал, пока она вырубится, и Мак вскрыл ее телефон. Если начнется жесть, мы об этом узнаем.

Деклан — мой заместитель. Официально он зовется «вождем клана», правая рука на всех серьезных делах. Второй по старшинству среди нас, всего на два года младше меня.

Мы с ним одного роста, и волосы у нас одинакового оттенка — светло-каштановые. Глаза у него, правда, темнее, ближе к изумрудным. Сложение тоже похожее: высокие, широкоплечие, результат бесконечных часов в зале.

Киран — третий по возрасту, ему двадцать три, и он наш Исполнитель. Именно он добывает нужные нам ответы. На пару дюймов выше меня, то есть где-то метр девяносто пять. Волосы у него настолько темные, что почти черные.

Его глаза светлее моих, но в них столько ярости, будто он постоянно держится на последнем издыхании. Киран — один из лучших Исполнителей, кого я когда-либо встречал. И, в отличие от других, он этим наслаждается. По-настоящему.

Мне тоже нравится хорошая «встреча» время от времени. Бывает, сам берусь за дело, если нужно выбить информацию. Но Киран... он живет ради насилия. Ради пыток. Думаю, это единственный способ заглушить тех демонов, что сидят в нем. Он об этом не говорит, но я знаю своего брата.

А теперь перейдем к Маку, нашему специалисту по технике. Он настолько хорош, что правительство попыталось завербовать его, когда ему было всего шестнадцать. Разумеется, он отказался. И теперь именно он следит за тем, чтобы мы всегда оставались в безопасности.

— То есть Мак повесил на нее жучок, и что это нам даст? Она же его дочка, Дек, а не какой-нибудь заместитель.

Деклан ухмыляется, как чеширский кот:

— Верно. Но все, что ей нужно, поднести свой телефон на пять футов к его. И БАЦ, у нас под контролем и сам Николай.

Я фыркаю и отмахиваюсь:

— Ладно. Посмотрим, что Мак сможет достать. А пока держись подальше от, мать его, отпрыска пахана.

Деклан закатывает глаза, отдает фальшивое честь:

— Есть, босс, — и выходит из моего офиса.

Я достаю телефон и быстро набираю сообщение Маку.

Роуэн: Есть что-нибудь по тому имени, что я тебе вчера скинул?

Ответ приходит мгновенно.

Мак: Что-то есть, но не особо много. Зачем тебе информация на какую-то мать-одиночку, которая живет в дерьмовой квартире?

Роуэн: Не твое дело, МакКуиллиан. Скидывай.

Мак: Да заткнись ты уже, блядь * закатываю глаза *. Держи. А теперь отвали. вложение: документ.