В безопасности, обещаю

Глава 3

Клара

Вы когда-нибудь чувствовали, что за вами кто-то наблюдает? Когда волосы на затылке встают дыбом, по рукам пробегает холодная дрожь, а сердце начинает стучать чаще, словно пытаясь вас предупредить? Вот именно так я себя сейчас и чувствую, стою на краю детской площадки и наблюдаю, как Ретт скатывается с горки. Голова у меня крутится туда-сюда, как будто сама по себе. Я без конца повторяю себе: он не может нас найти. Просто не может. Мы избегаем всего, что хоть как-то может выдать наше местоположение. Именно поэтому у Ретта до сих пор нет слуховых аппаратов. Именно поэтому мы лечим простуды дома, и молимся всем, кто способен услышать, чтобы дело не дошло до больницы.

И именно поэтому я благодарна Келлуму О'Брайену за то, что он спокойно отправляет мою зарплату на счет, зарегистрированный не на то имя, которое я назвала, когда устраивалась к нему на работу.

Я родилась как Клара Рэндольф, а Ретт, как Ретт Донован.

Но здесь, в новом месте, нас знают как «Сандерсов», и ни у кого не возникает причин это ставить под сомнение. Поэтому, когда моя зарплата поступает на счет, оформленный на имя Бриттани Митчелл, это никого не удивляет. Карта есть только у меня. А лучшая подруга каждую субботу выходит со мной на видеосвязь и шлет рандомные сообщения в течение недели, просто чтобы не терять связь, и я ей отвечаю.

Кстати, пора напомнить себе об этом.

Я замахала обеими руками, чтобы привлечь внимание Ретта, и показала жестами:

— Пошли, малыш, пора домой, звонить тете.

Ретт тут же надувает губу. Он довел этот трюк до совершенства за последние полгода — нижняя губа выпячена по максимуму, а орехово-карие глаза становятся такими большими, что устоять невозможно.

Он жестом отвечает:

— Еще один раз с горки, пожалуйста, мамочка, ну пожа-а-алуйста!

Все. Он меня взял. И прекрасно это знает.

Я изображаю страдальческий вздох, от чего он хихикает, и киваю:

— Только один раз, я серьезно.

Улыбка расплывается по всему его лицу, он карабкается на самую высокую горку и смеется весь путь вниз.

Мы встречаемся с Реттом у подножия горки. Я протягиваю руку, чтобы повести его к машине.

Оглядываюсь назад, и вдруг слышу:

— Ух ты!

Резко поворачиваю голову вперед и в последний момент успеваю остановиться, едва не врезавшись в сплошную стену из мышц и кубиков пресса.

Мой взгляд взлетает вверх и упирается в глаза — зеленые, глубокие, до боли знакомые. Практически такие же, как у того, кто заглядывал мне в душу в кабинете мистера О'Брайена.

Но это не он.

Этот парень моложе, с растрепанными волосами. Он откидывает челку с глаз, в которых веселья больше, чем прилично при случайной встрече, и вытаскивает один наушник.

— У вас все в порядке? — спрашивает он. Потом приседает до уровня Ретта. — А у тебя как дела, малыш?

Ретт моментально прячется за моими ногами.

Незнакомец поднимает взгляд на меня и ухмыляется:

— Он застенчивый?

Ненавижу, когда мужчины так делают. Ретт буквально не может их слышать. Он, конечно, и сам по себе настороженно относится к мужчинам, но все же.

Я закатываю глаза и резко бросаю:

— Он вас не слышит. Мы в порядке, но вообще-то уже уходим.

Подхватываю Ретта на руки и обхожу этого парня с добрыми глазами.

Даже мужчины с добрыми глазами и лицом, от которого почти пробивает током, почти, но не до конца, не заслуживают доверия.

Ретт прижимается ко мне и зарывается лицом в шею, пока я несу его к машине.

Усадив Ретта в кресло, я еще раз осматриваю окрестности. Вспышка камеры, и мой взгляд мгновенно утыкается в линию деревьев. Сердце замирает. На другой стороне площадки стоит мужчина… и чертовски похож на Престона. Руки начинают дрожать, я моргаю резко, будто пытаясь стереть картинку с сетчатки. Открываю глаза… его нет. Поворачиваю голову, оглядываюсь по сторонам, судорожно выискивая, куда он мог исчезнуть… Но все словно стерлось. Как будто его и не было вовсе. Неужели я уже дошла до того, что начинаю видеть то, чего нет? От паранойи?

Мужчина с зелеными глазами продолжает смотреть на меня, подняв бровь. Но теперь он уже не один. Рядом с ним стоит другой — выше, шире в плечах, с темно-каштановыми волосами и чуть более светлыми глазами. Он окидывает меня взглядом, затем отворачивается и начинает сканировать толпу. Что, черт возьми, происходит?

Качаю головой, сажусь за руль и, как только двери захлопываются, тут же нажимаю на кнопку блокировки. В голове крутится одно и то же, как заклинание: Он не может найти тебя здесь. Просто не может. Ты в безопасности. Ретт в безопасности. Он больше не причинит нам зла.

Быстро глянув в зеркало заднего вида, замечаю, как Ретт наблюдает за мужчинами с интересом. Он не испуган, просто… любопытен. Я вывожу машину со стоянки. Решаю ехать в обход, на всякий случай. У нас впереди дневной сон и звонок тете, которая по нам скучает. Но все это подождет лишние пятнадцать минут, чтобы убедиться, что за нами никто не следит.

Ретт успел и поспать, и еще немного поиграть, и поужинать, и даже понежиться в теплой ванне. Теперь он сидит на нашем потертом диване из комиссионки в свежей пижаме с маленькими черепашками-героями. Его вьющиеся волосы еще влажные, и на несколько минут создается иллюзия, будто с ними можно справиться. Телефон стоит на журнальном столике, и Ретт жестикулирует так быстро, как только могут его маленькие ручки, рассказывая тете обо всем: и про площадку, и какой у него сегодня был потрясающий день. Он и Бритт болтают до самого отбоя, как делают это каждую субботу уже полгода подряд. Я поднимаю телефон, прижимаю к себе сына, и втроем мы проходим весь его вечерний ритуал. Спустя полчаса он уже прижимается к своей любимой плюшевой черепашке и медленно погружается в сон.

Я достаю из холодильника бутылку воды и сажусь на диван, поджав под себя ноги.

Бриттани — моя лучшая подруга с тех самых пор, как Престон уговорил меня после колледжа переехать в Аризону. Я перестала общаться со своими родителями, когда мне было девятнадцать, отец пил, мать была токсичной, так что после выпуска мне особо и некуда было возвращаться. Мы с Бриттани познакомились в библиотеке, обе стояли у полки с романами. И, как говорится, дальше все закрутилось. Она стала для меня сестрой, о которой я даже не подозревала, что нуждаюсь. Она — моя платоническая родственная душа.

— Я не знаю, Бритт… Честно, я клянусь, это был он. Те же светлые волосы, та же гнетущая фигура, даже эта еле заметная асимметрия на переносице — один в один. Что, если он нас нашел?

Бритт смотрит на меня внимательно и отвечает:

— Он не мог вас найти. Ты переехала из пригорода Аризоны в какой-то город на Восточном побережье, и даже я точно не знаю, где ты. Так что он тем более не знает.

Она права. Мы дали друг другу обещание, когда я сбежала с Реттом: я не скажу ей, где мы.

Так она сможет честно ответить Престону, когда тот, а он обязательно, припрется к ней, она сможет сказать, что не знает. И даже если он решит взломать ее телефон, то он ничего не узнает. В ее контактах я записана под именем ее бойфренда из восьмого класса. Бриттани относится к нашей безопасности чертовски серьезно, и это одна из вещей, за которые я ее больше всего люблю. Если бы не она, мы до сих пор были бы там. Или нас бы уже не было.

Бриттани решает сменить тему:

— Ладно, давай еще раз про мистера Высокого, Горячего и Потенциально Опасного. Совсем никаких шансов, что ты его еще увидишь? Я не говорю, что ты обязана что-то делать, Клара, но ты, по крайней мере, заслуживаешь чего-нибудь красивого… для глаз. У тебя теперь есть его номер, просто напиши ему.

Мы разражаемся приступом хихиканья, когда я говорю ей:

— Ноль. Вот просто ноль процентов, что я снова увижу или заговорю с Роуэном Бирном. Это были единственные контакты с ним за те шесть месяцев, что я здесь живу. И давай не забывать, насколько унизительными они были. Даже мне не настолько не везет.

Воскресенье пролетело незаметно, и вот уже снова понедельник. Я отвезла Ретта и сейчас иду в офис на десять минут раньше, чтобы успеть поговорить с начальником о своих часах. На мне мое любимое темно-синее платье чуть ниже колен с аккуратным вырезом. Волосы убраны в низкий гладкий пучок, на ногах— мои самые удобные туфли-лодочки. Чувствую себя собранной. Уверенной. Все под контролем. Но как только я сворачиваю к своему столу, что стоит прямо у кабинета мистера О'Брайена, мои ноги резко замирают. Настолько резко, что я едва не падаю вперед — как будто ударилась о невидимую стену. В приемной сидит Нолан. Нет. Только не это. Нет-нет-нет. Этого не может быть.

Тело будто вспыхивает изнутри, щеки заливает жар, когда чья-то рука ложится мне на поясницу. В тот же миг по позвоночнику пробегает разряд тока. Я замираю, резко оборачиваюсь, и встречаюсь взглядом с теми самыми зелеными глазами, которые уже три ночи подряд являются мне во снах… и в грязных фантазиях. Отшатнувшись, я спешу отступить, и, конечно же, цепляюсь за собственные ноги. Рука Роуэна мгновенно тянется вперед и мягко обхватывает меня за предплечье, удерживая на ногах. Я вздрагиваю, как от ожога, и инстинктивно отстраняюсь, увеличивая расстояние между нами.

— Я… я, эм… простите… я сейчас скажу мистеру О'Брайену, что вы пришли.

Поворачиваюсь, стараясь держать лицо, но на деле почти бегу к двери его кабинета.

Я стучу в дверь, и в ответ раздается его глубокий, характерный голос, вибрирующий сквозь стену:

— Входите!

Я захожу в кабинет и решаю сразу выложить все, как есть — будто срываю пластырь:

— Мистер О'Брайен, простите за пятницу. Клянусь, я не знала, что у вас была встреча.

Он поднимает руку, останавливая мой поток извинений:

— Клара, все в порядке. И мне жаль, что все вышло так наглядно. Нолан О'Коннор, тот еще тип, сначала действует, потом задает вопросы. Что вы хотели обсудить?

Я киваю, потому что, ну… а что тут вообще скажешь?

— Да, сэр. Просто из-за графика, по которому у меня организована няня, я должна забирать сына не позже пяти-десяти. И я хотела узнать, возможно ли сдвинуть мой рабочий день, не с девяти до пяти, а с восьми до четырех. Чтобы если вдруг придется задержаться, я все равно успевала его забрать.

Мистер О'Брайен пару минут молча обдумывает мою просьбу, а потом говорит:

— Да, думаю, это не проблема. Я сам уже подумывал сдвинуть свой график пораньше.

Он кивает мне коротко, по-деловому:

— Ну что, Клара, с кого у меня начинается день?

— Вообще-то, мистер Бирн уже ждет за дверью, — сообщаю я.

Он закатывает глаза:

— Ну конечно. Пригласите его.

Я киваю и быстро выхожу из кабинета. Сажусь за свой стол, делаю вдох, поднимаю взгляд на Роуэна и одариваю его самой фальшивой из своих улыбок:

— Мистер О'Брайен готов вас принять.

Роуэн

— Мистер О'Брайен примет вас.

Если бы ее голос не звучал для меня как самая чарующая мелодия, которую я когда-либо слышал, я бы, наверное, раздраженно закатил глаза. Будто она совсем не чувствует этого притяжения между нами. Будто я просто какой-то там чувак с деловой встречей, а не тот, кто звонил, чтобы узнать, все ли с ней в порядке, и пришел на работу только ради того, чтобы снова увидеть ее. Но сейчас не время об этом думать. Отбрасываю все мысли о Кларе Сандерс на задний план, и тут же ощущаю вес пистолета в своей руке.

Оглядываясь по душному, темному складу, я вспоминаю, что именно здесь мы храним товар, который поставляем другим организациям. А еще сюда мы тащим тех ублюдков, кто осмелился перейти нам дорогу, и вытаскиваем из них всю нужную информацию.

Я никогда не считал себя хорошим человеком. И уж точно не притворялся таким. Но, черт возьми, я стараюсь быть справедливым. Именно это я себе и повторяю, пока медленно хожу по кругу вокруг одного из своих бойцов, он сейчас привязан к металлическому стулу.

Он совсем не похож на себя шестичасовой давности, когда мы спалили его на камерах, как он грузил партию наших новых стволов в багажник своей тачки. Впрочем, если первым до тебя добрался Киран… ну, тогда все объяснимо.

Поворачиваюсь к брату, поднимаю бровь — Киран лишь пожимает плечами:

— Он споткнулся. Что я, по-твоему, должен был сделать?

Усмехаюсь, разворачиваюсь обратно к нашему гостю.

Сжимаю челюсти и выплевываю сквозь зубы:

— Ты серьезно думал, что можешь меня обворовать, и я об этом не узнаю?

У него явно сломан нос, глаза почти заплыли, кожа, сплошной ад: порезы, синяки, ожоги.

Он что-то бормочет, но я не разбираю слов.

— ГОВОРИ! — рявкаю.

Он поднимает голову:

— Простите, босс. Больше не повторится.

Конечно не повторится. Потому что он не доживет, чтобы повторить.

— Кому ты должен? Что могло быть настолько важным, что ты решил украсть у нас?

Он молчит так долго, что Киран начинает нервно перебирать пальцами, прежде чем тот наконец ломается:

— Вы не понимаете… Он сказал, если я не помогу, он убьет меня. И семью тоже.

Я отступаю на шаг, заношу руку, и с силой врезаю кулаком ему в челюсть. Его голова от удара резко мотается вбок.

Я хватаю его за волосы и резко откидываю голову назад:

— У тебя пять секунд. Пять… четыре… три…

— Пахан! — выпаливает он, и у меня в голове срывает предохранитель.

Я подхожу к столу, где хранятся наши любимые игрушки для таких вот... встреч. Швыряю монтировку Кирану, а сам беру свой любимый филейный нож.

— Давай сделаем из него показательный урок, Киран. Пусть все запомнят, что бывает, когда кто-то лезет к BOCG.

Его крики разносятся эхом по всему зданию, пока мы с Кираном беремся за дело.

Никто за ним не придет. Но, по всей видимости, Братва уже идет за нами, и тянет лапы к нашему товару.

Заканчиваю разбираться с тем, что осталось от крысы, и поворачиваюсь к Кирану, он весь в крови, но точно не в своей. Смотрю на него с таким выражением лица, будто хочу сказать: "Ты отвратителен, мать твою."

— У меня куча дел. Убери здесь, а потом прими, блядь, душ, прежде чем топать домой.

Он заливается громким, раскатистым смехом:

— Кто бы говорил! Глянь на себя, Роу. В зеркало загляни, ага?

Я закатываю глаза и направляюсь в офис в передней части склада. Там есть душевая и запас одежды для каждого из нас, на случай вот таких… рабочих ситуаций.

Я включаю душ и начинаю снимать с себя одежду, пока вода нагревается. Не в первый раз я в такой ситуации, так что сразу достаю пустой мусорный пакет из-под раковины и аккуратно складываю в него все, что было на мне. Завязываю крепко. Проверяю температуру воды и захожу под струю. Прислоняюсь лбом к холодной плитке, давая воде хлестать по спине. В голову без стука врываются мысли о Кларе. Такая, дерганая, будто все время ждет удара. Как она отшатнулась, когда я схватил ее. Как у нее глаза постоянно бегают, будто она на мушке. Она была на грани все то время, пока я смотрел за ней и ее сыном в парке.

К слову, надо бы проверить, как она.

Быстро намываю голову и тело, к моменту, когда выхожу из душа, на мне не остается ни единой молекулы чужого ДНК. Вытираюсь, натягиваю чистую одежду и почти бегом вылетаю из склада, уже набирая номер Нолана, мне нужен отчет.

Он берет трубку с первого гудка:

— Босс?

— Она все еще дома?

Нолан кашляет:

— Эм... да. Забрала сына из школы и сразу вернулась. Больше не выходила.

Я киваю сам себе:

— Хорошо. Вызови Киллиана на ночное дежурство. Я хочу знать, если у нее даже занавеска шелохнется.

— Сделаю, Босс. Увидимся дома.

Я коротко фыркаю в знак согласия и сбрасываю вызов.

Что же с тобой случилось, Клара Сандерс? И как, черт возьми, мне это исправить?

Я еду домой со склада, и мысли снова уносят меня к Кларе. Кажется, она постоянно всплывает у меня в голове, как бы я ни пытался ее выкинуть. Почему? Без понятия. Как? Ну, видимо, она ведьма. По-другому не объяснишь. Серьезно, мне пора, блядь, собраться. Мы вообще-то знакомы всего-то дня три. Знаю ли я о ней почти всё, потому что велел брату нарыть информацию? Ну... да, и что с того? Но это уже мое дело, и только мое. Вздыхаю, сам злюсь на себя, понимаю, что уже проиграл эту битву, но мне настолько плевать, что даже не пытаюсь остановиться. Нахожу имя Клары в телефоне и жму на кнопку вызова. Всего шесть вечера, она не должна быть на работе, по идее, уже дома. Затаив дыхание, жду, пока пойдет соединение. Уверен, что сейчас перекинет на голосовую почту. Но прямо перед этим салон моего внедорожника наполняет самый чистый, самый ангельский голос, который я когда-либо слышал:

— Алло?

Судя по звукам на фоне, она, скорее всего, готовит ужин, а ее сын играет где-то рядом. Я невольно улыбаюсь, представляя их двоих в этой домашней, теплой сцене, и тут до меня доходит, что я до сих пор молчу.

Вот же лузер. Пальцы нервно отбивают ритм по рулю, пытаясь выплеснуть напряжение.

Не понимаю, что в ней вызывает во мне такую реакцию. Я не нервничаю. У меня руки, как у хирурга, и любой «нервный тик» из меня когда-то выбили, быстро и жестко.

— Красавица.

В ее голосе слышна легкая растерянность:

— Роуэн? Что случилось?

Уголок губ сам собой приподнимается от того, как звучит мое имя в ее устах.

— Хотел узнать, как прошел твой день.

— Да ничего особенного. Слушай, я сейчас немного занята. Не хочу показаться грубой, но… чем могу помочь?

— Можно я приглашу тебя на обед завтра?

На том конце провода повисла тишина. Только слышно, как где-то рядом гремят игрушки. И вот теперь я реально начинаю волноваться, что она мне откажет. Черт. Совсем не так я это себе представлял.

Я не такой, как мои братья, у них все как-то легко выходит: шарм, харизма, плавные движения, фразы будто заранее отточены. А меня это обошло стороной. Видимо, родителям понадобилось еще несколько детей, чтобы выработать нужный ген.

И это не самобичевание — просто факт. Я прямолинейный, иногда даже чересчур. Холодный, расчетливый. Не то чтобы вообще ничего не чувствую, нет. Просто эмоции — это то, что я выпускаю только дома, когда рядом мои братья. Больше — нигде.

— Я не выхожу из офиса на обед.

— Тогда я сам тебе его привезу. Поедим вместе, поболтаем прямо у тебя на работе, — выпаливаю, пока она не успела завершить разговор.

— Ты… привезешь мне обед? В офис? — ее скепсис слышен так отчетливо, как летнее солнце в зените.

— Да. Привезу нам обед. Можно? — даже мне самому слышно, как в голосе звучит отчаянная нотка.

— Почему? Мы ведь всего два раза виделись.

О, Красавица... Потому что я полностью, безнадежно тобой очарован.

Но вслух я этого, конечно, не говорю, просто задвигаю подальше вглубь, туда, где такие мысли и должны сидеть.

— Вы, мисс Сандерс, как-то уж очень ловко привлекли мое внимание. Ну так как?

Она молчит пару секунд, явно обдумывает, прежде чем тихо выдохнуть:

— Ладно. Но это не может ни во что перерасти, у меня сейчас в жизни полный бардак. На что-то еще у меня просто нет ни сил, ни места.

— Идет.

Я блефую. Это точно не будет разовой историей, но если смогу хотя бы приоткрыть дверь, то воспользуюсь этим шансом.

Она не звучит отстраненно. Будь иначе, я бы это почувствовал и, наверное, отступил. Ну… может, просто приставил бы к ней кого-то, чтобы следил и присылал отчеты, с кем она, где бывает, и так до конца ее жизни. Но заставлять ее быть со мной? Нет. Это не про это.

Она неравнодушна, просто насторожена. Я знаю, она пугливая, и дергается от любого резкого движения. Кто-то уже сделал ей больно. И именно я собираюсь помочь ей это внутри себя починить.

— Идет. Я обедаю в двенадцать.

Услышать в ее голосе улыбку, вот это уже интересно.

— Ладно. Не буду отвлекать. До завтра.

— Спокойной ночи, Роуэн.

— Приятного вечера, Красавица.