Внезапно замужем, или Как спасти репутацию

Глава 17. Дело в шляпе

Мы теперь как влюблённая парочка, и все тревожные мысли почему-то отскакивают, как от стены горох. Я всё понимаю про обстоятельства, так зачем тревожиться, если моя рука согревается в жаркой руке Дмитрия. Мы приехали в небольшой особняк Виктории Павловны, и она сразу нас приняла.

Оказалось, что это моложавая, приятная дама с идеальными манерами, утончённая и деликатная. Но она знает всё про всех, плавая, как акула в тёмных водах, если всплывает, то только, чтобы сожрать. Думаю, что она в курсе многих скандалов и имеет некоторые соображения насчёт Антонова и его пассии.

Нам подали чай, я чувствую себя, словно в пансионе, всё ровно также, только посуда слишком шикарная. А вот Дмитрию неуютно. Но что поделать, мы с ним расследуем это непростое дело и должны держаться вместе, если меня заберут банкиры, он уже будет знать, кто за всем стоит.

После недолгой приветственной части перешли к делу, я сразу спросила про Ивана Лазурного-Антонова.

— Антонов, да, конечно, его все знают. Он как рыба в море сплетен, и так не вовремя умер.

— Есть соображения, но без подтверждений, что его подруга сейчас решилась продолжить его дело. Но делает это опасно, дискредитирует приличных людей и самое неприятное, Благородный пансион и один из крупнейших банков.

Виктория Павловна улыбнулась, словно ждала чего-то подобного.

— Я представляю о ком речь. Лидия Валериановна и фамилия какая-то простая, Иванова, Фёдорова, не помню, она незнатная. И сейчас рассылает всем письма, что взяла на себя полномочия свахи после смерти её наставницы.

— Не слишком ли много смертей, вокруг Лидии? Сваха умерла, теперь Антонов. А что про неё известно? — Дмитрий со свойственной ему прямотой задал вопросы, на которые трудно ответить. А я поняла зачем. Если Виктория лидер мнений, а мы любопытные журналисты, то скоро по городу пойдут слухи, что Лидия опасная штучка и доверять ей ответственное дело опасно.

— Да. Это уже многие замечают, потому нередко спрашивают меня. А я что могу сказать? Да только одно, что не знаю о девице ничего. Кроме того, что красивая, но очень фальшивая. Думаю, что в таком щепетильном деле, как сватовство ей доверия нет и не будет.

Я красноречиво взглянула на Дмитрия.

Это мотив. Ей не доверяют. Она сделала ставку на работу свахи – не пошло.

Сделала ставку на журналистику и создание образа светской дивы, но запорола и это дело, статьи интересные, но денег за это платят мало, а дальше публикаций не идёт, в обществе её не принимают.

Вот и решила Лидия дожать моё старое дело. Какое ещё начала сваха Литвинова, потому что архив остался со всеми данными, в том числе и данными «мужа». Она потребует процент от мужа после верификации нашего брака.

Дело показалось раскрытым.

Но я решилась сделать предложение Виктории Павловне: вести светскую колонку, просто записывать материалы, описывать события, наряды, встречи. Достаточно просто короткие заметки по фактам, а я бы эти материалы превращала в статьи.

— Вы предлагаете мне сотрудничество?

Молча киваем с Дмитрием. Она улыбнулась.

— Давно мечтала о чём-то подобном. А то знаете, иногда хочется поделиться своим мнением, а не с кем. Деньги мне не нужны, с периодичностью могу подвести, не думаю, что что-то удастся записывать ежедневно, но скажем, две-три заметки в неделю — вполне посильная ноша. И псевдоним должен быть женским, допустим, Вероника Амурова.

— Отличное имя, тогда я должна предупредить, что по не зависящим от меня причинам, не смогу посетить то мероприятие, о котором вам написал Илья Романович, но я буду счастлива сделать статью на основе ваших наблюдений.

— Конечно, конечно! Об этом не беспокойтесь. Я всё прекрасно понимаю.

Думаю, что она решила, я не хочу позориться в нищем платье, отличное алиби. Мне пришлось кратко пояснить, на что обратить внимание во время мероприятия, и может быть записать имена, события, чтобы я потом смогла всё сформулировать.

— Конечно, я именно так и поступлю, возьму маленький блокнот, всё не скучно будет провести время. Кстати, о времени, сейчас ко мне приедет модистка, не подумайте, что я вас прошу на выход, но у меня очень напряжённый график, я по просьбе вашего шефа выделила для вас полчаса.

— И мы вам очень благодарны! Спасибо большое за потрясающий чай.

Мы раскланялись и сбежали.

В карете пришлось рассказать свою версию о деятельности Лидии, что она неуклюже взялась сначала за должность свахи, мотом за статьи, но ничего не приносило таких денег, в каких она нуждается.

— Думаешь, у неё сговор с Уваровым?

— Думаю, он её послал на четыре стороны света. Вот она и начала шантаж через статьи. Не на меня давит, а на него. Взять её за какое-то преступление невозможно, но как только ко мне придут банкиры, или их детектив, я им по-детски пожалуюсь на неё.

Дмитрий вдруг взял мою руку и поцеловал.

— Ты сама справилась и раскрыла дело.

— Просто я в русле событий, и чувствую, что происходит. Однако до раскрытия ещё далеко, и мне предстоит суд, чтобы развестись.

— Я уже сегодня заехал к одному дельному адвокату, если всё будет хорошо, то завтра мы проедем и к нему. А потом, после суда, сразу сделаю тебе официальное предложение. И очень надеюсь, что ты до того момента не возненавидишь всех мужчин.

Он горько и виновато улыбнулся. Снова долго поцеловал мои пальцы. А у меня под кожей растеклось тепло, то самое душевное, как мощное успокоительное. Знать, что у меня есть самая надёжная гавань, есть человек, который принимает меня полностью, и его не волнуют деньги или знатность… Это бесценно.

Через полчаса неспешной езды по городу мы, наконец, приехали в кабинет к одному из самых именитых нотариусов столицы. Пришлось ждать, когда от него выйдут какие-то очень важные клиенты. И секретарь позволил войти, но мне одной.

— Надо же, как вы выросли, сударыня. Сколько лет прошло. У меня очень мало времени, Наталья Николаевна, уж простите. Сейчас секретарь принесёт ваше дело. А пока хочу предупредить, ко мне уже приезжал человек от ваших опекунов.

— Каких? Дядя? — я даже не сразу поняла о чём речь.

— Хм, вас действительно держали в абсолютном неведении?

Испуганно киваю.

— Совет банка, вы фактически являетесь его владелицей. Будь вы юношей, дело обстояло бы иначе. Но вы девица, они не знают, как обойти эту неприятную юридическую коллизию. Лицо женского пола не может занимать в банке руководящую должность. Но ваш отец выставил это одним из условий. Кроме того, вам именно банк принадлежит, не только акции и счёт. В случае вашей гибели, все активы перешли бы в казну.

— Они могли что-то сделать для меня? Чтобы я не жила как ненужная сирота? Хотя о чём я, в наш пансион и родные родители сдают своих девочек, ведь кому они нужны, они же не мальчики. От девочек сплошное разорение, приданое, балы.

— Увы, да. Не все такие, но многие.

— И что мне делать? У меня есть какие-то полномочия?

— Думаю, у вас есть все полномочия, вы можете приехать в банк и потребовать от них принять вас.

— А почему пришлось ждать двадцати одного года?

— Потому что с этого времени у молодых людей возникает гражданская независимость. На самом деле, вы можете потребовать своё уже сейчас.

Он говорит так спокойно, словно ничего такого запредельного в моей истории и нет. А на меня накатила волна шока, подумать только, я владею целым банком.

В кабинет вошёл секретарь с бумагами и разложил их передо мной.

Внимательно прочитала каждое слово, и чуть снова не свалилась в обморок. Сумма моих владений огромная. Отец просто купил Наташе банк, назначил опекунов – попечительский совет, и они ждали моего взросления. Не просто ждали, а преумножали кратно.

— Простите, а можно один личный вопрос?

— Конечно, я же нотариус, всё, что вы скажете в этом кабинете здесь и останется.

— Я по какой-то причине оказалась замужем. Но вспомнить тех событий не могу, во время эпидемии пережила клиническую смерть с частичной потерей памяти. Что могло меня вынудить на такой отчаянный шаг?

— Скорее всего, скандалы с вашим дядей. Он неуравновешенный человек, дважды приезжал ко мне. Но ничего не добился. Единственное, что он знал, так это про счёт, и про то, что вы получите деньги в двадцать один год. И посчитал себя вашим опекуном по родству. Мои пояснения проигнорировал, посчитал, что суд встанет на его сторону. Но вот видите, здесь указано, что ваш отец наложил запрет на такого рода отношения и тем более на судебные тяжбы.

Владимир Сильвестрович серебряной указочкой показал мне на тот раздел, где указано, что дядя и его жена, могут рассчитывать на мою щедрость, только если проявят себя как любящая и заботливая семья, во время моего взросления.

— Могу сказать одно, мой отец был мудрейшим человеком. Предвидел все шторма и попытался защитить. Пусть не идеально, но у него получилось, раз я живая, и читаю его послание.

— Именно так. Если у вас с мужем не было отношений, то с вашими деньгами развестись не составит труда, в крайнем случае заплатите ему несколько тысяч. Думаю, что этого будет достаточно.

— Не уверена, но попробую.

— У вас получится. Вы сильнее, чем привыкли думать о себе.

И снова пришлось прощаться. Потому что приехали какие-то очень важные клиенты.

Однако!

С этого момента мир изменился.

Василий Сильвестрович лично проводил меня и поцеловал руку, пожелал удачи в непростых делах. Очередные клиенты замерли в немом удивлении, что уж говорить о Дмитрии Михайловиче.

В шикарной парадной, когда мы остались одни, он остановился и спросил:

— Наташа, ты пояснишь, что происходит?

— Я хозяйка целого банка, но всё это оформлено абсолютно инкогнито, чтобы меня не украли, не убили и вообще ничего плохого не произошло за период моего взросления. Только отец не учёл дурости директрисы и дяди. Жаль.

— Хозяйка?

— Увы, но ты же меня не бросишь? — я вдруг испугалась того, что он может испугаться моего нового положения в обществе.

— Это тяжкая ноша, не уверен, что справлюсь, но ведь тебе нужен кто-то, кому ты можешь доверять.

Замираю, смотрю на него, и ничего не могу с собой поделать, дотягиваюсь до его крепкой шеи, обхватываю и заставляю наклониться, обнять меня и соединиться в самом жарком поцелуе, таком поцелуе, что остановилось время.

— Ты, теперь мой самый ценный актив, Дмитрий Михайлович, это непросто, но кто-то должен нести бремя богатства, так почему не мы?

Он закрыл глаза и рассмеялся.

— Действительно, почему не мы?

Потом крепко сжал меня в объятиях, так крепко, что я чуть не ойкнула, но от удовольствия, какое ни с чем нельзя сравнить, даже с вкусным десертом, какой сейчас собираюсь отведать в шикарном ресторане, отметить раскрытие непростого дела, пока судьба дала нам маленькую передышку.