Внезапно замужем, или Как спасти репутацию

Глава 8. Подопечная

Дмитрий не смог сдержать восторг (скорее оттого, что ему не нужно изводить себя скучной работой с текстом) и показал статью главному редактору, кратко объяснил суть моего предложения, и через несколько минут я лично получила возможность познакомиться с Ильёй Романовичем, типичным главным редактором большой, ежедневной газеты. Короткое собеседование, во время которого я несколько запутанно рассказала о себе, что сирота, что выпустилась из пансиона, и что ищу работу.

— А где научилась так работать?

— Просто нравится писать тексты. Во время учёбы практиковала, — ответила витиевато, но Илья Романович лишь махнул рукой, улыбнулся и приказал.

— Оформим договор на редакцию газеты, гонорар по двадцать, двадцать пять рублей в месяц, чем больше материала, тем больше оплата. Всё просто.

— Спасибо большое.

— Тебе спасибо, если избавишь меня от головной боли, то… Слушай, а ты сама писать умеешь от себя.

Киваю.

— У нас бывают сугубо женские мероприятия, раз-два в неделю нужно посещать и описывать, читатели любят такое. Что скажешь?

— Я? Журналистом?

— А я разве не то же самое сказал? Журналистом, а то с Иваном Лазурным, чувствую, у нас начинается сложный период, нужно его заменить, пока не начались судебные тяжбы.

С трудом успеваю не впасть в транс от счастья. Подумать о том, что меня могут узнать двоюродные сёстры и тётя, я не успела. Вести собственную колонку – это предел моих давних мечтаний. Да и бог с ними, с родственниками, парик надену, никто не будет разглядывать скромно одетую журналистку. Но есть одно весомое, но…

Я как бы замужем за призраком.

И у меня нет официального покровителя.

— А у меня нет официального опекуна. Я живу в доме Алексея Архиповича Перовского, они за мной присматривают, но мне нужна мужская поддержка в обществе, — прошептала, покраснев от стыда. Действительно стыдно просить о такого рода услуге.

— Ты теперь моя сотрудница, я твой шеф, а Дмитрия Михайловича назначу опекуном по всем делам. В договоре об этом пропишем, носи бумагу с собой, как паспорт, и никто не посмеет и слова сказать.

Мне придётся показать начальнику паспорт, но в статье Лазурного указаны только инициалы, может быть, не обратят внимание на этот маленький нюанс, да и Соколовых в городе полно, очень на это надеюсь.

Если я про себя стенаю, опасаясь за тайну своей личности, то Черкасов, кажется, выпал из реальности на словах о том, что с этого дня несёт за меня ответственность, как мужчина. Хотел что-то возразить, потом взглянул на листы с текстом, снова на меня и решился.

— Хорошо, я возьму на себя бремя ответственности, но сразу предупреждаю, вокруг меня даже тараканы не выживают, фикус и тот засох. Мне же ничего не придётся делать такого, о чём мы все потом пожалеем? — странная формулировка, это он на что такое намекает.

— Нет, не придётся, иногда сопровождение, иногда общение с юристами или другими представителями власти, да что вы, ей-богу, как мальчик, неужто не были женаты или у вас нет девушки? — кажется, редактор перешёл границы дозволенного, Дмитрий снова махнул рукой и вышел под предлогом того, что нужно быстрее отдать статью в набор.

А я прошла в кабинет главного редактора, написала заявление в двух экземплярах, Илья Романович кратко продиктовал основные моменты по договору и подписал. Один экземпляр отдал юристу, второй мне. Через день у меня на руках будет официальная бумага.

С этой минуты я стала полноправным сотрудником той самой газеты, какую ещё утром хотела разнести в пух и прах из-за пошлой статьи о моих личных делах с незнакомым мужем. На фамилию Илья Романович даже не посмотрел, может, и посмотрел, но значения не придал.

Никто не заподозрит во мне самую богатую невесту без места.

Возможно, только Дмитрий, но ему до этих сплетен дела нет.

Вышла из кабинета ШЕФА, счастливее сытого енота.

Но всё же потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что произошло. Присела на стул в кабинете Черкасова, чтобы отдышаться. События развиваются так стремительно, что нервная система не справляется. Только что сидела в сквере и читала ужасную статью, и вдруг получила должность, причём, условия очень приятные, работать всего половину дня после обеда, если нет редакторского задания. По правилам издательства утром журналисты «в полях» собирают информацию, а после обеда пишут тексты и отдают их в набор, вечером и ночью производят печать тиража и ранним утром развозят по точкам.

— А, подопечная, сидишь? Думал, что уже сбежала…

— Да, вы меня пристроили, накормили, не так всё плохо, как кажется. И я не таракан, и не фикус, не сбегу и не засохну, обещаю.

— Хорошо, но я серьёзно, из меня опекун такой себе. Может быть, отметим?

— Что? — я смутилась, в мою молодость такие «отметим» плавно перетекали в ночные посиделки за очень крепким чаем, разговорами о жизни, и…

— Твою должность, мою свободу, если ты поможешь с текстами, то я, наконец, вздохну свободно. Я же не журналист. Бывший следователь, с начальством не заладилось, вот пришлось уйти в штатские, у меня так хорошо не получается, как у тебя с лёту, раз и написала. Беру свои слова назад, про женский стиль.

Мы теперь официально на «ТЫ». Он по-товарищески подал мне руку, помог встать и повёл на выход. Все сотрудники проводили нас долгим недоумевающим взглядом с каплей зависти. Кажется, только Дмитрий Черкасов не видит во мне красивую девушку, я для него спасение от журналистской рутины. И это мне в наших деловых отношениях очень понравилось.

Можно расслабиться и быть собой, без жеманства и кокетства, какое сплошь и рядом на законных основаниях принято в этом непростом обществе.

Но…

Недолго продолжалось наше взрослое, дружеское общение, следующий же вопрос загнал меня в тупик.

— Позволь спросить, почему такая красивая, умная девушка, при этом благородная, ведь в пансионе простые не учатся, так вот что я хотел спросить, почему ты не обратилась к какой-нибудь свахе, а пришла искать работу?

— Ам…