Внезапно замужем, или Как спасти репутацию

Глава 18. Оранжерея

— Госпожа, к вам очень важный господин, меце…

— Меценат?

Валентина Фёдоровна обожает, когда приезжают меценаты и дарители, сейчас начинается тот самый сезон горячих смотрин, несколько семейств уже забрали дочерей, чтобы выводить их в свет накануне бала дебютанток. Скорее всего, и эти люди тоже за какой-нибудь из девочек.

Моментально привела себя в идеальный порядок, перед небольшим зеркальцем, припудрила носик и поспешила встречать дорогих гостей.

— Добрый день, Валентина Фёдоровна, меня зовут Роберт Альбертович.

Совершенно незнакомый, и не такой шикарный, как подобает выглядеть меценату, слишком простой в обхождении, сразу протянул руку для рукопожатия, как-то по-мужски и довольно грубо.

— Добрый день, что вас привело в нашу скромную обитель?

— Пригласите девицу, будьте любезны.

— Какую, у меня много подопечных, — директриса попыталась улыбнуться, но получилось весьма натянуто. — Вы бы представились, не по имени, а какое семейство представляете.

— Я представляю банк, и приехал за Соловьёвой Натальей Николаевной. Она сирота, но у неё есть попечители. Вам доверили девочку, и теперь ваша миссия закончилась, мы её забираем.

— Но… Но я её не отдам, у вас нет ни единой бумаги. Откуда я знаю, что вы из банка. У неё есть родной дядя…

Валентина села за рабочий стол, чтобы хоть немного отгородиться от дерзкого гостя.

— Вот мои бумаги, вот письмо о том, что я должен сопроводить девушку на её новое место жительства. Вы были обязаны о ней позаботиться, но, по моим сведениям, а именно из некрасивой беседы с её родным дядей я узнал, что вы совершенно безграмотно вели свои дела. И просто выгнали нашу подопечную из пансиона. Хотя у вас на руках контракт, о её полном обеспечении и довольствии до определённого возраста.

— Но там не указаны…

— Указано, сударыня, в строке «попечители» указан банк. Вы были обязаны вызвать нас…

— Вы указаны как спонсоры, но не попечители. Девица выскочила замуж, после статьи в газете её дядя в городской управе нашёл копию свидетельства и приехал за разъяснениями. А потом забрал её домой.

— Вы не имели права отдавать Наталью ему, не известив нас. Возьмите договор и прочитайте ещё раз, но вдумчиво, каждую букву, я потрудился взять копию, чтобы вы не искали у себя.

Роберт Альбертович достал из кожаной папки несколько листов бумаги и протянул встревоженной женщине.

Директрисе пришлось читать. И с каждой строчкой она вдруг начала осознавать суть…

Ведь эти мужские бумаги, они же типовые, их никто не читает. У неё всегда в архиве лежал этот документ со всеми данными, никаких секретов. Абсолютно никаких, всё предельно понятно. Что девочка принадлежит банку, она наследница, и о её богатствах в настоящее время заботятся трое директоров, они же и являются её единственными полноправными опекунами. И про дядю здесь речи почти нет. Он лишь может навещать, и то при желании Натальи общаться с семейством Соколовых, если бы она отказалась, то и никакого общения.

— Я пришла на эту должность после внезапной смерти прошлой директрисы, и не успела прочитать все договоры.

— А зря. Вы нарушили несколько пунктов. Мой вам совет, пишите рапорт, и за несоответствие занимаемой должности и непрофессионализм, выметайтесь из этого кабинета сейчас же. Мы уже подыскали на это место более ответственную кандидатуру. Надеюсь, вы помните, что наш банк практически полностью содержит пансион?

— Д-да! Но вы могли сами предупредить.

— Мы предупредили в договоре. Ребёнок не должен был знать, никто не должен был знать о состоянии Натальи Николаевны, это важнейшее условие. Но теперь кто-то пишет статьи о ней. Хотя я уже знаю кто.

— Старшая сестра Матильды Колесниковой.

— Вот именно, вы продаёте свахам данные о «невестах», данные из этих договоров. Так что не только лишение доходного места вас ждёт, но и суды от приличных семейств. Я всё знаю, приехал лично понаблюдать за вашей агонией. Собирайтесь, чтобы духу вашего здесь не было до вечера. Вы ведь так сказали Наталье, буквально выкинули из пансиона?

— Вы не посмеете, вы всего лишь банк…

— Мы всего лишь рука, которая вас кормила, до этого момента. Ещё слово, и я начну взыскивать с вас штрафы.

Валентина Фёдоровна резко поднялась, вышла из кабинета, не закрывая дверь, поспешила в свою комнату, собрать вещи, но оказалось, что они уже собраны и ждут у входа.

Двери пришлось запереть на ключ самому Роберту Альбертовичу.

— Простите, нам приказали… — пролепетала горничная, присела в быстром реверансе.

— Прикажите отнести вещи в карету. Прощайте.

Валентина Фёдоровна, всё ещё гордая, но напуганная ужасными перспективами, скорее их абсолютным отсутствием, села в плохонькую карету, какую предусмотрительно заказал для неё Роберт Альбертович.

— Будьте вы прокляты, — только и смогла процедить.

— Сударыня, всё, что с вами происходит, лишь закономерный результат ваших же поступков, — крикнул вслед уезжающей карете «меценат» и улыбнулся. — Люблю наказывать тех, кто считает себя местечковыми божествами.

Развернулся, чтобы вернуться в кабинет и проверить все бумаги, но передумал, вспомнив, что двери закрыты, и можно пока не беспокоиться о состоянии дел пансиона, но тут же обрадовал ошеломлённых сотрудниц:

— Кстати, сударыни, завтра к вам приедет очень строгая госпожа Мирослава Сергеевна Демидова, новая директриса, попечительский совет выбрал её из нескольких достойнейших кандидатов, приготовите для неё покои, и у вас есть сутки, чтобы привести заведение в идеальный порядок. А я, пожалуй, тоже поеду, дел ещё много, очень много.

Сделал уверенный шаг к карете и вдруг остановился, развернулся к «стайке» перепуганных женщин и девиц:

— Сударыни, у Натальи Николаевны начались большие проблемы после того, как Валентина Фёдоровна её выгнала из пансиона. О ней беспокоятся её настоящие опекуны, о которых она, к сожалению, не знает. А они не знают её нового адреса, может быть, у неё есть самая близкая подруга?

— Клавдия, вот она! Клава, у тебя же есть письмо от Наташи, есть? — одна из девиц подтолкнула вперёд худенькую, испуганную шатенку, сдала с потрохами.

Дрожащим голосом Клава прошептала: «Дом Перовского».

— Благодарствую, вы сэкономили мне уйму времени! А теперь позвольте отклониться, да и вам пора наводить порядки, до приезда новой хозяйки пансиона осталось всего ничего.