Глава 3

Форс злился и гнал машину к Баро в Зубчановку, не понимая, откуда возникла такая необходимость встречаться. Он же был у Зарецкого всего лишь пару часов назад, и вот — тот снова вызвал его к себе и снова срочно.

А Баро просто не мог найти себе места. И самым ужасным для него было абсолютное бездействие. Надо было спасать дочь, но сделать для этого он не мог ничего — только ждать. Форс же был единственной тонкой ниточкой, хоть как-то связывающей его с дочерью. Поэтому-то Баро и вызывал адвоката всякий раз, как только ему в голову приходила новая мысль о том, что еще они могут сделать. Ну, или хотя бы попробовать сделать.

— Надо срочно связаться с Рычем, — начал Баро сразу, как только Форс к нему вошел. — Я хочу услышать Кармелиту!

— К сожалению, это невозможно — у нас с ним односторонняя связь, звонит только он.

Баро со злости стукнул кулаком по столу.

— Я хочу убедиться, что с моей дочерью все в порядке! Я должен убедить Рыча, чтобы он не причинил Кармелите зла! Ты понимаешь меня?

— Я понимаю, и думаю, что это понимает и Рыч. Баро, для него Кармелита — это вещь, которая стоит миллион. Так зачем же ему портить столь дорогую вещь?

— Моя дочь — не вещь!

— Простите, я не хотел никого обидеть.

— Хорошо. Сделаем так: когда Рыч тебе позвонит, то, прежде чем обсуждать с ним что бы то ни было, ты потребуешь, чтобы он передал трубку Кармелите.

— Это может его разозлить…

— Я должен услышать голос Кармелиты! Я так хочу.

— Хорошо, я попытаюсь договориться с ним об этом. До свидания, — и несколько раздраженный Форс встал, чтобы уйти и заняться своими делами.

Но не тут-то было.

— А куда ты, Леонид? Сядь.

Форс вопросительно посмотрел на Баро.

— Вместе будем ждать звонка.

— Думаю, Рыч не будет звонить сегодня — они с Удавом прекрасно понимают, что вам необходимо время для того, чтобы собрать такую сумму. А лишний раз звонить — лишний раз светиться…

— Ну, а если все-таки позвонит?

— Тогда я попытаюсь убедить его в том, что вам, Баро, необходимо поговорить с дочерью. Назначу точное время и тут же приеду к вам…

— Не нравишься ты мне сегодня, Леонид. Юлишь, изворачиваешься, будто знаешь что-то и не говоришь.

— Все, что знаю я, знаете и вы. Я понимаю — у вас сейчас нервы на пределе, но, по-моему, я не давал вам повода…

— Ладно, не строй из себя обиженного… Тебе меня не понять.

— Ну почему же, я ведь тоже отец…

— Да, но твою дочь не похищали. И не дай тебе Бог узнать, что это такое.

— Да, конечно, не дай Бог!.. Крепитесь, Баро. Если мы будем действовать осторожно, я уверен — с Кармелитой все будет в порядке.

И Форс на прощание крепко пожал руку цыганского барона, как сделал бы это самый близкий, самый преданный друг.

* * *

Рыч, связанный по рукам и ногам, извиваясь, как змея, полз по подземелью в поисках Кармелиты. Острые камни резали его сквозь одежду. Веревки впивались в тело. Он понимал, что надо торопиться изо всех сил — вот-вот вернутся бандиты, — но все равно за час продвинулся на каких-то метров тридцать. И вот, за поворотом, в боковом коридоре пещеры показалась Кармелита — связанная, недвижимая и беспомощная.

Еще двадцать минут отчаянных попыток — и он уже сидел спина к спине с девушкой и пытался пальцами связанных рук развязать веревки на руках Кармелиты. Как только это наконец удалось, Кармелита освободившимися руками сорвала скотч со своего рта и со рта Рыча.

— Что все это значит?

— Бежим!

— Сначала ты меня похищаешь, а потом спасаешь?

— Меня заставили участвовать в этом. Удав угрожал жизни близкого мне человека. Развяжи себе ноги, развяжи меня — и бежим!

Но только Кармелита распутала веревки на своих ногах, как в подземелье послышались шаги.

— Прячься — и при первой возможности беги! — прошептал Рыч.

— А ты?

— Обо мне не думай. Беги к отцу и приведи всех сюда. Здесь Рука — он убил Бейбута, а еще и Удав может приехать с минуты на минуту.

— Постой, я развяжу тебя — бежим вместе!

— Не успеешь — сюда идут. Беги, пока не поздно! Кармелита послушалась, оставила Рыча связанным и осторожно, бесшумно побежала по пещере…

Тамара, довольная, буквально ворвалась к Антону, который продолжал возиться с ремонтом в Све-тиной студии.

— Антоша, письмо сработало! Астахов поверил, что Кармелита его дочь.

Переживает!

— Не перестаю тебе удивляться, мам: только что ты окончательно потеряла мужа — и так этому рада.

— Я рада, потому что наконец, спустя восемнадцать лет, освободилась от обязанности перед ним лгать и притворяться. Антон, сегодня я получила свободу, а завтра получу деньги!

— Ты думаешь, мы уже можем требовать с Астахова деньги за его новую дочку?

— Несомненно! Он отдаст за дочь миллион и не пожалеет. Да он жизнь готов за нее отдать!

— Ну, жизнь, так уж и быть, пусть он оставит при себе, а вот миллиончик нам с тобой не помешает.

— Ну, так давай писать новое письмо…

* * *

Астахов собрался уже ехать к Баро, когда пришли Олеся с Максимом.

— Ребята, простите, но мне надо ехать.

— Вы к Зарецкому? — спросил Максим.

— Да. Олеся, подготовь, пожалуйста, список счетов, с которых можно снять деньги, и потом дай мне их реквизиты.

— Конечно, Коля. А ты только за этим едешь к Зарецкому?

Астахов смутился и посмотрел на Максима.

— Коля, я Максиму все рассказала.

— Да, Николай Андреевич, я хотел бы обсудить с вами… Мне кажется, вас обманывают. Ну, как Кармелита может быть вашей дочерью?

Астахов достал лист с фотографиями Кармелиты и Евгении.

— Ладно, начнем все сначала. Смотри, это Женя — моя первая жена.

Максим был поражен. Хотя он и слышал уже о сходстве, но не думал все же, что оно так велико.

— Нет, ну, похожи, конечно, очень похожи, но это же не может быть доказательством.

— Дело не в сходстве. Кармелита действительно моя дочь. Тамара мне все рассказала — это она восемнадцать лет назад поменяла Кармелиту и родившуюся мертвой дочь Зарецкого.

— Бред какой-то. Николай Андреевич, а вы не можете предположить, что ваша жена… Что Тамара Александровна вас обманывает?

— Нет, Максим, она говорит правду. Есть абсолютно неопровержимые доказательства, поверь мне… Сейчас я должен срочно ехать к Зарецкому — похитители могут объявиться в любой момент. Олесь, не забудь про счета.

— Хорошо.

— И, в общем-то, надо быть готовыми к ситуации, когда все счета придется вообще обнулить.

— Но ведь ты тогда станешь банкротом?

— Ну, во-первых, мне к этому уже не привыкать, а во-вторых, я думаю, что это в жизни еще далеко не самое страшное.

— Да, Коля, конечно…

— Николай Андреевич, — Максим как будто очнулся от своих мыслей, — а вы сейчас расскажете обо всем Зарецкому? Вы решитесь на это?

* * *

Кармелита старалась ступать совсем беззвучно, а вот те, другие, шаги становились все слышнее. Она остановилась, прислушалась… В груди прыгало сердце, по темной пещере кто-то шел прямо на нее.

Девушка стала ощупывать стены подземелья. Вдруг ее руки провалились куда-то в пустоту. Она едва успела шагнуть в большую, совсем темную нишу, когда через то самое место, на котором она стояла секунду назад, прошел Рука.

Кармелита задержала дыхание, дождалась, пока шаги Руки начнут стихать, осторожно выбралась из своего укрытия и также неслышно побежала на свет.

Через две минуты она выскочила из подземелья, обрадовалась солнцу, деревьям, траве, побежала куда глаза глядят — прочь, подальше от этого места. И вскоре выбежала на дорогу.

А Рука наткнулся на связанного Рыча:

— Что это ты тут делаешь? К девке решил поближе, да? — тут он оглянулся по сторонам. — А где она?

Рука стал лихорадочно шарить вокруг. Изумление на его лице сменилось ужасом.

— Где она?!! — подскочил он опять к Рычу.

— Решила отца проведать. Сказала, что соскучилась.

— Ах ты, урод! Ах ты, сволочь!.. — Рука стал было бить беспомощного Рыча ногами, но опомнился — не это сейчас главное. Наскоро заклеил ему рот и побежал к выходу догонять беглянку.

* * *

Астахов прошел в кабинет Баро, поздоровался и просто открыл чемодан, полный денег.

— Спасибо, Николай Андреевич… — голос Баро задрожал от волнения. — Вы спасаете мою дочь. Без вас я не сумел бы собрать такую сумму.

— Ну, я слышал, что у вас так принято: когда кто-то из цыган попадает в беду, то все ему помогают.

— Но вы же не цыган.

— Да нет… Но… — Астахов замялся, но потом решительно достал ту самую распечатку анонимного письма с фотографиями и протянул Баро. — Я не могу от вас этого скрывать, это было бы нечестно.

Баро пробежал письмо и брезгливо бросил лист на стол.

— Ну и зачем вы мне это показываете? Кто-то над вами подшутил, и вы хотите, чтобы я эту шутку оценил? Извините, Николай Андреевич, но мне сейчас не до шуток.

— Это не шутка, — Астахов отвечал тихо, но очень отчетливо.

— Тогда это бред, ложь, черт знает что такое! — Баро сорвался на крик. — Земфира! Земфира, иди сюда! Этот человек говорит, что Кармелита — не моя дочь!

Земфира прибежала на крик мужа. Она уже все поняла, но все же взяла письмо со стола и стала внимательно его читать.

— Я понимаю, господин Зарецкий, — продолжал Астахов как можно осторожней и уважительней, — узнать такое непросто, но это правда. Я проверил — правда.

— Николай, забирайте свои деньги и уходите, — голос Баро стал неожиданно сдавленным и тихим.

— Подожди, Рамир, — Земфира выпрямилась и посмотрела прямо в глаза мужу. — В этом письме нет ни слова лжи. Так оно все и есть…

* * *

Форс ехал в подземелье. Телефонного контроля Руки было мало — он чувствовал необходимость личного присутствия и непосредственного мудрого руководства. Ехать оставалось уже совсем немного, когда он увидел на дороге девушку, останавливающую машины. Конечно, Форс и не думал брать попутных, но через секунду он понял, что это Кармелита! Кармелита Рамировна Зарецкая собственной персоной! Очень удачная попутчица. Форс притормозил и дал задний ход.

Обрадованная Кармелита узнала Форса и заколотила в дверцу его машины от нетерпения:

— Леонид Вячеславович! Леонид Вячеславович!

— Кармелита! Что с тобой? Что случилось? Тебя же все ищут! — он выскочил из машины, схватил девушку и усадил ее на переднее сиденье.

— Леонид Вячеславович… Боже мой, как же хорошо, что я встретила вас!.. — Кармелита задыхалась и от бега, и от волнения. — Меня украли!.. А я от них убежала. Я вас прошу, отвезите меня в город, подальше отсюда!

Форс уже сидел за рулем, рядом с Кармелитой, но с места не трогался.

— А почему мы не едем?

— Сейчас поедем, — и с этими словами он оглянулся по сторонам, потом открыл бардачок, что-то достал из него, быстрым движением дотронулся до молодой цыганки — и вот уже Кармелита лежала в его машине без сознания.

Это был электрошокер, который на всякий случай Форс с давних пор всегда возил с собой. Пистолет не всегда, а электрошокер всегда.

Машина рванула с места и через несколько минут подъехала ко входу в заброшенное подземелье. Навстречу уже бежал Рука, понимая, что приезд шефа в такой ситуации не сулит ему ничего хорошего.

Форс вышел из машины, смерил взглядом Руку и процедил сквозь зубы:

— С тобой я еще разберусь. А пока достань там, на переднем сиденье…

Рука бросился к машине, обнаружил бесчувственную Кармелиту, но даже не позволил себе удивиться. Он аккуратно взял ее на руки и побежал догонять хозяина, который уже заходил под своды пещер.

— Ну, и долго мне еще за вами подчищать? — бросил ему Форс, даже не оборачиваясь.

Почти на ощупь бандиты дошли до того места, где в углу лежал Рыч. Рука бросил рядом с ним Кармелиту.

— Осторожней, товар хрупкий, но дорогой! — прикрикнул Форс. — Хотя, боюсь, теперь выйти отсюда ей уже не суждено. Что, Рыч, ты не скрываешь симпатий к баронской дочке? Только все напрасно. Как видишь, птичка сама прилетела ко мне в руки. А вот ты, Рука, совсем плохо стал работать — ничего тебе уже доверить нельзя. И за это ты будешь наказан.

Форс говорил очень спокойно, но Рука слишком хорошо понимал, чем это ему грозит, и почувствовал нехороший холод в животе и дрожь в коленках.

— Удав, я… Удав, прости меня! Удав!

В этот момент Кармелита пришла в себя и открыла глаза.

— Удав?! — переспросила она, удивленно глядя на отцовского адвоката.

Форс только усмехнулся:

— Да, деточка, Удав. Тот самый Удав.

* * *

В первые секунды, когда Земфира подтвердила, что Кармелита — не его дочь, Баро подумал, что просто ослышался. Потом он накинулся на жену с криком, не обращая внимания на стоящего тут же чужого человека — Астахова.

Да, конечно, негоже вести себя так цыганскому барону. Но в этот момент он был не бароном, он был отцом. Отцом, у которого похитили единственного ребенка.

Зарецкий уже несколько дней ничего не знал о Кармелите. Он боялся, чтобы с ней не случилось самого страшного — гнал от себя эти мысли, запрещал себе так думать, но страхи всякий раз возвращались. За эти дни Баро не раз вспоминал Кармелиту… и совсем маленьким ребенком, и школьницей, и молодой, неожиданно повзрослевшей девушкой. И вот теперь кто-то говорит ему, что она — не его дочь, что они друг другу — никто, чужие люди.

Земфира остановила поток его гнева одной короткой фразой:

— Мне сказала об этом Рубина.

— Когда?

— Перед смертью она рассказала мне все. В такие минуты не врут, Рамир…

— А ты — ты мне не врешь?

— Зачем?

— Прости… Прости меня, Земфира! — к Баро начал возвращаться трезвый рассудок. — Что еще сказала Рубина?

— Когда умерли твои жена и дочь… Да, Рамир, твоя настоящая дочь умерла вместе с Радой при родах. Так вот, Рубина тогда испугалась твоего гнева и взяла чужого ребенка.

— Этого ребенка передала ей моя нынешняя жена, — позволил себе вступить в разговор стоявший все это время молча Астахов. — Она тогда работала акушеркой в том самом роддоме.

Все эти нерадостные новости наложились у Баро на переживания за судьбу Кармелиты в руках бандитов и вылились из глаз могучего цыганского барона скупой мужской слезой:

— О, Боже! Но почему, почему все уже знают о том, что Кармелита — не моя дочь, а я узнаю обо всем последним? — Справился со слезами он только минуты через две. — Так что же, Николай, — Баро поднял глаза на Астахова, — ты хочешь, чтобы я перестал относиться к Кармелите, как к дочери? — он неожиданно перешел на "ты" в разговоре с Астаховым.

— Рамир, опомнись, что ты говоришь? — сказала Земфира, но Баро не слушал Земфиру.

— …Чтобы я забыл все эти 18 лет, когда я ее воспитывал, когда мы жили душа в душу? Чтобы оставил свои отцовские чувства?

— Рамир, об этом и речи нет, — вслед за Земфи-рой и Астахов начал называть Баро по имени и тоже на "ты", при этом он очень старался оставаться спокойным, чтобы смягчить Зарецкого. — Просто я должен был сказать вам правду.

— Но своей правдой вы лишили меня дочери! Вдруг раздался телефонный звонок. Баро подскочил к аппарату и схватил трубку:

— Да, алло! Кармелита? Кармелита, доченька моя, где ты?!

Загрузка...