Во власти генерала

82

— Сестра твоего отца? — переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от охватившего меня волнения. — Значит, я…

— Ты моя двоюродная сестра, — кивнул Аарон, и в его голубых глазах мелькнуло что-то теплое, почти родственное. — Дочь Алиеноры, которая была на семь лет младше моего отца. По семейным преданиям, она считалась самой своенравной и упрямой из всех де Фростов.

Ройс, до этого молча стоявший у окна, подошел ближе и встал за моей спиной, положив ладонь мне на плечо. Я чувствовала его присутствие, его молчаливую поддержку, и была благодарна мужу.

— Я не понимаю, — сказала я, переводя взгляд с Аарона на разложенные перед ним бумаги. — Если она была сестрой твоего отца, если она принадлежала такому древнему роду… почему я оказалась в монастыре? Почему меня считали сиротой?

Аарон тяжело вздохнул и взял в руки один из свитков.

— Потому что официально Алиенора де Фрост считается умершей уже больше двадцати лет. Наш дед Эдмунд, прежний глава рода, объявил о ее смерти и велел вычеркнуть ее имя из всех семейных книг.

— Но почему? — я невольно сжала ткань платья. — Что она сделала?

— Полюбила человека, которого Эдмунд не принял. Ее избранником был простой воин, не имевший ни титула, ни богатства, ни даже родового имени. Человек из низшего сословия. Но наш дед пообещал выдать Алиенору замуж за сына одного из герцогов, который давно добивался ее руки. Она не стала ждать, пока отец принудит ее к нежеланному браку, и под покровом ночи покинула родовой замок. Эдмунд не стал искать ее, не стал возвращать младшую дочь домой. Он объявил, что Алиенора умерла и приказал поставить памятник на родовом кладбище.

— Какая жестокость, — выдохнула я, не представляя, как можно было отречься от родной дочери. — Что стало с Алиенорой после ее побега?

— Она писала своей кормилице. Старой женщине, которая растила ее с младенчества и которая осталась в замке. Эти письма кормилица сохранила, я нашел их у ее внучки, которая служит в замке до сих пор.

Я взяла письмо, но читать не решилась — слова расплывались перед глазами. Вместо этого я посмотрела на Аарона, ожидая продолжения.

— Алиенора и ее избранник, его звали Эдгар, поселились в небольшой деревне на границе королевства, — продолжил он. — Он нашел работу в местном гарнизоне, она занималась домом. Они были бедны, но, судя по письмам, счастливы. В последнем письме твоя мать сообщила, что ждет ребенка.

— А потом? — спросила я, когда Аарон вдруг замолчал.

— Потом письма прекратились, — тихо сказал Аарон.

Я смотрела на пожелтевший лист в своих руках, чувствуя, как в груди разрастается холодная пустота.

— И никто не знает, что произошло?

— Пока нет, — Аарон осторожно взял у меня письмо и убрал его в папку. — Но я уже отправил людей в ту деревню. Сказал им разыскать все, что можно — могилы, записи в церковных книгах, соседей, которые могли что-то помнить. Это займет время. Деревня на самой границе, дороги туда плохие, да и много лет прошло.

— Ты думаешь, они оба умерли? — спросила я не своим голосом.

— Болезнь, несчастный случай… многое могло случиться.

Я сжала пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль от этой мысли была острее, чем я ожидала. Я никогда не знала своих родителей, но сейчас, когда они обрели имена, когда я узнала их историю, потеря стала почти осязаемой.

— Но что заставило тебя думать, что я дочь Алиеноры? — спросила я, поднимая глаза на Аарона.

Мужчина поднялся, достал из внутреннего кармана камзола небольшой сверток из мягкой замши и протянул его мне. Я развернула замшу дрожащими пальцами и замерла.

На моей ладони лежал медальон. Старое, чуть потемневшее серебро, искусная филигрань, покрывающая крышку изящным узором из листьев и цветов. Я осторожно нажала на крошечную застежку, и медальон раскрылся.

Изнутри на меня смотрела миниатюра. Девушка с рыжими волосами, уложенными в замысловатую прическу, с глазами цвета весенней зелени, с легкой, чуть насмешливой улыбкой на губах. Я смотрела на портрет и не могла отвести взгляд. Потому что эта девушка была мной. Те же волосы, те же глаза, тот же изгиб бровей, та же форма губ.

— Боги, — выдохнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Мы так похожи.

— Как две капли воды, — подтвердил Аарон и кивнул на медальон. — Это твое по праву.

— А дед? — спросила я, вспомнив о человеке, который вычеркнул свою дочь из жизни. — Он еще жив?

— Нет, — покачал головой Аарон. — Эдмунд де Фрост умер семь лет назад.

Возможно, совесть все-таки мучила его? Но он так и не смог признать свою ошибку?

— Спасибо, — сказала я, глядя в глаза Аарона, чувствуя прилив искренней благодарности.

— Добро пожаловать в род де Фростов, кузина, — произнес он торжественно, но с лукавой искрой в глазах. — Пока не официально.

— Когда ты сможешь подготовить документы? — спросил Ройс.

Документы? Ах да, я ведь теперь больше не Айла сирота, а Айла де Фрост. Или уже Айла Блэквуд?

— Через две-три недели, — ответил Аарон. — Нужно получить подтверждение от королевского герольда, заверить у нотариуса, внести записи в родовую книгу…

— Неделя, — непреклонно заявил генерал, на что Аарон закатил глаза и наигранно тяжело вздохнул.

— Меня гоняют туда-сюда самым бессовестным образом… — пожаловался мужчина.

Призрак, молчавший все это время, ехидно прошипел:

— Тебе полезно.

Впервые за этот непростой разговор я улыбнулась. Но внезапно в голову пришла мысль, которая заставила меня нахмуриться.

— В ту ночь, когда Эндимион пришел в мои покои, он не слышал Призрака. Совсем. Фамильяр говорил прямо возле нас, а принц даже не обернулся. Как такое возможно, если Эндимион племянник Аарона? Я думала Призрака слышат все де Фросты?

— Не совсем. Только рожденные по прямой наследственной линии, — пояснил Аарон.

Что ж, повезло, что принц похоже был седьмой водой на киселе…