Взаимное притяжение

Глава 21

Тёплый песок просачивается между пальцами, когда я опускаюсь на лежак. Заходящее солнце окрашивает море в оттенки янтаря и розовой пудры — красота, от которой обычно захватывает дух. Но сегодня даже этот вид не может удержать моё внимание.

В моих руках — книга. Страницы которой давно не перелистываются. Я снова и снова возвращаюсь к одной и той же строчке, пытаясь вникнуть в смысл, но мысли уплывают, как облака над горизонтом. Слова расплываются, превращаясь в бессмысленный узор из букв.

Андрей внезапно — совершенно внезапно — предложил улететь отдыхать. Я даже не сразу поверила: в последнее время я сознательно перестала надеяться, что он выполнит своё обещание. Поэтому его инициатива стала настоящим сюрпризом — неожиданным, почти нереальным.

Я едва успела выбить недельный отпуск на работе, суматошно собирая вещи и пытаясь осознать, что это всё-таки происходит. И вот мы здесь… Но будто не вместе.

Он привёз меня сюда не для того, чтобы провести время вдвоём, а чтобы я смогла выдохнуть, перезагрузиться. Это чувствуется в самой атмосфере: он постоянно в телефоне, ноутбук почти не закрывается, в голове — сплошные рабочие вопросы. То звонок, то письмо, то срочное сообщение — он всё ещё на работе, даже находясь рядом.

И от этого меня не отпускает странное чувство вины. Ведь очевидно: он здесь только из-за меня. Пошёл на уступку, вырвал время из плотного графика, возможно, отодвинул важные дела — лишь потому, что понял: мне нужен этот отдых. А я… Я не могу ни полноценно порадоваться, ни расслабиться. Потому что вижу: ему приходится разрываться, и эта мысль тяготит, как невидимый груз.

Откладываю книгу. Бесполезно. Смотрю на часы — время тянется вязко, как мёд. Пора собираться на ужин.

В спальне — зеркало в полроста. Смотрю на своё отражение: кожа дышит свободой без слоя косметики, волосы распущены, слегка вьются от морского воздуха. Достаю лёгкое льняное платье — белёсо-песочного оттенка, почти как песок под ногами. Оно струится по телу, едва касаясь кожи, словно дуновение ветра. Расстёгиваю верхние пуговицы, оставляю шею открытой. Никаких украшений — только тонкий серебряный браслет. Первый подарок от Андрея.

— Готова? — раздаётся голос мужа из дверного проёма.

— Почти, — отвечаю, не оборачиваясь.

Мы выходим из отеля — два силуэта на фоне закатного неба. Андрей предлагает поужинать не в ресторане при отеле, а в небольшом заведении неподалёку. Говорит, там хвалят местную кухню.

Идём пешком. Дорога занимает минут пятнадцать — не больше. Шаги звучат приглушённо на мягком песке, перемешанном с мелкой галькой. Андрей идёт рядом, руки в карманах, взгляд устремлён вперёд. Между нами — тишина. Но не та, что давит, заставляет сжиматься изнутри. А другая — мягкая, почти уютная. Мы вместе столько лет, что молчание уже больше не кажется неловким.

Он ведёт себя странно с того самого дня, как объявил о поездке. Слишком спокойный, слегка отстранённый, будто его мысли где-то далеко. Он не трогает меня — ни словом, ни прикосновением. И это… непривычно.

Но в то же время я чувствую: он сознательно даёт мне пространство. Не давит, не требует внимания, не ждёт отклика — просто позволяет быть, дышать, набраться сил. Я тяну это ощущение, как драгоценный глоток воздуха: возможность просто существовать, не подстраиваясь ни под чей ритм, не стараясь соответствовать чьим-то ожиданиям.

Ресторан встречает нас приглушённым светом и ароматом трав. Администратор в белой рубашке и тёмном жилете улыбается, провожает к столику у окна — оттуда видно, как волны мягко бьются о берег.

Интерьер — сдержанная роскошь: дерево тёплого оттенка, льняные скатерти, свечи в низких стеклянных подсвечниках. На столах — маленькие вазочки с морскими камешками и веточками розмарина. Официант приносит меню, рассказывает о фирменных блюдах. Андрей заказывает рыбу, запечённую в соли, я — пасту с морепродуктами и бокал белого вина.

Когда официант ставит передо мной бокал, я на мгновение замираю, вдыхая тонкий аромат — в нём угадываются ноты цитруса и свежескошенной травы. Вино прозрачно-соломенного оттенка, с едва заметными бликами в приглушённом свете ресторана.

Делаю первый глоток. Холодное, с лёгкой освежающей кислинкой, оно мягко обволакивает язык, оставляя едва уловимое медовое послевкусие. С каждым глотком внутри будто распускается что-то давно сжатое — напряжение понемногу отпускает, плечи расслабляются, мысли становятся легче.

Тепло разливается по телу, снимая невидимую тяжесть. В голове — приятная пустота, в которой больше нет места тревожным мыслям. Мир кажется мягче, звуки — приглушённее.

В этот момент я почти убеждаю себя, что всё в порядке. Что можно просто быть здесь — в тёплом полумраке, с этим вином, с мимолетным ощущением покоя.

Мы разговариваем — о пустяках. О вкусе пасты, о том, как готовят рыбу в этом ресторане, о закате, который медленно гаснет за окном. Андрей улыбается, но глаза его остаются где-то вдали. За этой улыбкой — что-то другое. Что-то, что он не говорит.

Я уже начинаю убеждать себя, что это лишь мои домыслы, что всё в порядке, что нужно просто расслабиться…

— Мне нужно вернуться, Кать, — произносит он вдруг. Голос ровный, почти без эмоций. — Я знаю, что обещал провести с тобой здесь неделю. Если бы это не было так важно…

Слова обрушиваются, как холодный прилив. Опять. Всегда важнее. Всегда работа. Всегда что-то, кроме меня.

Но истерить не буду. Не сейчас. Не здесь.

— Хорошо, — отвечаю, отпивая вино. На этот раз — больше, чтобы заглушить то, что рвётся наружу.

Я долго убеждала себя, что у нас всё хорошо. Что это просто кризис. Что нужно перетерпеть. Но почему сейчас не получается? Почему это чувство в груди не заглушается, как раньше?

Я вдруг осознаю, что меня больше не мучает мысль, что я отвлекаю его от чего-то важного. То самое чувство вины — будто я забираю у него время, которое он мог бы потратить на дела поважнее, — наконец отпускает.

— Ты можешь остаться, — говорит он. — Отель оплачен, отпуск ещё не закончился. Отдохни как следует. Потом я тебя встречу в аэропорту.

Не встретит. Мы оба это знаем.

— Хорошо, — снова говорю я, глядя в бокал.

Возвращаемся в отель. Андрей собирает сумку — оказывается, он уже поменял билет. Его рейс в пять утра. Он давно всё решил, но мне сообщил уже по факту, в последний момент.

Я беру книгу и плед, выхожу на террасу. Наш домик стоит чуть в стороне от основной части отеля — уединённый, с просторной деревянной террасой, которая плавно переходит в узкую песчаную полоску у самого моря.

Тёплый вечер окутывает мягким сумраком. В воздухе пахнет солью и отдалёнными ночными цветами. Лёгкий прибой шепчет что-то неразборчивое, ритмично накатывая на берег. Над головой — россыпь первых звёзд, ещё робких, но уже заметных на тёмно-синем полотне неба.

Я направляюсь к лежаку, установленному так, чтобы сидящий мог видеть море от горизонта до самой кромки воды. Устраиваюсь, укутываюсь пледом — он приятно пахнет свежестью, будто его сушили на морском ветру. Обнимаю колени, подтягиваю их к груди, чтобы стать как-то меньше, незаметнее в этом огромном, тихом пространстве.

Книга лежит на коленях, но читать не хочется. Взгляд скользит по мерцающей водной глади, где последние отблески заката смешиваются с первыми огоньками ночной жизни. Вместо строк — только этот вид, только шум волн и тишина, которая больше не давит, а обнимает.

Вместо чтения открываю мессенджер. Экран телефона вспыхивает, резко контрастируя с мягким сумеречным светом.

Там — непрочитанное сообщение от Влада. Оно висит уже несколько дней. Я знаю, что в нём: «Нам надо поговорить».

Каждый день я ловлю себя на том, что снова и снова смотрю на это уведомление. Оно будто манит, притягивает взгляд — словно между строками прячется что-то важное, чего я боюсь и одновременно жажду узнать. Глупо игнорировать его так долго.

Наконец набираюсь смелости и нажимаю на сообщение — оно автоматически отмечается как прочитанное. Секунду медлю, глядя на экран, а потом печатаю коротко: «Давай поговорим».

Влад не был в сети со вчерашнего дня. Но не проходит и десяти секунд, как его статус меняется: «в сети». Курсор начинает прыгать — он печатает.