Взаимное притяжение

Глава 5

Его руки скользят по моей спине, прижимают так тесно, что я чувствую каждое биение его сердца, сливающееся с моим. Воздух между нами накаляется, становится густым, почти осязаемым. Я забываю, где мы, кто ждёт меня в доме, — есть только его губы, его дыхание, его пальцы, пробегающие по моему затылку, зарывающиеся в волосы.

— Влад… — пытаюсь выговорить, но он заглушает мой шёпот новым поцелуем, более глубоким, более требовательным.

Он отстраняется лишь на миг, чтобы взглянуть в мои глаза. В его взгляде — не просто желание. Это одержимость. Это голод, который он больше не в силах скрывать.

— Скажи мне остановиться, — шепчет он, но его руки не отпускают меня. — Скажи, и я уйду. Но я знаю: ты не хочешь этого.

Я открываю рот, чтобы возразить, но вместо слов — лишь тихий стон, когда его губы находят чувствительное место у основания шеи. Его пальцы уже расстёгивают верхние пуговицы моего костюма, кожа горит от каждого прикосновения.

— Ты такая красивая, — его голос дрожит, — такая желанная… Я схожу с ума от тебя.

Он снова целует меня, на этот раз — с какой-то отчаянной страстью, будто боится, что это мгновение исчезнет. Его руки исследуют моё тело, запоминают каждый изгиб, каждое дрожание. Я цепляюсь за его плечи, пальцы впиваются в ткань пуховика, но даже это не может удержать меня от падения в эту бездну.

Где-то далеко — смех, музыка, голоса. Но здесь, в этом полутёмном убежище, есть только мы. Только его горячее дыхание на моей коже. Только бешеный ритм наших сердец, бьющихся в унисон.

— Я хочу тебя, — выдыхает он, прижимаясь ко мне всем телом. — Хочу так сильно, что это уже не просто желание. Это необходимость.

И я больше не сопротивляюсь. Не могу. Потому что каждое его слово, каждое прикосновение — это правда. Та правда, которую я пыталась спрятать даже от себя.

Мои руки скользят под его куртку, касаются тёплой кожи спины. Он вздрагивает от этого прикосновения, и я чувствую, как его самоконтроль трещит по швам. Он целует меня с новой силой, будто пытается впитать меня в себя, сделать частью себя. Его губы движутся по моим — жадно, неистово, словно он хочет запомнить вкус каждого миллиметра моей кожи. Я теряюсь в ощущениях: тепло его ладоней, скользящих по моей талии, лёгкое прикосновение пальцев к шее, прерывистое дыхание, смешивающееся с моим…

Время останавливается. Или, наоборот, несётся с безумной скоростью. Я не знаю. Я просто чувствую. Чувствую его. Чувствую себя. Чувствую то, что так долго отрицала.

Вдруг — звук. Чёткие шаги по снегу, приглушённый стук в дверь.

— Эй, голубки, выходите! — голос Серёжи звучит насмешливо, но в нём проскальзывает намёк на предупреждение. — Кать, тебя Андрей ищет.

Мир рушится в одно мгновение. Я вздрагиваю так резко, что едва не теряю равновесие. Кровь отливает от лица, а потом вдруг приливает с такой силой, что щёки обжигает жаром. В груди — ледяной комок ужаса, который расползается по всему телу.

«Нас чуть не застали. Что я тут делаю? Серёжа ведь сразу всё поймёт, если я выйду сейчас. А ещё Андрей…»

Мысли мечутся, как загнанные звери: «Что теперь? Серёжа знает? Он видел? Что теперь будет?»

Я отшатываюсь от Влада так резко, будто его прикосновение вдруг стало раскалённым железом. Руки дрожат так сильно, что пальцы не слушаются. Пытаюсь пригладить волосы, но они путаются в пальцах, выбившиеся пряди липнут к влажным от волнения щекам. Губы горят, пульсируют, и это ощущение вдруг становится невыносимо явным — будто весь мир видит, как их целовали.

В голове — хаос мыслей: «Убежать! Привести себя в порядок! Сделать вид, что ничего не было!» Но тело будто не моё — ноги стали тяжёлыми, не хотят двигаться, а сердце бьётся так сильно, что перехватывает дыхание.

Влад мягко берёт меня за руку, смотрит прямо в глаза:

— Не волнуйся. Он никому не скажет.

Его голос звучит уверенно, но я не могу сосредоточиться. Всё, что я вижу, — как нелепо сейчас выгляжу: костюм расстёгнут, волосы спутаны, глаза, наверное, горят безумным огнём. Если я сейчас выйду, это будет очевидно всем. Абсолютно всем.

Глубокий вдох. Ещё один. Пытаюсь унять дрожь в пальцах, торопливо поправляю одежду, провожу ладонями по лицу, как будто могу стереть следы этого безумия. Но ничего не получается — я вся словно свечусь изнутри, и это свечение сейчас заметит каждый.

Открываю дверь. Серёжа стоит вполоборота, но тут же поворачивается, и в его взгляде я читаю всё: и лёгкую насмешку, и понимание, и даже — странно — какое-то одобрение.

— Так вы, значит, заодно? — бросаю ему, и мой голос звучит выше, чем обычно, срывается на полуслове.

Он усмехается, чуть приподнимает бровь:

— Я за счастье друзей. — И подмигивает, пожимая плечами.

Этот подмиг окончательно выбивает меня из колеи. «Знает он! Всё знает! Ненормальные…» С трудом подавляю желание закрыть лицо руками. Вместо этого резко разворачиваюсь и почти бегу прочь, чувствуя, как каждая клеточка тела кричит от стыда и страха.

По пути меня окликает Андрей:

— Катя, ты где была? Я тебя искал.

Не могу. Просто не могу сейчас смотреть ему в глаза. Всё во мне — напряжено, дрожит, а на губах всё ещё живёт ощущение поцелуя Влада. Его вкус, его жар, его настойчивость.

— Пролила на себя вино, — выпаливаю на ходу, не оборачиваясь. — Иду переодеться.

Забегаю в комнату, затем в ванную. Захлопываю дверь, щёлкаю замком. Только теперь позволяю себе выдохнуть — прерывисто, судорожно, как утопающий, добравшийся до берега.

Подхожу к зеркалу. Отражение пугает: раскрасневшиеся щёки, растрёпанные волосы, губы, припухшие от поцелуев, взгляд — растерянный, почти безумный. Дрожащими руками хватаюсь за край умывальника, чтобы не упасть. В глазах темнеет, к горлу подкатывает ком.

— Что я наделала?.. — шёпотом произношу, и голос дрожит так же, как пальцы. В глазах темнеет, к горлу подкатывает ком. — Что теперь будет?..

«Сердце не спрашивает разрешения — оно просто выбирает, и ты остаёшься один на один с последствиями».