Взаимное притяжение

Глава 34

Я замираю на мгновение, слова Андрея словно ударяют в грудь — не грубо, а тупо и тяжело, оставляя внутри странный вакуум.

«Он купил дом в Испании… обеспечил до совершеннолетия… они больше никогда не появятся…»

В голове крутится одна лишь мысль: как можно вот так просто отказаться от собственного ребёнка? От части себя? От крошечного человека, которого когда-то держал на руках, которому улыбался, которого, наверное, любил?

Внутри поднимается волна противоречивых чувств: шок, недоверие, брезгливость к самой мысли, что можно вот так просто «решить вопрос» с собственным ребёнком. А следом накатывает острая жалость — именно к нему, к этому маленькому человеку, который ни в чём не виноват. К тому, кто вырастет с ощущением, что его «обеспечили» и забыли. Что его мать — просто обуза, которую отправили вместе с ним подальше, чтобы не мешала.

Я смотрю на Андрея, в его глаза, горящие надеждой, и вдруг понимаю: он не изменился. Он всегда был таким.

— Как прежде уже не будет, — отвечаю я тихо, но твёрдо, — ты только что рассказал мне, как легко избавился от собственного сына, отправив его за океан, чтобы он не портил тебе «картинку» идеального брака. Ты это сейчас серьёзно?

Андрей хмурится, в глазах снова вспыхивает раздражение, его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

— А что ты хотела? Чтобы я их в соседнем подъезде поселил? Я ради нас это сделал! Ради твоего спокойствия!

Мои глаза замирают. На мгновение мир словно останавливается — я просто смотрю на человека, с которым жила бок о бок столько лет, не в силах поверить, что он действительно произнёс эти слова.

«Ради нас… ради моего спокойствия…»

Внутри всё сжимается от горького понимания: он до сих пор не видит проблемы в том, что сделал. Для него это не предательство, не отказ от отцовства — а «решение вопроса», «жертва ради меня». Он даже не понимает, насколько это чудовищно звучит.

Я медленно качаю головой. Делаю шаг, отхожу к окну — мне нужно пространство, воздух, чтобы не захлебнуться от смеси боли, разочарования… от этой логики. От этой системы ценностей, где любовь и семья сводятся к материальным решениям: купил — значит, выполнил долг; обеспечил — значит, исполнил роль отца.

Как хорошо, что я вовремя выхожу из этой системы. Потому что, оказывается, только прожив столько лет в браке с этим человеком, я понимаю: наши ценности — разные.

— Ты сделал это ради своего комфорта, Андрей, — делаю глубокий вдох, чтобы продолжить, — знаешь, что я поняла за эти две недели? Мне не страшно, что ты изменил. Мне страшно, что я восемь лет жила с человеком, у которого вместо сердца — строительная смета. Ты попытался «откупиться» от собственного ребёнка, чтобы вернуть себе удобную жену. Зря. Ведь фокус в том, что той жены больше нет.

Андрей решительно подходит слишком близко, резко хватает меня за предплечье. Его хватка болезненна.

— Катя, не говори глупостей. Я же люблю тебя.

И в этот момент я слышу за его спиной резкий звук распахнувшейся двери. Моё сердце на секунду замирает, а взгляд невольно бросается за спину Андрея.

Решительным, почти агрессивным шагом Влад проходит в гостиную. Я чувствую, как внутри всё переворачивается: я не ожидала его увидеть здесь и сейчас. Странное ощущение охватывает меня — облегчение смешивается с острой неловкостью. Андрей стоит слишком близко, его пальцы всё ещё впиваются в мою руку, и эта близость теперь кажется не просто неуместной — опасной.

Андрей тоже ловит перемену в атмосфере — он замечает мой взволнованный взгляд за свою спину, и его хватка на моём предплечье ослабевает. Он резко оборачивается. Лицо искажает гримаса ярости, вены на шее вздуваются.

— Вот и защитник явился, — бросает он Владу с ядовитой усмешкой, в голосе звучит неприкрытая угроза. — Я тебе говорил, чтобы ты не подходил к моей жене?

Я резко вырываю руку из хватки Андрея, отступаю на несколько шагов назад, прижимая ладонь к месту, где остались следы его пальцев.

Влад делает стремительный шаг вперёд, его лицо искажается холодной яростью. Он смотрит на Андрея в упор, голос звучит низко и жёстко:

— Она была твоей женой. А теперь подала на развод. Все вопросы будет решать её адвокат.

Андрей отступает от окна, делает резкий шаг в сторону Влада. Расстояние между ними сокращается до метра. Воздух в комнате будто сгущается, становится трудно дышать.

— Не лезь в нашу семью, — цедит Андрей сквозь зубы, его голос дрожит от злости. — Я совершил ошибку, а ты решил сразу воспользоваться?

— Ты сам её проебал, — холодно бросает Влад. — И да, я решил воспользоваться. Потому что не собираюсь стоять в стороне, пока ты калечишь ей жизнь.

— Она моя жена, понял? Моя! — Андрей сжимает кулаки, переходит на крик, лицо краснеет, жилы на шее вздуваются.

— Ну пойдём выйдем, обсудим это, — насмешливо-спокойно произносит Влад.

— Пойдём, — Андрей с вызовом резко разворачивается к двери.

Они оба выходят. Влад на мгновение задерживается в дверях, поворачивается ко мне. Взгляд смягчается, он чуть кивает.

— Дверь закрой. И не волнуйся, всё будет хорошо.

И выходит за дверь, оставляя меня одну посреди комнаты. Я прижимаю ладонь к груди — сердце колотится так сильно, что отдаётся в висках. Руки дрожат.

Закрываю дверь, щёлкаю защёлкой. Прислоняюсь к стене, но не прижимаю ладони к груди — просто опираюсь спиной. Дыхание ровное, никакого кома в горле. Делаю несколько вдохов, но не для того, чтобы успокоиться — просто привычка. В квартире тихо, но меня это не тревожит. Внутри такое спокойствие и чёткое осознание, что я больше ничего не должна Андрею. Никаких оправданий и вторых шансов. Испытываю благодарность к Владу за то, что взял ситуацию в свои руки.

Подхожу к окну. Вижу, как они останавливаются у подъезда. Андрей что-то яростно говорит, размахивая руками, его лицо искажено гневом. Влад стоит спокойно, слушает, потом отвечает коротко, чётко.

Отхожу от окна, иду на кухню. Открываю шкафчик, достаю чашку, машинально включаю чайник. Руки всё ещё слегка дрожат, но я стараюсь сосредоточиться на привычных действиях. Ставлю чашку на стол, жду, пока закипит вода.

И вдруг меня резко начинает мутить. Волна тошноты накатывает внезапно, словно удар — в висках стучит, перед глазами темнеет на долю секунды. Зажимаю рот рукой, роняю чашку — та разбивается о пол с резким звоном. Не обращая внимания, бегу в туалет. Едва успеваю добежать — меня выворачивает. Тело содрогается от спазмов, дыхание сбивается. Прижимаюсь лбом к прохладной плитке, жду, пока пройдёт приступ. Дышу глубоко, медленно, стараясь вернуть контроль над собой.

Когда всё стихает, я ополаскиваю лицо холодной водой. Смотрю в зеркало — бледная, под глазами залегли тени. Похоже, я всё-таки перенервничала, решаю я.