Злая королева причиняет добро

Глава 11. Благими намереньями

Пробуждение после встречи с настоящей Хильдой закончилось знакомством с ещё одним жутким слугой ведьмы. Именно его прикосновение я ощутила, когда пробудилась.

Существо, напоминающее ожившую тень, обладало двумя парами непропорционально длинных рук, словно компенсировавших отсутствие ног. Вместо них клубилось дымчатое облако, и я невольно провела параллель со сказками о джиннах. Однако изучение здешних книг уже начало приносить свои плоды. В неизвестной сущности удалось распознать так называемого мрачника – беспокойного духа, обретшего форму.

Тонкая серебристая нить над его головой ровно светилась – знак стабильного подчинения. Пока она оставалась на месте, мрачник был не опаснее прирученного зверя. Это знание успокоило похлеще стопки валерьянки. Мрачники не пили кровь, не терзали плоть, вместо этого они медленно вытягивали жизнь своей жертвы, погружая ту в сладкий сон неотличимый от реальности. Крайне коварные создания.

Тень подле меня колыхалась, подобно дыму от угасающего костра. Ее пальцы – длинные, больше похожие на щупальца, – бесшумно скользили по каменному полу, оставляя за собой тёмный исчезающий след. И хоть я успела привыкнуть к новой реалии, при виде этой картины пришлось собрать всё доступное хладнокровие, чтобы стойко выдержать светящийся синим взгляд.

– Ваши новые наряды готовы, – зашелестел мрачник, приняв моё молчание за разрешение говорить. Его голос, будто скользящий по камням ветер, пробежал у меня по спине. Однако, не заметив накатившего на меня оцепенения, он с облегчением добавил: – Сегодня же можно избавиться от прежних.

Секундой позже я осознала причину: нечисть, что наводила ужас на любого нормального человека, сама боялась меня. Эти потусторонние создания дрожали при мысли о возможном гневе хозяйки башни и потому безвылазно сидели в своей мастерской, исполняя одну из главных прихотей Хильды.

Как только удалось полностью принять новое положение дел и совсем дикую для меня реальность, я обратила внимание на странную деталь. Гардероб Злой Королевы оставался безупречным, будто все наряды сшили вчера. Она жила в башне, ходила босиком, её окружали пыль и паутина, но все наряды выглядели как новые или надетые лишь раз. Задав пару вопросов зеркалу, я смогла узнать, что Хильда не носила одну вещь дважды. И чтобы позволить себе такой потребительский беспредел она завела штат слуг, трудившихся исключительно над новыми платьями.

С одной стороны хотелось сразу же прекратить это безумие, заявив, что и имеющихся нарядов достаточно. Ведь под “избавиться” мрачник имел в виду буквально сжечь все платья и сорочки. Вроде как, любая вещь, что касалась кожи ведьмы достаточно долго, могла оставить на себе её магический отпечаток. А его, в свою очередь, вполне реально использовать против самой ведьмы. Так что как бы мне хотелось остановить заведенную традицию, была веская причина этого не делать. И не одна.

Среди полученных от Хильды знаний имелись некоторые предупреждения. Например: все подчинённые с помощью гадких фамильяров слуги должны быть заняты делом.

Кикимора обязана каждый день собирать нужные для ванн травы и пополнять свои силы… мокрицами. Да-да, оказывается, Кира не просто избавлялась от “паразитов” на первом этаже. Она собирала свой любимый деликатес, что становится тем самым топливом для создания особой слизи для жутких омолаживающих ванн. От одной мысли об этом хотелось принять душ из мирамистина. Но, как говорится, ко всему привыкаешь. Грязевые ванны я стала воспринимать философски – могло быть и хуже. Тот же пчелиный мёд производят не менее гадким способом.

Помимо Киры Гнус тоже был занят делом – он не только отвечал за подготовки к ритуалам Хильды, но и лично облетал периметр территории башни несколько раз в день. Так он держал в узде свою стаю упырей, не давая тем забыть, кому они служат. А заодно отгонял от башни диких сородичей своим ультразвуковым воем.

Это правило распространялось и на мрачников. Они были покорны лишь до тех пор, пока труд выматывал их до последней искры силы. Достаточно ослабить хватку – и живые тени, накопив энергию, восстанут, разорвав чары фамильяров. Как я поняла, их форма больше метафизическая и с ними подчиняющим чарам справиться гораздо сложнее. В общем, у всего были тонкости, о которых, вряд ли говорилось в книге. Иначе мне бы она точно запомнилась куда как лучше.

Так что, как оказалось, я рано расслабилась. Мерзкие магические создания не были стопроцентной гарантией безопасности. Если решу хоть немного исправить отлаженный механизм внутри склепа и башни, мне это аукнется.

В итоге пришлось пойти по пути, проложенному Хильдой – принять новые наряды, дать добро на утилизацию старых, а затем услышать:

– Госпожа довольна! Сегодня нас не будут развоплощать! – Следом за этим последовали многоголосые ликования откуда-то из основания башни.

Покачав головой, я и начала свой окончательный переезд в лабораторию ведьмы. Однако мысль занять чем-то своих слуг не покидала меня на протяжении следующих нескольких часов суеты.

И вот, когда новое ложе (подальше от гусениц и призрака) было готово, я решительно взялась за дело. Нашла дощечку и кусочек мела, чтобы набросать варианты плана по более рациональному использованию всех имеющихся слуг. Хильда мне за это спасибо не скажет, но пока я в её теле, что мешает мне хоть немного использовать его во благо измученного ведьмой народа? Естественно, не афишируя этого. Вдруг мои потуги хоть немного нивелируют заложенный автором ущерб?

Сначала мне естественно захотелось организовать своё дело идентичное Земному. Но, учитывая всё, что удалось узнать о ближайших к Чаще королевствах, букеты цветов, какими бы необычными они ни были, мало заинтересуют народ. Польза от флористики лишь эмоциональная, а сейчас местным нужно что-то более существенное.

– Болезни… засуха…, – бормотала я себе под нос, пока прикидывала, что можно сделать с этим. С погодой способна справиться только магия, но вот недуги вполне могут быть излечимы куда более человеческими средствами.

Для начала было решено узнать о симптомах нарастающей эпидемии. Это удастся сделать только после переселения в Аннику, но начать подготовку уже сейчас мне никто не мешал. Мрачная Чаща была богата на всевозможные травы, коренья и ягоды (и не все из них представляли собой смертельный яд). При том росло здесь всё с какой-то пугающей скоростью. Так что часть слуг можно будет занять как раз таки собирательством, но перед этим что? Правильно, нужно создать место, где всё найденное добро будет храниться.

Чем больше думала над этим, тем более привлекательной казалась идея. И чудища пристроены к делу, и заложен первый кирпичик в теневую помощь королевствам. Тем более с учётом того, что… канал сбыта можно будет наладить хоть завтра. Мой новый знакомый обещал заглянуть до заката.

Так мысли с грандиозных планов неизбежно вернулись к Элиасу.

Наш поздний ужин два дня назад оставил нечто большее, чем просто воспоминание о вкусно приготовленной рыбе. Может то была разыгравшаяся фантазия, а может нарастающее желание хоть какое-то время проводить с обычным человеком. Не нечистью.

В ту ночь мне показалось, что между мной и загадочным охотником возникла странная связь. Хотя мы лишь слегка приоткрыли завесу над нашими историями.

– Твоя тетя... Где она сейчас? – неожиданно спросил тогда Элиас. Аромат готовой форели витал в воздухе, но мой гость, казалось, не замечал его.

Я поспешно откусила кусок, обжигая язык, и без задней мысли честно ответила:

– В другом мире.

Элиас понял мои слова буквально, как и полагалось человеку, незнакомому с путешествиями между мирами. В его голосе прозвучала искренняя скорбь:

– Приношу свои соболезнования.

Осознав, что за короткую фразу умудрилась не только выдать один из своих секретов, но и объявила тетю покойницей, я чуть не подавилась очередным кусочком. После чего вежливо отказавшись от протянутой Элиасом фляги, проглотила его и смогла сказать:

– Спасибо, – пробормотала я, замечая, как охотник изучает моё лицо в поисках каких-то подсказок. А затем продолжила: – Но прошлое следует оставлять в прошлом. Лучше расскажи о себе. Как ты оказался на таком опасном пути? Меня, вот, забросили сюда из-за чужих желаний. А ты зачем выбрал стезю, где нужно сознательно соваться в логово чудовищ?

Будто умея отличать правду ото лжи, Элиас расслабился (ведь, по факту, так со мной и поступили), пожал плечами и спокойно ответил:

– Не было выбора. Мой приёмный отец всё решил за меня.

– Почему? Он тебя не любил? – с неожиданным для себя участием спросила я у Элиаса. Его тёмный взгляд, который, казалось, видит меня насквозь, потяжелел. После чего охотник сказал:

– Любил. По-своему. Но свою дочь – сильнее. И потому посчитал, что рядом с ней будет полезен человек именно такой… специальности.

– Это… ужасно, – прошептала я, и голос мой дрогнул. Внутри всё сжалось от несправедливости. – Почему твоя мать не вступилась за тебя? – Но тут опомнившись под чужим нечитаемым взглядом, поспешила извиниться: – Прости, если лезу не в своё дело. Можешь не отвечать.

На миг мне стало даже немного стыдно, что набросилась на едва знакомого человека с такими личными расспросами. Вот только пребывание в лесу среди чудовищ сказывалось сильнее, чем хотелось бы. Мне настолько не хватало “сородичей”, что я была согласна на ужин в компании мутного мужчины с мечом наперевес. Хм, поправочка, крайне привлекательного мутного мужчины. Можно сказать совсем даже в моём вку…. Так, отвлекалась!

В общем, мне так не терпелось найти того, кто хоть иногда будет скрашивать моё одиночество в этой темнице, что хотелось прощупать Элиаса. Узнать лучше, может даже выведать какие-то его тайны, раз мои сами, как последние предательницы, слетают с губ, стоит чуть расслабиться в компании охотника.

– Ничего, – в итоге сказал Элиас с едва заметной улыбкой глядя на мои терзания, – мне даже в какой-то мере приятно. Раньше об этом толком не спрашивали. – Мой удивлённый взгляд ещё больше его развеселил, отчего охотник вдруг сам решил пооткровенничать: – Матери не стало, когда на свет появилась моя младшая сестра. А настоящему отцу я не особо-то и нужен. Вот и получилось так, что единственным, кто мог распоряжаться моей судьбой, стал муж матери.

У меня живое воображение – видимо, поэтому я так легко придумывала цветочные композиции. И по той же причине после слов Элиаса я сразу представила одинокого мальчика, которого отчим муштрует в угоду родной дочери. Пока её наряжают в платья, холят и лелеют, старший сын почившей жены осваивает опасное ремесло, чтобы в будущем стать полезным такой избалованной особе. Образ получился настолько чётким, что внутри меня вспыхнула злость.

– Он… всё ещё жив? – вырвалось у меня, хотя я едва осознавала, что спрашиваю. Руки сами сжались в кулаки.

Уточнять, кто именно не пришлось. С нескрываемым любопытством наблюдая за моей реакцией Элиас ответил:

– Нет. Новая жена моего приёмного отца отравила его, и тот скончался несколько лет назад.

– Жаль, – прошептала я, и тут же добавила: – Лучше бы он жил, чтобы его можно было проклясть. Так бы он долго страдал, имея возможность осознать свою жестокость.

Тихие слова упали как булыжник в болото. Пока где-то вдалеке ухал филин до меня медленно доходило. Всего лишь одна вспышка злости и я… спешу походить на Хильду.

Мы какое-то время помолчали и Элиас, вместо осуждения или горячей поддержки жестоких слов, коротко спросил:

– Почему? Чем он это заслужил? – низкий голос был ровным, будто мы говорили о погоде.

Слова о проклятии вырвались сами – будто кто-то другой говорил моим голосом. И самое страшное. Я чувствовала, что не хочу брать их обратно.

Стоило бы сказать, что гадкие слова слетели сгоряча, или вообще соврать, будто пошутила. Однако отчего-то под пристальным взглядом тёмным, как укрывшая нас ночь глаз, этого делать не хотелось. Так что, набравшись смелости, я решила отстоять настолько ведьминскую позицию:

– Потому что нельзя навязывать ребёнку судьбу, не спросив его мнения.

– А вдруг меня всё устраивает? – снова спросил Элиас мягко мне улыбаясь. Однако эта улыбка казалась самой неестественной из всех, показанных до этого.

Немного подумав, я с уверенностью припечатала:

– Тогда ты не сказал бы, что выбор сделали за тебя. Счастливые дети так не говорят.

В ту ночь больше не было никаких откровений. Элиас после сказанного о чём-то глубоко задумался, а затем, расправившись со своей уже порядком остывшей порцией рыбы, исчез в ночи, пообещав снова заглянуть.

Отложив исписанную стратегией грядущего добра дощечку, я подошла к небольшому вытянутому подобно стреле окну. За ним стелился лес: тёмный, дремучий, опасный. Будто громадный зверь он притаился между гор, даря нам самое надежное убежище. И где-то там блуждал мужчина, количество вопросов к которому становилось всё больше.