Злая королева причиняет добро

Глава 8. Хозяйственная ведьма и странный охотник

***

Бессмысленно слоняться по башне перед очередным прыжком в чужую тушку было выше моих сил. Тем более после посещения дворца некоторые моменты новой жизни требовали срочной корректировки. Раз уж окружающие меня создания полностью в моей власти (а подтверждение этому нашлось в гриммуаре, который, после сообщения от настоящей хозяйки, снова ожил и открылся на нужных заклинаниях), можно было перестать осторожничать и хоть немного улучшить условия своего проживания.

Для начала меня, как и любого живого человека, удручала… еда. Фактически, Хильде не нужно было питаться. Пара заклинаний решала вопросы голода и обезвоживания. Но пища – не только топливо для тела. Вкус горячего запечённого мяса, аромат трав – одно из немногих удовольствий, доступных мне в этом мрачном месте.

Так что вдоволь “насладившись” фруктами и ягодами, которые собирали слуги Хильды по лесу, и простой едой в виде хлеба с сыром – судя по вышивкам на тряпицах, что-то вроде подношений – я стукнула кулаком по столу и скомандовала строить… печь.

Как и предполагалось мой заскок не вызывал ропота или неудобных вопросов. Раз госпожа велела, слуги молча выполняют и даже внимания не обращаются на странные запросы. Руководить таким важным делом взялся Гнус. Пусть ростом он не вышел, а его “подданные” оказались и того мельче, но упыри с их цепкими лапками и сильными крыльями стали лучшими из рабочих.

Камень, а так же глина были найдены летающими созданиями неподалеку от башни. Под моим строгим надзором быстро перетащив нужное количество материалов, неожиданно послушные и трудолюбивые летучие мыши сложили печь. Круглую, с глубоким горлом, как у тех, что я видела в музеях. Правда, её все же пришлось пару раз подправлять. Трудно с первого раза создать то, чем не пользовался, полагаясь только на теорию.

Камень из среднего ряда снова вывалился из кладки, с глухим шлепком приземлившись в глиняную жижу. Я прищурилась, чувствуя, как защипало в носу от хлынувшего в мою сторону дыма.

– Не так, черти полосатые! – рыкнула я не хуже местных жителей, натягивая вожжи терпения, ослабевавшие быстрее, чем эти идиоты месили глину. – Карман для жара должен быть круглый, как луна в полнолуние, понимаете? Кру-углый!

После каждой такой вспышки Гнус визжал что-то на своем языке, из-за чего стая упырей послушно спешила перекладывать камни, заставляя брызги липкой смеси лететь во все стороны. В итоге одна шлёпнулась мне на щеку.

Увидев это, Гнус прикрыл ушами глаза, будто ребенок, ожидающий подзатыльника. Я же медленно провела пальцем по липкой дорожке... и неожиданно хмыкнула.

Боги, я строю печь в проклятом лесу с упырями вместо рабочих! Где-то в углу рыдал мой первый бизнес-план – завести блог с рецептами. Таких же мечтателей оказалось куда больше, чем желающих открыть небольшой цветочный магазинчик. Всё же риск неудачи в этом деле отпугивал куда больше провала во всемирной паутине.

Позже, при первом обжиге, глина треснула с противным хрустом. Упыри зашипели, прячась за спинами друг друга.

– Ещё глины! – Рявкнула я, полностью сживаясь с ролью злой хозяйки. – И пусть Вислоухий принесёт больше камней – плоских! – Несмотря на тон последняя фраза вызвала настоящий восторг среди упырей, ведь я неосознанно нарекла одного из них. Уши упомянутого мышонка напоминали о кокер-спаниеле, что выделяло его на фоне других. Теперь он стал выше остальных «опарышей», почти сравнявшись в местной иерархии с Гнусом.

В любом случае мои усилия были вознаграждены. Вполне рабочая печь выполняла свои функции, накапливая внутри круглого кармана жар, куда не попадал дым. Оставалось только разжиться мясом – я бы не отказалась от кролика, но как по мне рыбу поймать проще.

И пока умеющие говорить слуги шептались, гадая, кого из них первым накажут в новом орудии для пыток, я уже строила скелетов, давая им задание настрогать мне новую посуду для запекания. А то в закромах ведьмы имелись только котелки, и можно было лишь гадать, что в них варили. Правда, новая посуда – это громко сказано. От скелетов я ждала грубо обтёсанные дощечки, но без смолы – иначе мясо будет горчить. Небольшая хитрость лесников. Мясо успевало не только приготовиться, но и впитать в себя нотки его аромата.

Из остальных приготовлений нужна была приправа. Каменная соль нашлась в одной из многочисленных пещер под сводами чащи, а веточки розмарина росли едва ли не у порога башни. Лес здесь вообще оказался богат на дары. Травы, грибы, ягоды и даже фрукты спокойно уживались рядом с колючими кустами боярышника, старыми, но не захватившими всё вокруг, и массивными стволами лиственниц.

Ради будущего рыбного ужина хотелось бы разжиться ещё и лимоном, но, увы, у чудес Мрачной чащи был предел. Такие диковинки здесь не росли. Зато один из гулей, подстегиваемый заклятьем подчинения, которое я обкатывала последние два дня, неожиданно нашёл имбирь. Климат в чаще был странным – тёплым и сырым, будто сама магия удерживала здесь примерно одну температуру. Ни морозов, ни засухи – идеально для таких растений.

В общем, все приготовления прошли вполне успешно, и оставалось дело за малым. За рыбой.

Правда, как оказалось, это стало самым сложным пунктом моей задумки.

Скелет с размаху ткнул заострённой костью в воду, используя ту, как рогатину – и… тут же примчавший из чащи гуль налету выхватил улов, заглотив форель целиком. Кости в его глотке звонко щёлкнули, как кастаньеты. После чего, не дожидаясь моего гнева, нежить умчалась обратно в лес.

– Опять! – Шипела я, наблюдая за этим издевательством. Всё повторялось уже столько раз, что меня совсем перестали пугать внезапные появления нечистых воришек.

Заставлять ловить рыбу своих сравнимых по скорости гулей, было бесполезно. Их вечный голод вынуждал делать то же самое. Выставлять охрану против таких вот отчаянных залетных тварей не имело смысла. Пробовала. Голодных ртов всегда оказывалось больше охраны. Остальные же мои слуги либо боялись воды, либо обладали недостаточной для рыбалки скоростью. Да и стягивать всех подданных Хильды к одному пруду не хотелось. Ведь я проворачивала всё это за одной полупрозрачной спиной.

По моим наблюдениям призрак не мог покидать стен башни, а значит: понятия не имел, чем я занимаюсь вне её пределов. Вот пусть так и остаётся. Я даже печь приказала выложить в отдалении, чтобы ни из одного из окон башни её не было видно. Иначе у призрака сразу возникнут вопросы по поводу того, почему это я так осмелела со слугами и, можно сказать, не слишком качественно отыгрываю роль Хильды.

И вот, когда ради вкусного ужина я была почти готова сама взяться за самодельную удочку, у одного из прудов мне неожиданно повстречался человек. Мы с Гнусом увидели его первыми.

– Кто это? Разве люди могут здесь находиться? – Тихо спросила у слуги, на что тот задумчиво оглядел широкую мужскую спину и ответил:

– Похож на одного из магов-охотников, госпожа. Только они забредают так глубоко за добычей и умудряются покидать наш лес живыми. Либо же пополняют ряды умертвий. – На последних словах глаза Гнуса вспыхнули алым, а большие уши пару раз дёрнулись.

– В таком случае, зачем ему рисковать? Неужели награда того стоит?

Лес здесь дышал обманом – сочные мхи прогибались под ногами, скрывая петли из корней, готовые сомкнуться на щиколотке. А воздух, пронизанный сладковатым запахом мяты, обжигал ноздри, когда рядом распахивался венчик очередного цветка, обнажая ряды игольчатых зубов.

– Конечно, стоит, – радостно отозвался Гнус и принялся щебетать: – Пресноводные водоемы в чаще полны жемчуга. Подземные пещеры богаты золотом и драгоценными камнями. Да и сам лес представляет собой невиданные богатства: редкая древесина, особые травы и мех магических созданий. Всё это очень ценится людьми. А такие, как он, считают, что это только они несут смерть. Вот только выживают лишь достаточно сильные охотники – остальные становятся добычей.

– И часто они выживают?

Гнус прикрыл глаза, словно вспоминая что-то горькое. После чего тихо прошипел:

– Чаще, чем хотелось бы. Последнего, кто ушёл живым года два назад, звали Нелрим. Он… оставил мне подарок. – Коготь ткнул в шрам над вздернутым носом – тонкий, как от лезвия бритвы.

Пока мы с упырем тихо переговаривались, мужчина возился у воды. Спокойно, без спешки, будто он в самом безопасном месте на земле, а не в окружении мрачных теней, где то и дело мелькают всполохи голодных глаз. Даже мне было некомфортно бродить в окрестностях башни. Пусть со мной всегда были слуги, это не избавляло меня от обычного человеческого страха. Чего не скажешь о незнакомце.

Только добыча заставила мужчину в чёрном оживиться. Налитая силой рука взметнулась – в следующий миг остриё самодельной рогатины разрезало воздух, с хрустом завершая удар. Будто гибкое древко угодило не в воду, а лёд. Рыба, пронзённая насквозь, взметнулась в воздух, роняя капли, сверкающие как ртуть, и ещё какое-то время продолжала трепыхаться, не желая мириться с участью.

Неотрывно глядя за ловкими движениями, я задала новый вопрос:

– Гнус…. А если это не охотник? – Мой голос стало ещё тише. Несмотря на все заботы, я не забыла слов об убийце. – Вдруг его послали за моей головой? Врагов у меня достаточно. При том настолько, что если каждый из них скинется по медяку, хватит на лучшего убийцу всего континента.

После таких слов упырь нервно взмахнул крыльями, ещё более кровожадно уставился на мужчину, но тут что-то заметил и, успокоившись, сказал:

– Сомнительно. Искусного убийцу, а иного за вами не пошлют, можно увидеть лишь, когда его нож приставлен к горлу. Иного оружия они не носят.

Проследив за взглядом Гнуса, я поняла, куда он смотрел. В метре от места, где расположился мужчина, стоял пень, на который опирались внушительного размера ножны. Скромная рукоять указывала на то, что они не были пусты.

– Вон, видите меч? – подтвердил мои зарождающиеся догадки Гнус. – Такие носят именно охотники на нечисть. Чувствуете, госпожа? Воняет серебром, как от проклятых нор храмовников.

Ну да, логично. Бесшумному убийце куда больше подойдёт что-то более компактное: стилет, струна или игла с ядом. Полуторный меч точно не сослужит хорошую службу бесшумному ассасину.

Задумчиво посмотрев на свои ладони – каждый раз, когда я покидала башню, то на обе наносила заклинания из гриммуара – всё же решила рискнуть.

Не зря ведь именно сегодня меня дернуло надеть полноценное платье с корсетом, чья тяжесть говорила о его дополнительных функциях. Блеск металла, увиденный мной под слоями ткани (из любопытства надрезала край) указывал на то, что Хильда носила такие вещицы не ради красоты. В её случае это было что-то вроде бронежилета. Для чёрной ведьмы не так страшно потерять голову, как позволить ранить источник магии.

Да, у людей здесь он был вполне себе функционирующим органом, который прятался под желудком. Так что корсет для ведьмы не просто аксессуар, а своего рода дополнительная защита на непредвиденный случай.

Единственное, что смущало в моём внешнем виде оставались… босые ноги.

Когда Злую королеву изгоняли, её буквально выбросили в чащу в одном только ночном платье. Все наряды и ткани, что теперь хранились в башне – работа паучьих слуг Хильды. А колдовские атрибуты и мебель – дань тех, кто попадал в чащу уже при появлении здесь Злой Королевы.

Она буквально продавала людям жизнь взамен на некоторые предметы быта. Вот только от одного Хильда всё же отказалась. Судя по всему, она считала обувь не такой уж необходимой – ни сапог, ни сандалий не нашлось даже в самых потаенных сундуках. Хотя… может, в этом был какой-то смысл?

Спасибо колдовскому телу – а Хильда явно что-то сделала со своими (теперь моими стопами) – отсутствие обуви почти не приносило дискомфорта. Лишь иногда я чувствовала холод. Он касался пальцев на ногах каждый раз, когда я нервничала. В остальное же время ни камешки, ни даже острые ветки чащи совсем не беспокоили.

И хоть я успела привыкнуть к такой своей особенности, но отчего-то стало неловко выходить навстречу даже предполагаемой опасности, босой. Пальцы рук сжали складки платья – не столько от страха, сколько от раздражения. Нелепо: ведьма, повелительница тварей, стесняется босых ног?

Ладони сами собой скользнули к защитным рунам на корсете – невидимые линии жгли кожу, как раскаленный металл. Так, дыхание ровное, лицо... Каким должно быть лицо у демоницы? Я резко одёрнула себя — нет, не играть роль. Он должен увидеть именно меня. Ту, что заставила Гнуса чистить печь щербатыми когтями ради моей трапезы. Пожалуй, это куда страшнее любого колдовского лика.

Я шагнула вперёд, оставив Гнуса в тени ветвей. Перед этим тихо велев упырю не показываться. По крайней мере, пока не позову.

Стоило только выйти из укрытия, как мужчина обернулся так резко, что я замерла, не успев заметить, когда ножны оказались в его свободной руке. Однако клинок так никто и не обнажил. В глазах чужака отразилось нечто, заставившее моё сердце ёкнуть: не страх, а острое, почти хищное любопытство. Будто я была редким зверем, а не возможной опасностью.

– Кто ты? Мне казалось, здесь не живут, – спросил мужчина, чья тьма в небрежно остриженных волосах могла посоперничать с ночью локонов Анники. Голос тоже оказался примечательным. Глубоким, обволакивающим и затрагивающим что-то в глубине моей души. И от этого стало ещё более неловко за свои босые ноги.

Время между нами будто застыло. Незнакомец изучал меня, так же пристально, как и я его. В воздухе витал горьковатый аромат папоротников, смешанный с едва уловимым запахом серы. Пальцы моих ног нервно сминали влажный мох, и я ловила себя на мысли, как странно не чувствовать его холода – будто стопы были обуты в невидимые тапочки. Однако на переднем плане были иные мысли.

Лунный убийца. Кажется, так прозвал призрак того, кто точно должен показаться в Мрачной чаще. Такое прозвище можно получить в двух случаях: либо из любви убивать под луной, либо из-за внешности. В таком случае у моего врага должны быть белые волосы, серые или голубые глаза, и бледная кожа. Да, именно такой образ вырисовывала фантазия при словосочетании «Лунный убийца».

А вот мужчину передо мной скорее хотелось назвать Тенью или Сумраком. Смуглая кожа, говорящая о частых прикосновениях солнца, чёрные волосы, которые не могли похвастаться длинной (у того же призрака они были ниже плеч и больше походили на лучи светила), а глаза напоминали бездну. Полностью чёрная одежда подчеркивала мрачность предполагаемого охотника. В нём совсем ничего от чистого света луны.

И самое главное: будь здесь и, правда, убийца, которого я с содроганием жду, он бы не стал медлить. Тот, кого Хильда разок мучительно убила, при виде неё не смог бы оставаться спокойным. Выйди я вот так открыто к Лунному убийце, моя голова уже лежала бы на перине из мха. То, что меня это не убьёт окончательно, его бы только подзадорило.

Убедив себя достаточно, чтобы расслабиться и едва заметно улыбнуться, я в ответ запоздало произнесла:

– Мне тоже казалось, что люди сюда не ходят. По крайней мере, по своей воле.

– Только если речь не идёт об этой удивительной форелью, – усмехнулся мужчина и, пристально глядя мне в глаза, представился: – Я, Элиас. А как зовут такую отважную незнакомку?

– Хелена, – прозвучал более подходящий для этого мира вариант моего настоящего имени.

Услышав ответ, мужчина задумчиво склонил голову к плечу. А затем неожиданно оставил меч на земле. Следом за ним последовала и толстая ветка с добычей. Движения незнакомца были одновременно небрежными и плавными, как у хищника, притворяющегося безобидным.

Когда Элиас наклонился, чтобы подобрать нож, брошенный у ближайшего орешника, воротник его рубахи съехал, открывая шрам у рельефной ключицы – длинный, будто от когтей чего-то огромного. Значит, с нежитью ему всё же доводилось сталкиваться. Люди таких отметин не оставляют.

– Слава свету, что не Хильда. – Сказал Элиас, в то время как его глаза принялись бесстыдно изучать меня с ног до головы, то и дело задерживаясь на босых ступнях. А еще на… корсете. Полуулыбка коснулась мужских губ и их хозяин добавил: – Иначе пришлось бы отказаться от чудесного ужина и уносить ноги.

Решив, что лучшей защитой будет нападение я, успокоила тут же забившееся в горле сердце, и с неподдельным любопытством уточнила:

– Ты знаешь о ведьме?

– А кто о ней не знает? – Голос охотника сохранял лёгкость, но его ладони то и дело сжимались в кулаки. Казалось, что ему постоянно приходилось себя одергивать, чтобы вновь их расслабить. Хотя, это больше походило на мои фантазии. Ведь Элиас всё так же без какой-либо агрессии непринужденно продолжал: – Правда, говорят, что бывшая королева Итэлла сейчас едва может двигаться. Без кровавых жертв она обратилась старухой и всё, что может – ворожить из своей землянки.

– Ты так много о ней знаешь, – с долей восхищения подметила я, на что охотник пожал плечами и сказал:

– Конечно. Иначе и шагу бы не ступил в этот лес. Любое чудище из чащи можно убить или отпугнуть серебряным мечом. А вот о Злой Королеве того же не скажешь. Так что такая очаровательная девушка забыла в этом лесу?

– Увы, не одну Хильду сослали сюда. – Я скрестила руки, давая рунам на корсете мельком вспыхнуть – пусть почувствует, что рядом не беззащитная путница.

– Значит ты тоже ведьма? Мне уже стоит бояться? – пожалуй, слишком весело спросил Элиас, при этом взгляд его стал острее любого металла.

Темнело. Сквозь клочья тумана уже проглядывались бледные огоньки блуждающих духов. Где-то в глубине леса завыл гуль, и я невольно поёжилась, мечтая укутаться в теплую шаль и сесть поближе к ярко горящему очагу, а не продолжать этот разговор. Однако тут же отбросив зарождающуюся трусость, я, гордо вздернув подбородок, бросила:

– Зависит от того, желаешь ли ты мне зла.

– Сейчас я желаю лишь насладиться этой чудной форелью. Знаешь она ведь практически волшебная. – Элиас ловко подцепил рыбу за жабры, снимая ту с рогатины, чтобы продемонстрировать мне, и её чешуя брызнула янтарными бликами в чудом пробившемся сюда свете заката. – Один кусочек дарует бодрость, а целая тушка наделит небывалой выносливостью на целые сутки без вреда для здоровья.

– Вот как…, – протянула я, а затем поспешно уточнила: – Ты собираешься готовить её на костре?

– Да, – последовал короткий ответ, а затем насмешливое: – Как будто есть варианты получше.

Уже предвкушая аромат удачной сделки и, мысленно потирая руки, я гордо заявила:

– Тогда, раз уж мы не собираемся вредить друг другу, у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

– О-о, пугающе звучит, – он притворно вздохнул и метнул в меня выжидающий взгляд. – Надеюсь, это не обмен моей добычи на… яблочки?

Ухмылка сама расползлась на моих губах. Похоже, все знали, как Хильда отравила свою падчерицу, и сейчас мой новый знакомый был настроен проверить меня.

– Боюсь тебя разочаровать, но нет. Никакого обмена. По крайней мере провизией. Вместо этого я приготовлю ужин из твоей рыбы в своей печи и… первой сниму пробу.

Слова о том, что попытка отравить меня таким примитивным способом не принесёт результата, как и то, что смертельно приправить его порцию уже после не составит труда, остались невысказанными.

Видимо щедрая доля недоверия Хильды осталась вместе со мной. Потому что с ходу верить охотнику, пусть и безумно очаровательному, не хотелось. Все мы знаем, к чему приводит простодушие. По крайней мере, сказка, в которую я попала, не прощает наивности.