Злая королева причиняет добро

Глава 7. Лучше бы это были пауки

***

Магический сон нарушился внезапно. Пока меня качало на остаточных волнах переноса души, мой покой прервали самым жутким способом.

Ледяные пальцы страха сомкнулись вокруг моего горла, когда нечто холодное и скользкое шлепнулось мне прямо на лицо. Оно замерло на мгновение, будто оценивая ситуацию, а затем – о, ужас! – медленно поползло по моей щеке, оставляя за собой влажный след.

Мгновенное пробуждение было болезненным, как удар кинжалом между ребер. Я вскинулась на постели, дико вращая глазами, в то время как моя рука в панике смахивала омерзительного гостя. Балдахин над кроватью, алый, как свежая кровь, трепетал в такт моему сердцу, пока я со стоном отшвыривала проклятое создание.

При виде нарушителя спокойствия я буквально почувствовала, как все внутренности сжались в тугой узел. То была ни мерзкая мокрица, нагло пробравшаяся в мои покои, ни даже противный паук с его длинными волосатыми лапами. Передо мной извивалось нечто куда более омерзительное – гусеница! Но даже это стало для меня не самым страшным.

Упитанное серебристое тельце, покрытое мелким пушком, тянуло за собой…. серебристый волос? Пряжу? Нет! Это же часть паутины! Хуже того, тонкая, но даже с виду прочная нить, убегала куда-то вверх!

Подгоняемая ужасающей догадкой я, с треском сорвав балдахин, так и застыла в оцепенении. Недавно взошедшая луна в окне позади меня не просто стала свидетелем – она прильнула к стеклу, окидывая потолок над кроватью своим светящимся взором, который подобно прожектору подсветил мою находку.

За тканью, что вот уже несколько дней оберегала мой сон, обнаружился целый “город” из паутины – лабиринты шёлковых ходов, многоуровневые площадки, крошечные коконы-домики. И везде – они! Целая колония отвратительных гусениц, копошащихся в своём жутком королевстве!

Прежде, чем я метнулась к свече, готовясь поджечь мой личный кошмар, зрение предательски поплыло. Уж не знаю, то ли от испытанного шока (а меня даже переселение души не так напугало, что вообще-то странно), то ли из-за использования высокоуровневого заклинания, но во мне что-то изменилось. И это что-то сейчас заставило мир вокруг внезапно преобразиться.

Глаза неприятно защипало, а затем воздух наполнился разноцветной дымкой. Словно теперь я смотрела на всё вокруг сквозь магическую призму, которая улавливала любой намёк на ману.

Где-то след магии был более рассеянным и блеклым, где-то наоборот словно концентрировался, рождая своего рода неосязаемые дорожки следов. И больше всего в данный момент эта дымка вилась вокруг гусениц. А уже из их гнезда тянулись тонкие светящиеся ленты некого заклинания, ускользающего куда-то вниз через пол башни.

Сердце всё ещё бешено колотилось, но любопытство пересилило страх. Я решительно зашагала прочь, оставляя жуткую находку на суд остывшего разума – стоило отвлечься и не рубить сгоряча. Разобраться с рассадником гусениц можно в любой момент. Но перед этим стоило понять, зачем Хильда их… разводила?

Первой конечной целью, к которой привела одна из нитей, оказалась Клара.

Кикимора как раз возилась на первом этаже башни, с каким-то предвкушением отлавливая мокриц, и скидывала их в висящую на тучной руке корзинку. Добыча то и дело пытались выбраться, но Кира метким щелчком лягушачьих пальцев отправляла беглянок обратно. Лишь моё появление заставило кикимору отвлечься от своего занятия. Она тут же поклонилась и уточнила, не желаю я принять ванну.

После пережитого, решение согласиться на гадкие процедуры далось легче обычного. Тем более это помогло услать служанку и продолжить своё исследование.

Следующими, к кому тянулись нити от гнезда гусениц, оказались скелеты-охранники. При ближайшем рассмотрении именно этих существ, я вдруг заметила, что ленты не просто крепились к их телу. Они убегали к их затылкам, где сияние странной связующей магии было особенно ярко. Словно там, скрутившись в маленький клубочек, кто-то спал….

А когда передо мной показался Гнус, который так же был отмечен проклятой лентой, до меня вдруг дошло. Да они же, как марионетки!

Хильда оказалась куда более осмотрительной в выборе слуг. Она не верила словам, не верила поступкам –преданность, как и страх стали для неё ненадежными спутниками – потому что Хильда лучше других умела ткать паутину изо лжи. Поэтому Злая Королева полностью доверяла только магии.

Опоить, проклясть или связать заклинанием – вот её стезя. Мысль ударила, словно молния: Хильда не просто так окружила себя исключительно нечеловеческими слугами. Нет, она не доверяла им больше, чем людям, она вселила в них преданность с помощью магии, тем самым отрезая для нечисти и нежити любую возможность для предательства их госпожи.

Вот только если Злая Королева настолько перестраховалась, возникал куда более интересный вопрос….

Почему зеркало об это ничего не сказало? Хотело лишний раз запугать меня? Страх оказаться разоблаченной кого угодно будет держать в удобных для знающего тисках.

Или же, быть может, он сам не в курсе того, что творится в башне на самом деле? Мне ведь до сих пор неизвестно на что способен призрак из зеркала и кем он являлся при жизни. Чего не скажешь о Хильде. Такая перестраховщица точно знала, кто у неё в подчинении. Иначе Злая Королева не стала бы держать зеркало и свой гриммуар в разных комнатах.

Вопросы накатывали, как бурные волны, – но тут так некстати явился призрак, и все мысли разлетелись, словно брызги.

Я скорее почувствовала, чем увидела его приближение. Будто зная, где он бесшумно выплывет, взгляд сам собой устремился в стену. Из-за чего стоило призраку и, правда, появиться там, как он едва заметно вздрогнул, явно не ожидая, что ему не удастся застать меня врасплох.

Правда, уже миг спустя, на его лице расползлась тёплая улыбка, и он кивнул в сторону покоев, намекая, что нам пора поговорить. Окутанное магией зрение успело вернуться в норму, потому меня внизу больше ничего не держало.

– Как всё прошло? – первым делом спросило зеркало, едва мы оказались у его темницы.

– Сносно, – ответила я как можно спокойнее. Не стоило выдавать своих настоящих эмоций. Всё же вдруг мой “союзник” не в курсе природы совсем не милых помощниц Хильды. – Как ты и советовал, я больше слушала, чем говорила. А вопросы задавала осторожно. Благодаря этому удалось выяснить, что королевству грозят неурожаи из-за засухи, а в одной из деревень начала распространяться болезнь.

– Хорошо, – безжалостно выдало зеркало, чем укрепило меня в подозрениях на его счёт. Ведь это мне положено относиться к местным, как к буквам на бумаге. Для призрака все они должны быть живыми людьми. – Теперь надо сделать так, чтобы жители стали винить во всём этом тебя.

– Уже сделала. Даже магию использовать не потребуется, – ответила я и чтобы мои ответы не выглядели подозрительно сухо, с ухмылкой добавила: – Видел бы ты, какой благодатной почвой стала ненависть к Хильде. Одно “случайно” оброненное слово любимой принцессой…., то есть королевой Анникой, и уже через час весь дворец гудел о том, что это проделки злой мачехи их правительницы. Ни у кого даже сомнения в этом не возникло.

– Славно, – похвалил меня подозрительный помощник. После чего принялся рассуждать: – И ману сэкономили, и теперь, как только появятся первые жертвы, твои запасы отрицательной кармы начнут пополняться. В прошлый раз Хильде пришлось усугублять королевские невзгоды заклятьями. Лишь после этого народ стал обвинять её. Мы же просто будем пользоваться несчастьями, коих автор и без Злой Королевы щедро расписывал людям Итэлла. Главное при каждой прогулке во дворец не забывай подбрасывать дров в этот очаг ненависти.

Видя такое безразличие к чужим страданиям, я резче нужного бросила в ответ:

– Знаю, можно не повторять.

Зеркало помедлило секунду – ровно столько, чтобы по стеклу пробежали кровавые прожилки. Затем на его губах расплылась усмешка.

– О-о, у кого-то ведьмины зубки прорезались? – Голос звучал сладко, как отравленный мёд. – Смотри не слишком увлекайся, а то можешь раствориться в той, кто тебя так пугает.

После этих слов красивое, но холодное лицо в зеркале исчезло, оставляя меня переваривать его слова. Или, по крайней мере, так должно было ему показаться.

Несколько дней назад меня бы задели и испугали его высказывания, но теперь…. теперь они рождали ещё больше сомнений.

Побывав в другом теле, я кое-что для себя поняла. Пусть и пробыла всеми любимой Анникой лишь несколько часов (после чего дражайшая падчерица снова уснула проклятым сном) мне было… неспокойно. И возможность оказаться разоблачённой была не при чём.

Залы, наполненные светом и ароматов свежих цветов, улыбчивые люди, искрение приветствовавшие свою госпожу, и тепло солнца казались фальшивыми. Часть меня цеплялась за образ Анники – за этот согревающий, солнечный мир, где тебя любят просто за существование. Но вот другая, более тёмная часть, с усмешкой отмечала: в башне, где каждый меня боится, по крайней мере, нет места предательству.

Да, здесь и воздух тяжелее, и существа, что окружают меня, у любого нормального человека вызовут ужас, но здесь я чувствовала себя куда как защищеннее. Даже подозрения насчет призрака не так тревожили мой покой. Тем более если под рукой был… гриммуар. Чувство полной безопасности было слабое, но вполне ясное.

На глаза снова попалась паутина и от мысли насчёт их обитателей вызывали стойкое отвращение. Да, я ненавижу этих тварей, но…. если они – единственное, что действительно защищает меня – может, стоит потерпеть?

И чтобы убедиться в том, что проклятые гусеницы должны и дальше отравлять мою жизнь здесь, я отправилась в единственное место, где сама могла найти хоть какие-то ответы. Без туманной обёртки или глазури из интриг.

Сердце башни приветствовало зеленоватыми огоньками, что вспыхнули ярче при моём появлении.

Шорохи в стенах стали громче – будто мыши, испуганные моими шагами, торопливо забивались в щели как можно глубже. Воздух пах прелыми листьями, хотя за небольшим окном совсем не наблюдалось осенних красок, и чем-то кисловатым, словно в углах затаилась плесень, впитавшая в себя тёмные заклятья. Даже тени от свечей дрожали иначе – не просто колыхаясь от сквозняка, а будто старались уползти прочь от чего-то невидимого. Лишь гриммуар оставался все же так могильно холоден и тих.

Однако стоило мне протянуть руку и коснуться переплета, как гриммуар подобно живому созданию сам распахнулся, открывая передо мной пустой лист. Вот только таким он оставался недолго. Страницы вздыбились, как шерсть разъяренного зверя, а буквы, проявляясь, стали вгрызаться в пергамент с такой силой, что бумага застонала.

Дочь ветра и глупости! – гласил первый абзац.

Чёрные, будто выведенные сажей буквы вспыхнули на пергаменте с такой яростью, что страница на миг задымилась. Меня чуть не дёрнуло назад – строки горели так чётко, словно сама Хильда стояла за спиной и выводила их не иначе как огненным кинжалом, чтобы так замысловато обозвать меня бестолочью.

Сколько можно тебя ждать?!

Фраза размазалась по бумаге, как чернильная клякса, брошенная в сердцах. От неё веяло таким презрением, что даже воздух вокруг гриммуара сгустился, тяжёлый, словно перед грозой.

Чуть не проворонила время для связи!

Последнее слово подёрнулось алой рябью – магический акцент, метка настоящей колдуньи. Буквы пульсировали, торопя меня. А потом… потом появилось заклинание.

Не просто наскоро набросанная формула, а настоящее искусное плетение. Строки заструились по странице, сплетаясь в изящные завитки, похожие то ли на паучьи лапки, то ли на древние руны. Каждый символ светился едва уловимым багровым отсветом, будто под пергаментом тлели угли.

Как только на небе исчезнет луна – используй заклинание ментального контакта.

Я машинально подняла голову к узкому башенному окну. Сквозь потрескавшееся стекло виднелся кусочек ночи, и там, в этой щели между мирами, висела луна – бледная, словно высохшая кость.

Вернув взгляд к гриммуару, я продолжила читать чужое, явно заложенное ранее послание.

Если не хочешь быть использованной и выброшенной, не глупи. Свяжись со мной.

Эти слова впились в сознание ледяными шипами. Затем появилась приписка — уже менее размашистая, будто Хильда наклонилась ближе и прошептала прямо мне в ухо:

Не доверяй зеркалу. У него свои интересы.

И едва я успела дочитать опасное сообщение, страница зашевелилась, а текст исчез. Буквы посерели, словно грязный снег, тая на пылающих страницах и оставляя в воздухе запах сырости.

Сердце колотилось так, что в висках стучало. Слишком много крутых поворотов для одного дня. Неудивительно, что теперь голова шла кругом.

И всё же это не помешало мне резко развернуться и шагнуть к столу, где среди хаоса склянок и засохших кореньев лежал кристалл. Он был грубо обтесан, но внутри его мутной глубины мерцали осколки лунного света. В гранях магического кристалла мелькнуло что-то странное – на миг показалось, что за моей спиной в зеркале отражается не моё лицо, а чей-то тяжелый, подозрительный взгляд. Но когда я обернулась, там была лишь обычная ртутная гладь.

Придя к выводу, что после стольких потрясений разум начал играть со мной, отмахнулась от этого момета и тут же о нём забыла. Сейчас меня ждала куда более важная вещь.

«Покажи фазы» – Последовал мой мысленный приказ вещице, о назначении которой я гадала буквально вчера. Теперь всё встало на свои места – для некоторых заклятий нужно было точно знать о фазах луны.

Новолуние – время, когда тени становятся длиннее, а границы между мирами – тоньше. Неудивительно, что именно оно подходит больше всего для грядущего “звонка”.

Камень впился в ладонь ледяными гранями и в его сердцевине заплясали огни не столько света, сколько отражения лунных циклов. Ущербный месяц – как коготь, царапающий небо. Половина луны – прикрытая пеленой, будто глаз, прячущий правду. И затем... зияющая пустота новолуния. Чёрная дыра, которая поглотит либо часть вопросов, либо… меня.

– Четыре дня, – прошептала я, и эхо в башне подхватило мой голос, будто сам камень затаил дыхание в ожидании решения.

Оставив неожиданно полезный артефакт, снова вернулась к гриммура и стала буравить взглядом измятую чужой волей страницу. Заклинание на ней выглядело безупречным, совсем не вызывая опасений. Каждая линия, каждый завиток – как будто нарисованы не пером, а самой тьмой.

А вдруг это ловушка? Вдруг, как только я попытаюсь его произнести, текст рассыплется, и вместо ментального контакта случится нечто необратимое? Вот только и бездействие казалось смертным приговором.

«Ты ведь уже решилась», – шепнул внутренний голос, и от этого стало ещё страшнее. Потому, что в глубине души я уже знала – как только луна скроется, застывшие перед моим взором слова будут произнесены.

Ведь, чтобы построить своё собственное мнение, надо услышать версии обеих сторон. По крайней мере, так станет проще делать хоть какие-то выводы.