Злая королева причиняет добро

Глава 6. Мышка из дома кот в пляс

Элиас

***

Везение стало верным союзником Элиаса. Последние дни дарили ему безоблачное небо, словно сама ночь благоволила его замыслам.

Луна, будто сообщник, освещала только то, что было нужно Элиасу – ледяные блики на полу отмечали безопасный путь, а тени от решёток превращались в чёрные стрелы, указывающие на ловушки. Холодное серебристое сияние наполняло его жилы магией, позволяя не только следить за подозрительно тихой Королевой, но и изучать её прислугу – каждый вид нежити требовал особого подхода.

Лунный свет, струящийся сквозь узкие окна башни и склепа, преломлялся в запылённом воздухе, будто жидкое серебро. В его мягком сиянии тени упырей вытягивались до неузнаваемости, кикиморы двигались с неестественной плавностью, а гули, облизывая костлявые пальцы, оставляли за собой липкие следы. Элиас запоминал каждую деталь. Ведь любая из них могла стоить ему жизни.

Так незваному гостю Мрачной чащи удалось узнать, что упыри полагались на слух. Их уши, будто тонкие магические нити оповещающего контура, улавливали малейший шорох. Сильной стороной кикимор было зрение. Их зрачки, расширяясь в темноте, видели то, что оставалось невидимым для других. Скелеты же ощущали присутствие по всполохам ауры, которую обычный человек не мог скрыть. А гули, заполонившие собой большую часть прилегающего к башне склепа, подобно гончим чуяли добычу за много вёрст.

Скрыться ото всех сразу было невозможно. И потому каждый раз, когда до усиленного слуха Элиаса доносился тихий шорох чужого приближения, он молниеносно оценивал ситуацию, переключался между заклинаниями и, сливаясь с тенями, ждал, когда минует опасность быть пойманным.

Но худшим в Чёрной башне оставался призрак.

Бестелесный колдун, незаметный ни обычному, ни магическому зрению, бродил по башне, словно туман, просачиваясь сквозь стены. Для призраков преград попросту не существовало. И единственный способ избежать встречи именно с этим духом – следить за прихваченным из сокровищницы мечом.

Когда-то оно служило Нилрему – зачарованное, выкованное из стали высокого качества и теперь ненавидящее своего бывшего хозяина, – начинало дрожать при его приближении. Лёгкая вибрация, едва уловимый гул металла, заставлявший сжимать эфес крепче. Если прислушаться, можно было уловить в нём шёпот – немую скорбь, зашитую в сталь.

Так, украдкой, прячась в нишах стен, замирая на опорных балках и в тени арок, Элиас исследовал логово Хильды ночь за ночью. Чтобы до рассвета успеть вернуться домой, в замок. Ведь там его сестра спала беспробудным сном, пока её недалекий муж пускал на самотёк важные дела государства ради налаживания связей с вчерашними предателями. Однако сегодня Элиас решил остаться здесь. В сердце Мрачной чащи.

Башня “днём” была иной – сырой, затянутой мутным светом, просачивающимся сквозь узкие окна. Ветер гулял по каменным лабиринтам, завывая в пустых коридорах, будто оплакивая что-то давно забытое. Здесь было ещё больше теней, еще больше укромных уголков и еще больше опасностей без поддержки лунного света.

Но то, что Элиас заметил в последние ночи, нельзя было игнорировать.

Королева нервничала и… к чему-то готовилась. Хильда чаще уединялась в потаённой комнате с гриммуаром, её пальцы – изящные, бледные, с длинными ногтями – скользили по страницам, словно собирая всю дарованную им решимость, убеждая Злую Королеву взяться за старое. Лицо её, обычно бесстрастное, искажалось какой-то необъяснимой мукой и толикой страха. А затем, будто искусанная актриса, она брала себя в руки, надевала маску спокойствия и шла босая по ледяному камню пола, будто не замечая холода.

«Вампирам бы такую выдержку и безразличие», – думал Элиас, следя за ней из щели в потайном ходе. Древняя башня так удачно была испещрена ими, что лунному убийце удавалось без труда перемещаться внутри этого каменного монстра.

Вот и сейчас, когда Элиас уже готовился продолжить слежку, используя сеть узких лазов, меч неожиданно дрогнул в ножнах.

Призрак где-то поблизости.

Не став мешкать Элиас отступил, мысленно проклиная так не вовремя слоняющегося поблизости Нилрема. Пришлось плутать, ориентируясь на дрожание меча, пока тот не успокоился. И лишь после этого искать Злую королеву. Впрочем, обнаружилась она быстро. Прямо в своих покоях.

Бывшая правительница Итэлла лежала под алым пологом – бледная, бездвижная, раскинувшаяся на чёрных простынях, будто жертва, приготовленная в дар тёмному божеству. Пепельные волосы растекались вокруг головы подобно ртутным потокам – тяжёлым, сверкающим и ядовитым. Казалось, даже дыхание покинуло её вслед за свежим, манящим ароматом яблок. Помимо этого он забрал с собой и лёгкий румянец (хотя Элиас не помнил, чтобы видел его раньше), а лицо Хильды застыло, словно у фарфоровой куклы – красивой, но мёртвой.

«Неужели душа покинула оболочку?» – мелькнула догадка. И Элиас сам не заметил, как оказался непозволительно близко к Злой Королеве, чтобы невесомым касанием ощутить холод кожи ненавистной женщины.

Жилка на запястье Хильды вяло билась, явно давая понять – она жива, при том, что дыхание почти отсутствовало. Примерно такие симптомы наблюдались у сноходцев, что умели отделять свою душу от тела. А помня о том, что Элиас прочёл по губам Хильды при своём первом появлении здесь, он понял – ведьма пошла дальше и научилась не только отделяться от своего тела, но и вселяться в других.

Гадать, и перебирать в уме варианты Элиасу не пришлось. Был лишь один человек, который мог удостоиться такой “чести”. Ведь слухи о путах ненависти, что связывали их крепче любых уз, не утихали по сей день.

Хоть все и болтали о том, что королева Хильда завидовала красоте и молодости Анники, но Элиасу удалось кое-что узнать. Бывшая правительница Итэлла так боялась обнажить свою душу, настолько не хотела, чтобы правда выплыла наружу, что... сожгла дотла целую деревню. Место, в котором она родилась и выросла.

Да, все считали Хильду дочерью обедневшего аристократа. Иначе откуда ещё у неё дар к ведовству? Ведь всем известно – только благородная кровь способна на чудеса. Однако в случае Злой Королевы это было не так. Слабенький дар проснулся в простой деревенской девчушке, и именно этого стыдилась Хильда. А ещё как раз то и была основная причина для её зависти, а затем и ненависти.

Анника, действительно имела то, чего не могла получить Хильда – истинное благородное происхождение. Отец Анники выбрал себе в качестве первой жены не просто аристократку, а одну из принцесс соседней страны, которая, так же как и он, обладала поразительной родословной. Благодаря чему ей простили один «грешок». Неудивительно, что в единственном ребёнке правителя Итэлла проснулась магия. Да ещё и такая, за которую почти не надо было платить.

Своим чарующим голосом Анника могла подчинить себе любое животное – от дворцовых псов до диких волков. Эта магия, данная ей с рождения, действовала на нервы Хильде: ведь ей пришлось потратить годы, чтобы создать гриммуар и научиться управлять тёмными созданиями, а тут – дар, полученный просто за “правильную” кровь.

Поэтому королеве Хильде было плевать на молодость и красоту падчерицы. С её тёмной магией она могла сколько угодно жить на этом свете, оставаясь юной и прекрасной. Зато голубая кровь, даровавшая магию без отката, была истинным объектом зависти. И поэтому ранее отравленная Анника могла стать единственной целью Хильды. Вот только как далеко может зайти её заклятье для Элиаса оставалось загадкой.

Теперь лунный убийца был рад, что повременил с местью. Вдруг Хильда связала себя магией с Анникой и в случае смерти этого тела смогла бы захватить тело его… сестры? Такого Элиас допустить не мог. Нужно было всё разузнать.

Губы под тенью капюшона сжались в тонкую ниточку. Дерзкий, почти безумный план вызревал в голове Элиаса, а магия в жилах настойчиво толкала его вперёд, шепча: «Покажись ей. Испытай её». Крайне рискованно, но именно такой шаг мог подтвердить не самые банальные догадки.

Настоящая Хильда видела Элиаса не раз. Она знала его. И точно узнает, если увидит его лицо хоть раз. Значит, чтобы развеять все сомнения, стоит только показаться перед Злой Королевой и уже после отталкиваться от её реакции.

Где-то в глубине башни заскрипела дверь, и через крохотную решетку вентиляции в полу подул ветер, несущий запах гнили и падали. Пора было уходить.

Бросив последний взгляд на лежавшую на кровати женщину, Элиас скользнул в заранее оставленный открытым проход. После чего поспешил скрыться за ворохом начертанных им символов, что подпитывалась громоздкими накопителями. Здесь он дождётся прихода лунных лучей, чтобы незаметно вернуться во дворец и узнать произошли ли там подозрительные изменения за время его отсутствия.