Злая королева причиняет добро

Глава 18. На острие кинжала

Элиас

***

Прогулки между дворцом и Мрачной чащей стали для Элиаса обыденностью.

Раньше в конце тропы его поджидали прятки с нечистью – теперь же там его встречали тёплые объятия, а в тени башни мерцали глаза, подобные зимним фиалкам в кружеве из инея. Только ради их проникающего в душу взгляда Элиас готов был проделывать рискованный путь хоть каждый день. Собственно это и приходилось делать, ведь нельзя было надолго пропадать. В замке Анники нарастало напряжение.

С тяжестью на сердце отставив уже без сомнения свою возлюбленную в её крепости под присмотром неожиданно присмиревших слуг, Элиас вернулся в главный замок Итэлла. И, едва успев переодеться, был вынужден влиться в новую волну государственных дел.

– Его величество не пожелал разбираться с этим, – отчитался приказчик, свалив на дубовый стол новую кипу бумаг. С прошлого раза она выросла почти вдвое.

Быстро просмотрев содержимое первых отчетов и прошений, Элиас скрипнул зубами. Здесь было всё, что касалось благоустройства поселений, мер для сдерживания болезни и предложений по расширению товарного ряда местных мастеров.

– Новый король не слишком печётся о своём народе, – процедил Элиас, и барон Лойдес, занимавший должность главы канцелярии ещё при покойном короле, вынужденно кивнул. После чего осторожно сказал:

– Я рискую быть наказанным за свои слова, но… ваша светлость, вы единственный кто сейчас может повлиять на ситуацию. Пока её величество королева Анника продолжает беспамятствовать, больше некому повлиять на молодого короля.

– Говори, – дал разрешение Элиас уже не ожидания ничего хорошего. Раз такой преданный человек рискнул настолько открыто критиковать новую власть, дела точно плохи.

Под весом вины высокий и сухощавый барон будто бы стал ниже ростом, когда заговорил:

– Его величество не интересуется ничем кроме налогов, военной подготовки наших солдат, и развлечений в кругу знати. При том не только Итэлла, но и всех соседей.

– Прикрывая это желанием наладить связи, – кивнув, произнёс Элиас. – Я в курсе.

– Однако вы ещё не знаете главного, – осторожно продолжил барон Лойдес, протирая платком вспотевший лоб. После чего достал из стопки самые нижние бумаги и, положив их перед Элиасом, начал говорить: – Его величество стал дарить дорогие подарки своим новым друзьям. На данный момент известно, что мы уже лишились смотровой башни у княжества Хаш, трех виноградников у границ с югом и ещё почти двух десятков породистых скакунов из корпуса лучших всадников Итэлла.

Элиас стал мрачнее тучи, а в его голосе зазвучал металл, когда он вновь заговорил:

– Почему я об этом узнал только сейчас?

– Приставленные к его величеству люди оказались не слишком верны “старой власти”, – прозвучал скорбный голос канцлера. – Поэтому вести дошли до нас с запозданием.

Элиас впился в пергамент. Каждая строка подтверждала слова барона - виноградники, скакуны, башня... Кулаки сжались сами собой, а пропитанные ядом слова слетели с губ:

– Хитрый засранец. В казну не лез, распоряжался только внешними ресурсами. Кто знает, что ещё он успел просадить, пока Анни спит.

– Мы выясняем, но потребуется больше времени, – последовал тихий отчёт, после которого Элиас поднялся из-за стола и спросил:

– Где он сейчас?

Уточнять, кто именно не пришлось. Барон Лойдес не сомневался, по чью душу собрался герцог, исчезновения которого всегда совпадали с устранениями врагов их молодой королевы.

– Прибыл ещё до зари и сейчас проводит собрание с верхушкой магов.

– Для чего королю понадобилось с ними встречаться? – напрягся Элиас, почувствовав неладное.

– Увы, его величество стал очень осторожен, – скорбно признался канцлер. – Пока идет собрание, мы ничего не сможем узнать. Лишь когда всё закончится, мэтр Маис, наш доверенный человек, сможет поделиться всем, что там происходило.

Элиас ненадолго задумался. Если ворваться в зал заседания прямо сейчас могут возникнуть ненужные подозрения. Лучшим вариантом было бы дождаться вестей, но… что-то в душе тревожно возилось, заставляя действовать прямо сейчас. Тем более у него хватает прав для внезапного интереса к собранию.

– Где печать её величества? – спросил Элиас канцлера и его давно поседевшие брови взметнулись вверх.

– Вы планируете…, – начал было барон Лойдес, но решил не уточнять очевидное. Вместо этого он поклонился и сказал: – Сейчас лично принесу.

Пока канцлер ходил за своеобразным пропуском, Элиас вызвал слугу и приказал принести герцогские регалии. Как бы ему не нравилось таскать на себе эти цацки, но если уж придется врываться в зал заседания надо делать это по букве закона. К счастью, прежде чем Анника впала в проклятый сон, она успела сделать его своим представителем. Будто сестра, хоть и безумно влюбленная в своего избранника, не слишком тому доверяла. И не удивительно.

Со своим будущим мужем бывшая принцесса Итэлла виделась от силы пару раз, прежде чем тот сделал ей предложение якобы сраженный внешней и внутренней красотой Анники. Так что благодаря удачным стечениям обстоятельств загадочному герцогу даже король не всегда мог приказать. По крайней мере, пока королева спит.

Элиас двинулся в нужное крыло замка, сжимая в руке печать сестры. В голове мелькнула мысль – можно обойтись без крови. Достаточно Хелене снова захватить тело его сестры и одного приказа хватило бы, чтобы поставить короля на место. Увы, развода так не добиться, да и сестра вроде все же любит своего мутного мужа. А вот связать его и обязать подчиняться её представителю вполне возможно.

Эти мысли успели немного улучшить настроение герцога, так что когда на его пути возникла Анора Аркон, главная фрейлины сестры и, со слов Хелены, дочь Нилрема, ему не пришлось натягивать улыбку. Она вышла вполне искренней, когда он приветствовал самую верную служанку сестры:

– Леди Аркон. – При взгляде на Анору Элиас всё ещё с трудом верил в её родословную, ведь поставь колдуна и фрейлину рядом они скорее бы выглядели как мать и сын. Но, если учитывать что дух при жизни был древним магическим созданием, то это становится не так уж и странно.

– Лорд Имрих, вы вернулись, – тепло ответила фрейлина, улыбкой собирая сеточку морщин вокруг глаз. – Зайдете к ее величеству?

– Позже. Сейчас меня интересует его величество.

Пока говорил, Элиас неосознанно пытался отметить сходство Аноры с Нилремом. Но ни золотых волос, ни рубиновых глаз Аноре не досталось. Будто человеческая часть её матери постаралась скрыть жемчужину за створками неприметной раковины.

– Тогда вам следует поспешить, – вырвала Элиаса из размышлений главная фрейлина. – Я слышала, что его коня уже запрягают.

– Заседание закончилось? – напряженно спросил Элиас, сразу выбрасывая всё лишнее из головы.

– Да, и согласованный с магами приказ уже приведён в исполнение, – прозвучал ответ, от которого мороз пробежал по коже, а в воздухе зазвенел новый вопрос:

– Что за приказ?

Анора помолчала, словно сомневаясь, но потом шагнула к Элиасу ближе, так, будто не хотела, чтобы их услышал кто-то еще, и тихо сказала:

– Вы ведь в курсе, сколько бед за последнее время свалилось на нашу голову? Хотя, как вам не знать, ведь это вы помогли с поставками лекарственных трав, а так же минимизировали последствия стихийных бедствий, – с улыбкой сама себя исправила главная фрейлина, а затем продолжила: – Так вот, его величество пожелал решить проблему раз и навсегда.

– Каким образом? – холодея, уточнил Элиас.

Проводив взглядом заинтересовавшуюся было ими горничную, Анора ответила:

– Все беды исходят от одного человека – от бывшей королевы Итэлла. Не станет её, не станет и проблем.

Герцог Имрих улыбался фрейлине, как будто всё внутри не сжало тисками страха. В горле стоял ком – не гнева, а страха. Он впервые боялся не за королевство, не за сестру, а за ту, что ждала его в башне.

Стоило услышать слова Аноры, как Элиас захотел тот час же оказаться в Сумрачной чаще, но пришлось заставить себя остаться на месте, чтобы узнать подробности:

– Совет магов признал её вину? Без доказательств?

Их пока не могло быть. Никто не видел ворожбы Злой Королевы, значит любые заверения магический суд примет как клевету. А без этого ни один маг не мог отдать приказ о казни, тем более после пройденного испытания.

Вот только Элиас не учел момент, который озвучила главная фрейлина:

– Его величеству хватило косвенных обвинений. Не являясь магом, он решил взять эту проблему на себя и потому законы магии, а так же нашего королевства не будут нарушены. Я лично видела нанятого им человека – не чародея, обычного убийцу. – На этих словах Элиас немного успокоился, ведь без магии в чаще не выжить, о чём он и поспешил сказать:

– Как будто не одарённому удастся сделать сотню шагов в этом кишащем нечистью лесу.

– Не придется, – как гром среди ясного неба прозвучали слова главной фрейлины. – Тут его величество снова всех удивил. Его налаживание связей принесло неожиданные плоды – у одного из князей нашелся некий древний артефакт. И по слухам он может соединять двери в разных уголках мира. Вроде это зовётся… телепортацией.

Всё облегчение как ветром сдуло. Увы, Элиас прекрасно знал об этой вещице, ведь в прошлом выкрал её, чтобы попасть в башню и убить Хильду. Собственно на этом и попался – теперь понятно отчего древняя магия сыграла на руку духу чародея, открыв проход прямо в собрание всех слуг Злой Королевы. По тем же слухам эти вещицы были созданы одним из двух драконов, которые первыми пришли в их мир.

– Проклятье, – выругался Элиас, чем заставил Анору удивленно вскинуть бровь. Тут же извинившись, он поспешно спросил: – Убийца уже отправился за Хильдой?

Главной фрейлине явно была любопытна причина такой бурной реакции Элиаса, но она сдержала свой интерес и ответила:

– Когда я отчитывалась его величеству о состоянии госпожи, он как раз направлялся в крыло магических лабораторий.

«Вот и тот самый обходной путь!» – чертыхнулся про себя Элиас. Магия лишь доставит смертоносную опасность для помилованной самой магией ведьмы.

Совет нашёл способ избавиться от проблемы без нарушения табу. В этом витке времени Злой Королеве не пришлось прилюдно использовать губительные чары. Снежный ком, созданный слухами и попытками Хелены помочь жителям королевства, стал достаточной занозой для нового короля. В прошлом Северин игнорировал вспышки болезней и скромные сборы урожая – как сейчас очевидно, пока происходящее не сильно бьёт по королевской казне, молодой король не считает нужным тратить на это своё время.

Зато сейчас действия ведьмы коснулись планов Северина куда значительнее, и потому он проявил невиданную инициативу. Без его ведома никто не мог принимать подобные решения, а давление со стороны магов в прошлом ни к чему не привело. Король оказался не таким вед о мым, как все надеялись. Пока он мог игнорировать проблему, он без труда это делал.

Поблагодарив фрейлину кивком, Элиас рванул вперёд, плечом сбивая с ног замешкавшегося на его пути слугу. Тот грохнулся на каменные плиты, но герцог уже не видел этого – в ушах стоял гул собственной крови, а сердце колотилось, словно пыталось пробить рёбра.

«Нельзя опоздать. Нельзя»

Ничего не слыша и не видя, Элиас нёсся по извилистым коридорам, будто все демоны низшего мира гнались за ним по пятам. Но, ворвавшись в зал сил, он застыл как вкопанный: артефакт уже сработал. Чёрная дыра, зияющая на месте портала, медленно сжималась – будто насмехаясь над его отчаянием.

Ладони Элиаса сжались в кулаки. Воздух в Зале Силы всегда вибрировал от сгустков магии, но сейчас он казался мертвым – будто кто-то выпил жизнь из самого пространства. На месте, где должен был зиять портал, лишь догорала последняя искра червоточины, беззвучно тая, как несдержанное обещание. В голове опустело. Даже звук собственного дыхания казался предательски громким.

Однако быстро взяв себя в руки, Элиас метнулся вперед и вцепился в мантию ближайшего мага:

– Живо открыть тот же путь!

Узнав в рассвирепевшем мужчине всегда сдержанного герцога Имриха, маг задрожал и не сразу смог сказать:

– В-ваша с-с-светлость, это… невозможно. Артефакт д-древний – ему требуется время для п-п-перезарядки.

Прикрыв глаза, чтобы сдержать гнев, Элиас и сам вспомнил об этом моменте. Потому вместо лишних вопросов он лишь уточнил:

– Сколько?

– Около суток, – ответил второй менее тщедушный маг. После чего сдержано добавил: – К тому же его величество уже забрал артефакт, чтобы вернуть хозяину.

– Где сейчас король Северин? – голос Элиаса прозвучал как ледяной ветер перед бурей.

Уже запуганный маг попятился, будто перед ним внезапно вырос демон из преисподней. Его пальцы судорожно сжали рукава мантии, а глаза метались, словно искали спасения в пустых углах зала.

– Т-т-там… В-в коридоре… к выходу… – прошептал он, указывая направление дрожащей рукой.

Проклятия рвались из груди Элиаса, обжигая горло невысказанностью. Эти стены знали его как учтивого герцога – сейчас же он мчался, сметая свиту, как злобный пёс, сорвавшийся с цепи. Гул его поспешных шагов терялся в высоких сводах и отражался от стрельчатых окон.

Поворот, ещё поворот и вот впереди показалась одинокая фигура короля – эти коридоры были предназначены для личного пользования правящей семьи и потому не требовали дополнительной стражи. Те стояли на каждом входе и выходе из этого лабиринта.

Тем не менее, заслышав топот чужих ног, король Итэлла замедлил шаг, чтобы обернуться. И, увидев несущегося к нему шурина, удивленно замер. Голубые глаза обычно холодные, расчетливые, выражали толику интереса – с чего-то это герцог сам на себя не похож. Белый камзол таинственно переливался золотой вышивкой, вторящей уникальному оттенку волос молодого короля. Вот уж кто больше всего похож на отпрыска золотого дракона – и статью, и внешностью, и даже в чем-то характером. Такой же скользкий любитель обходных путей.

Едва приблизившись, Элиас заговорил чужим, низким, словно надрывным шепотом стихии перед бурей, голосом:

– Ты что наделал? – Каждое слово сотрясало воздух не выплеснутой магией. – Какой ещё убийца?!

Король сначала удивился, но потом лишь усмехнулся, поправляя перстень на пальце – привычный жест, выдававший скуку.

– А, ты про Хильду... – Он махнул рукой, будто речь шла о вещице, не требующей внимания. – Наш уговор, конечно, святое, но... обстоятельства изменились.

Элиас вдруг вспомнил, почему в первом витке времени король не спешил подсылать убийц к ведьме. Его, как и многих, интересовали знания Хильды.

– Как видишь, – между тем продолжал Северин, – Злая Королева и не думает ослабевать. Так нам никогда не выведать её секретов. Скорее уж она снова нарастит силы и доставит нам кучу проблем.

– Почему ты не посоветовался со мной? – с нажимом задал вопрос Элиас, на который король недовольно поджав губы ответил:

– Есть причины. – Этим он и хотел ограничиться, но, поймав тяжелый взгляд представителя своей венценосной жены, не смог его выдержать и отвел глаза первым. После чего раздраженно начал оправдываться: – На самом деле до меня дошел слух, что если оставить всё как есть, Хильда… уничтожит королевство.

– С каких пор ты веришь слухам? – едва не вспылил Элиас, сжимая руки в кулаки. Сейчас ему как никогда хотелось коротким взмахом руки свернуть шею этому хладнокровному родственнику.

С опаской проследив за тем, как герцог сжимает и разжимает побелевшие пальцы, король Северин незаметно отступил назад и бросил:

– Тех самых, когда мне их приносит дух мага из зеркала. Представляешь, со мной связался не кто-нибудь, а прислужник мачехи Анни!

Гнев в Элиасе вскипел, как кислота.

– Нилрем... Вот же мерзкое создание! – выругался Элиас, после чего оставил короля с негодным артефактом позади, лишь отметив брошенное в спину:

– Стой, Элиас, что вообще происходит?

Но он уже не слушал. Одного взгляда на высоко повисшее солнце было достаточно, дабы ощутить отчаяние. Ему не нужны были магические костыли, чтобы преодолевать большое пространство быстрее любого самого легконогого коня. Однако это забирало слишком много сил и без подпитки луны Элиас выдохнет до того, как преодолеет весь путь.

Вот только и дожидаться ночи в надежде на лучшее он никак не мог.

Ураганом ворвавшись на конюшни, при этом на ходу срывая с себя тяжелые регалии, Элиас вскочил в оседланного для короля коня и под крики конюхов помчался по знакомому маршруту. Он знал, что не успеет. Знал, что дорога верхом займёт слишком много времени, но не мог не надеяться. Он ведь дал обещание, которое собирался сдержать. Он ведь, правда, хотел её защитить.

Чтобы знать о планах на Злую Королеву наперед Элиас каждый день возвращался в замок. Старался держать всё под контролем, следить за любыми действиями знати на случай, если кто-то из них попытается пойти против указа магов поддержанного короной. Но удар пришёлся от того, кто стоял ближе всего. Проклятый король Итэлла, явно прислушавшись к не менее проклятому Нилрему (неизвестно как умудрившему связаться с кем-то за пределами башни), решил всё без главного советника. А ведь ради этой должности Элиас скрипел зубами и молчал, глядя на всё более разгульный образ жизни зятя. Как очевидно очень зря.

«Стоило раньше приструнить засранца и разбить демоново зеркало», – по кругу проносилось в мыслях Элиаса, пока туда не пробилась новая, куда более дикая мысль. – «Пусть нечисть башни окажется достаточно сильной, чтобы закусить подосланным убийцей. Это всё о чем я могу мечтать».

Сейчас, пока конь во весь опор нёсся к темному горизонту, Элиас вспомнил день откровения Хелены. Тогда, несмотря на все свои познания, он был ошеломлен правдой. Вот только, пусть не сразу, но он понял, что больше всего его оглушило не иномирное происхождение души в теле Хильды, а осознание – как только ведьма вернётся, он больше никогда не найдёт такую необычную и притягательную девушку. Её попросту не существует в его мире. И это осознание расцвело в груди тем самым ярким цветом, о котором Элиас даже не подозревал.

Он любил её. Не её серебряные волосы или смех, похожий на звон колокольчиков, а тот странный, нездешний свет, что пробивался сквозь даже самые чёрные чары Хильды. Теперь он понимал: Нилрем издевался не зря. Эта глупость – влюбиться в душу, которой не должно было быть в его мире – стала его проклятьем. И именно страх потери заставил его всё это осознать.

Хелене не понадобилось приворотное зелье или иная магия. Ей достаточно было взгляда, улыбки и света, что исходил из её души. Совсем не такой тёмной, как у прежней владелицы тела. Девушка сама этого не осознавала, но именно её внутреннее тепло плавило лёд из тёмной магии Хильды, преображая тот в нечто новое.

«Хелена…» – имя пронеслось в мыслях, словно последний луч света перед неминуемой бурей. Он видел её такой – с глазами, полными доверия, с неловкой улыбкой, когда она пыталась справиться с магией, не понимая, что именно её доброта постепенно преображала чащу вокруг. И теперь кто-то собирался вычеркнуть её из этого мира. Без суда. Без права на защиту.

На месте, где раньше были ядовитые травы или колючки, стали появляться побеги цветов. Однако Хелена так занята своими мыслями и переживаниями, что даже не обратила внимание, как всё вокруг неё успело преобразиться. А ведь главная воля магии проста – дать своему магу то, в чём он больше всего нуждается.

Если ведьме нужен яд, рядом начнут расти белладонна, аконит или белена. Вряд ли рядом с такой колдуньей станут распускаться одуванчики, душица и шиповник. И теперь Элиас жалел, что сразу не рассказал об этом Хелене. Его привитая осторожность, привычка всё проверять на деле, а не верить словам, сыграли с ним злую шутку. Ведь иначе он мог дать своей колдунье ключ ко всё ещё дремлющей в ней магии.

Граница чащи показалась через бесконечно долгий отрезок времени. Ночь ещё не спешила сменять день, но уже под темными сводами Элиас мог использоваться магию. Так мана расходовалась меньше и ему хватит ее не только чтобы быстро и без проблем добраться до башни, но и одним взмахом руки оторвать голову подосланного к Хелене убийцы.

Взмыленный конь остался позади, а под сводами вековых деревьев заскользила тень. Проносясь мимо дремлющих тварей, едва касаясь толстых веток и бесшумно сливаясь с туманом в низинах. Благодаря этому тень оказалась рядом с башней в считанные минуты. Однако было поздно.

Ноги подкосились, едва Элиас ступил на плиты перед мрачным домом возлюбленной. Время замедлилось – будто вся чаща задержала дыхание. Перед ним замерла Хелена: ее серебряные волосы, обычно струившиеся, как лунный свет, спутались, а в глазах читалось то, что он боялся увидеть больше всего – немой ужас. Кинжал убийцы сверкнул – короткий, холодный блеск, как вспышка молнии перед громом, заставляя кровь Элиаса застыть в его жилах.

Вокруг валялись тела нечисти, изуродованные, словно разорванные куклы, которые до последнего защищали госпожу. На земле – борозды от когтей и обломанные ветви, будто лес тоже сражался за свою ведьму.

Хелена же замерла, будто скованная чарами времени. Безупречное черное платье было изорвано, а серебряные волосы спутались, словно паутина, оплетающая лицо. Но страшнее всего – её глаза. Широкие, бездонные, они смотрели прямо на убийцу, словно всё ещё не веря, что тот пришёл именно за её жизнью. А потом сталь с хрустом устремилась к ребрам.

Ничто не остановило удар – точный, сильный и нацеленный прямо под сердце, туда, где у магов находился источник их жизни. Кончик лезвия уже вонзился между ребер, уже разрывал ткани, и Элиасу показалось, что его собственное сердце разбилось, отдавая эхом лязга ломающегося металла.

В ушах зазвенело. Время замедлилось. Даже воздух, наполненный пыльцой раздавленных цветов, казался густым, подобным смоле. Запах крови смешался с ароматом увядающих цветов – сладкий и одновременно гнилой, как сама чаща.

Впервые за всю жизнь Элиас ощутил магию не инструментом, орудием, что прятался внутри него, а как внутренний голос. Не думая, он хотел броситься вперёд – но тело не слушалось, будто парализованные ужасом мышцы удерживали его, не желая отпускать, пока магия внутри него повторяла лишь одно слово:

«Нет. Нет. НЕТ!»

И тут что-то внутри него – тёмное, древнее – подняло свою голову.