Злая королева причиняет добро

Глава 16. Свет в Мрачной Чаще

***

Я задумчиво перебирала холщовые мешочки с травами в одном из отстроенных складов. Вокруг суетилась шумная компания упырей, а рядом сновали молчаливые скелеты. В то время как моё сопровождение из Клары и Гнуса тихо стояло подле меня, чем спровоцировало неожиданный вопрос:

– А чем вы питаетесь?

Фраза была скорее обращена к упырю, ведь за “охотой” кикиморы я, к сожалению, наблюдала не раз. Гнус, высунув из тени крыльев крючковатые пальцы, забавно сцепил их перед собой и только после этого вежливо ответил:

– Как получится. В основном делимся дичью: кому кровь, кому мясо, кому кости. А мрачникам – страх. Но они чаще всего разводят для этого мелких грызунов.

– Если бы не ваша метка, – дополнила Кара, скользнув взглядом по мохнатому затылку Гнуса, – мы бы и людей ловили. Уж больно они питательные.

Интересный факт. Судя по записям и оброненным ранее фразам, при Хильде у нечисти не было таких ограничений. Неужели фамильяры впитывают мою волю, а затем таким вот затейливым образом передают её слугам? Было бы неплохо.

– Глупые путники продолжают забредать сюда, – подхватил слова Клары Гнус. – Всё же не все, как ваш многоуважаемый гость, обладают магией и свободно обманывают наши инстинкты. Теперь любителями наживы лакомятся только дикие.

Меня позабавило то, как Гнус кривился, когда говорил об Элиасе. Но раз уж я не велела его трогать, все слуги слажено придерживались нейтралитета. И только главный упырь, имевший свои счёты с охотниками, позволял себе вот так выражать честное отношение к зачастившему гостю.

А вот слова о жестокости остальной, неприрученной моей магией нечисти, порядком расстроили меня. Всё же, как любому цивилизованному человеку, мне бы хотелось обойтись без кровопролития. Одно дело, когда это надо для защиты – в местных реалиях хватает сброда, чья жестокость даст фору любому гулю или упырю. Так что хотелось бы организовать защиту границ, но без фанатизма. А это значит: надо дать местной нечисти пищу.

Упоминание дичи натолкнуло меня на одну идею, которая стара, как часть быта первых постоянных поселения людей. Когда им не надо было кочевать с места на место, чтобы дать природе восполнить потраченные их голодом богатства.

– Вот как, – задумчиво протянула я, а затем предложила: – Тогда… что если организовать вам что-то вроде ферм? Например, с теми же кроликами – размножаются быстро, содержатся не так хлопотно, как крупный скот. Если что Элиас точно поможет с закупкой первых ушастиков. Домашние кролики мясистее. Но вашей помощи потребуется не меньше – такое обилие дичи привлечёт диких. Фермам нужно не только ваше терпение, вся выдержка, но и защита.

Гнус прикрыл глаза перепончатыми веками, чтобы скрыть вспыхнувшее там ликование. Зато его менее сдержанные сородичи, которые, оказывается, всё это время незаметно прислушивались, радостно запищали, переходя на ультразвук.

Пришлось срочно всех успокаивать и изгонять из “переговорной”. Только оставшись втроём, мы смогли продолжить разговор.

– За это можете не переживать, – решительно заверил Гнус, гордо выпячивая грудь с завидным меховым воротником. – Благодаря вашей метке, – когтистый палец указал на затылок – каждый ваш слуга стоит как минимум десятка диких! А с защитой от забвения нам не страшны схватки с ними!

Удивленно моргнув, я сразу поняла, что имел в виду упырь (сказывалось постепенное изучение записей ведьмы), и озвучила мысль вслух:

– Значит, пока мои фамильяры с вами, вы бессмертны.

– Что-то вроде того, – согласно ответил упырь, не забыв добавить: – Лишь ваша воля способна это изменить.

Теперь причина трепета слуг Хильды стала вполне понятна. Пока они исполняют роль её марионеток, им не страшна смерть, и они сильнее иных сородичей. Но стоит ведьме выйти из себя, как голова прислужников слетит раньше, чем те успеют понять, в чём они провинились. Вполне возможно, что невидимые нити шелковых гусениц по щелчку пальцев Злой Королевы могут стать осязаемы и крайне смертоносны.

Да уж, мне ещё изучать и изучать магию.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от глупых мыслей – будто я собираюсь тут остаться, а потому мне нужны все знания ведьмы – излишне бодро спросила:

– Так как вам идея с фермой? Вы будете есть досыта, а неосторожные странники вам станут не нужны.

Спорить со мной и напоминать о б о льшей питательности человечины никто не стал. Уже то, что их мнением интересуются, и нечисти из склепа не нужно будет голодать, стало важнейшей деталью разговора.

Да, мне придётся насильно превратить их в нечто вроде веганов, но так я смогу сделать своих слуг менее опасными. После месяца (хотя, кажется, уже прошло больше времени) в окружении этих странных созданий я не могла относиться к ним как раньше. Как к монстрам, которым прямая дорога на тот свет. Ведь самым простым решением было бы избавиться от всех прямо перед тем, как вернуться в своё тело.

Что-то незаметно изменилось во мне за эти недели. Вчерашний ужас перед их когтистыми лапами и пустыми глазницами растворился, словно утренний туман. Теперь я видела, как Гнус бережно носит в мешочке обглоданные косточки какой-то мелкой дичи – сувениры от особо удачной охоты для своих "племянников". Как скелет-садовник украдкой поливает чертополох у входа чаще остальных трав – его "любимчик". Эти жуткие создания оказались... трогательно человечными в своей преданности.

Поэтому мне действительно захотелось им помочь. Попытаться улучшить жизнь не только бедных жителей Итэлла и других королевств, пострадавших от рук Хильды, но и помочь тёмным созданиям.

– Позволите дать совет, – заговорила молчавшая до этого Клара, прервав поток моих размышлений.

– Говори, – последовал мой ответ, на что кикимора осторожно сказала:

– Гули и мрачники походят на упырей своими стайными инстинктами. Назначьте им старшего, дав имя, и они станут сплоченнее, а значит послушнее.

– Хороший совет, спасибо, – не став отрицать пользы от такой инициативы я порядком смутила кикимору, но мои следующие слова полностью перевернули воодушевленный настрой служанки. – Кстати, Клара, я тут кое-что случайно узнала. У тебя есть семья?

Стоило это сказать, как лягушачья кожа кикиморы приобрела какой-то серовато-синий оттенок и моментально высохла. После этого Клара рухнула передо мной, как подкошенная. Её тело обмякло, разбитое страхом, а лапы, дрожавшие, как тростник на ветру, впились в сырую землю, оставляя за собой когтистые борозды.

Непроизвольно протянув руку, желая успокоить кикимору, я тут же остановилась – прикосновение сейчас могло стать последней каплей для существа, балансирующего между настоящим и забытьем.

«Она пахнет полынью и болотной тиной», – мелькнуло в моих мыслях, и я вдруг осознала, что это запах страха – горьковатый, с металлическим привкусом крови на языке. Такой шлейф могло бы принять отчаянье, если бы у него был аромат. Хотя для тела ведьмы он действительно существовал.

Оставаясь ниц и ухватившись за подол моего платья с силой утопающего, Клара заговорила дребезжащим голосом:

– Госпожа моя, прошу, нет, умоляю мрачными богами! Не троньте моих дочерей! Клянусь чёрными водами Топи и колыбелью первозданной Тьмы, я сама буду служить вам хоть целую вечность... даже сдеру свою кожу, если прикажете, только… не отнимайте моих девочек….

По щекам Клары заструилась болотная жижа, смешанная с редкими вполне человеческими слезами. Длинные пальцы кикиморы, обычно такие ловкие при сборе кореньев или ловле мокриц, теперь беспомощно цеплялись за меня, словно лианы плюща за спасительные стены разрушенной крепости.

Отойдя от шока и больше не в силах наблюдать за агонией той, кто раньше вызывал у меня дрожь омерзения, я присела и, коснувшись лягушачьей лапы, сжала её в своей руке. После чего сказала, поймав вскинутый на меня взгляд кикиморы:

– Стой, стой, успокойся. Я не собиралась им вредить.

– Правда? – неверяще, но в то же время с долей надежды спросила Клара, и мне пришлось озадачено уточнять:

– С чего ты вообще так решила?

Клара замолчала, не решаясь ответить, будто её слова могут дать толчок для принятия иного решения. Пауза затягивалась, так что вместо кикиморы ответил притихший Гнус.

Совсем по-человечески откашлявшись, упырь произнёс:

– Раньше вы использовали мелких кикимор для гл а мура – мазей, притирок и примочек, улучшающих внешность. Всех на болотах извели. А Клару оставили лишь потому, что она умеет создавать омолаживающие ванны.

Выслушав об очередном прегрешении своей предшественницы, я… тяжело вздохнула. Всё же Хильда не зря обзавелась своим титулом – ведьма не жалела никого, ни лесных тварей, ни своих подданных.

– Ясно, – в итоге ответила, а затем выпрямилась, потянув кикимору за собой и сказала: – Поднимись, Клара. Я клянусь тебе, что твоих дочерей не коснётся такая страшная участь. Пока ты верна мне, они будут под моей защитой.

– Правда? – голос Клары дрожал так, как никогда раньше. Во взгляде кикиморы всё ещё плескались отголоски первобытного ужаса, но прозвучавшая клятва и вспыхнувшие за ней лиловые искры, заставили Клару, наконец, успокоиться.

– Спасибо, спасибо, госпожа моя! – тут же зачастила служанка, нервно растирая кожу на пухлых щеках. Та, ещё минуту назад больше похожая на потрескавшуюся глину снова обрела мускусный блеск, вернувшись к своему первоначальному цвету. И пока кикимора продолжала возвращать себе первозданный вид всего лишь движением лап, она неожиданно обронила: – Ваши изменения – лучшее, что происходило с на….

Тут Клара замолчала, опомнившись, и поняла, что сказала лишнего. Тишина упала, как тяжёлый саван, прерываемая только прерывистыми всхлипами Клары, нервными сопением Гнуса и треском факелов на стене у входа.

Я медленно выдохнула. Будто сотни невидимых нитей натянутых всё это время до предела лопнули в тишине. Так вот оно что, слуги давно заметили. Мне хотелось думать, что они слишком примитивны, а моя, пусть неидеальная, игра была достаточно убедительна.

Что ж, моя нечисть оказалась не так глупа, как мне бы хотелось. Они давно заметили “подмену” и просто наблюдали, не подавая виду. Как же, оказывается, я была близка к провалу – один неверный жест или слово могли спровоцировать бунт. Однако, судя по всему, новая хозяйка пришлась им по душе – удивительно, но она нашлась даже в таких кровожадных созданиях.

Так что, не подумав отмалчиваться или юлить, я просто сказала:

– Ну, думаю, глупо уже отрицать, что я стала… другой. – Небольшая заминка оставила поле для фантазии, после чего с заметной сталью в голосе я продолжила: – Надеюсь, изменения в моём характере вы не посчитаете признаком слабости. Меня уже не прельщает насилие так, как раньше, но если понадобится….

Многозначительная пауза в конце заставила обоих слуг подобраться. Затем Гнус поспешил меня убедить:

– Что вы, госпожа, и я, и мои подданные только рады этому. Никто из ваших преданных упырей даже не помышлял вам как-то навредить.

– Как и другие слуги, – тут же добавила Клара. – Я сама об этом слышала, пока собирала мокриц в склепе.

Не ощутив от них и капли фальши смогла, наконец, расслабиться и уже мягче сказать:

– Раз так, тогда пришло время для ещё кое-каких перемен. – Порядком, заинтересовав кикимору и упыря, я интригующе закончила: – Как насчёт… улучшения качества вашей жизни?

Монстры. Так я называла их в самом начале. Вот только сейчас глядя на такие несвойственные чудовищам эмоции: надежду, радость, волнение о будущем их “семей”, больше не получалось считать их таковыми. А теперь, всего лишь став собой, мне удалось действительно превратиться для них в меньшее зло, чем Хильда.

Ладонь непроизвольно сжала складки платья. Эти глаза, полные надежды – они ведь смотрят на меня, а не сквозь, как прежде. И причиной тому оказалась не магия.

Следующие дни растворились в опросах и наблюдениях. Каждый из моих "чудищ" оказался сложнее, чем я думала – у каждого были свои страхи, мечты, странные маленькие привычки. Слава богу, никаких гнезд из останков никому не требовалось.

Как оказалось кому-то достаточно просто сырой земли в склепе, облагороженной еловыми лапами, а кто-то не против отдельных, тихих нор с пышной периной из полыни. Уж не знаю как, но на некоторых моих слуг эта трава действовала успокаивающе, вместо того, чтобы отпугивать как дикую нечисть. Видимо Хильда сделала это нарочно. Так и слуги её вели себя спокойнее, и не шарахались от “живого” защитного контура из трав вокруг башни. Как ни крути, но стоит отдать дань её уму. Ирония судьбы – столь острый ум достался такой излишне амбициозной и озлобленной особе, как Хильда.

Тень её имени скользнула по моей шее ледяными пальцами. Лунный свет, пронзая разрывы в тучах, превращал Мрачную Чащу в скопление искривленных костяных пальцев, тянущихся к небу. Ветер завывал в такт моему сердцу, а шершавый камень башни под ладонью напоминал: этот мир – лишь иллюзия, сотканная из чернильных клякс... или нет?

На ум сразу пришел недавний разговор с Элиасом.