Злая королева причиняет добро

Глава 14. Ближе друга, дальше врага

Элиас

***

К счастью Элиаса, втереться в доверие к девушке, заточенной в теле ведьмы, не составило труда. Он примерно ожидал, что пребывая среди чудищ любой, кроме Хильды, изголодается по человеческому общению и не станет его сторониться. Но всё равно не предполагал, что это произойдет настолько быстро.

Первая трапеза, первый разговор по душам, первое чаепитие и первые споры. Всё это за последние недели стало происходить так естественно, что Элиас сам удивлялся тому, какой располагающей может быть Хелена. Циничная часть нашептывала, что всё это просто уловки. Однако здравая часть уверенно твердила – это не так.

Будь Хелена таким же злом, как Хильда, то не сокрушалась бы над откатами черной магии. Девушка явно думала – прочтет пару заклинаний, щелкнет пальцами и всё будет как ей угодно. Вот только магия всегда была с норовом, иначе, зачем каждый раз появляться сдерживающим факторам?

Например, способ пополнения маны Элиаса был не самым удобным – лунный свет не каждую ночь балует своим присутствием, но он научился с этим мириться. А что касается черной магии… она со своими причудами.

Найдя в закромах души искорку злобы, та раздувала её, питалась ею и воплощала только самые ужасные фантазия ведьм. Если те вызывали дождь, то только, чтобы сбить с пути недруга или вообще затопить деревеньку с обидевшими её жителей. Если создавали зелья, то только для собственной выгоды. А урожаи и вовсе лишь проклинали, чтобы обозлившиеся люди не отвлекались на ведьм из-за чувства голода.

То ли дело явно обычная девушка в теле колдуньи.

Элиас видел, буквально ощущал её искреннее желание помочь. Наверное, поэтому он… вмешался. Начиная с зелий, которые имели легкий дурманящий эффект (он был развеян его магией той же ночью), закачивая непогодой в Зимах. Правда для последнего пришлось несколько дней копить силы вне затянутой тучами местности и только потом разрушать зацикленное погодное явление. И что с зельями, что с тучами Элиас не ощущал злого умысла. Ему не раз приходилось тайком развеивать негативные влияния магии Хильды, потому он чувствовал разницу.

Злоба в заклятьях Хильды была как горький вкус на губах, который не смыть водой. А вот магия Хелены ощущалась робким, неуверенным касанием ветра, оставившим после себя шлейф вины. Странное было ощущение. Элиасу впервые довелось услышать такие нотки в чёрной магии.

В любом случае, доверчивость Хелены сыграла ему на руку. Чем он был ближе, тем было проще наблюдать за ней. А еще незаметно сканировать тело ведьмы, пытаясь понять какую именно магию сотворила Хильда.

В идеале лучше бы добраться до гриммуара и узнать всё из него, но проклятая книга слушалась только свою хозяйку. Единственный раз, когда Элиас оказался рядом, ведьминская книга чуть не лишила его сознания. Так что оставалось только разбираться во всем самому.

Помимо неожиданно приятного характера девушки, а так же её вполне достойного (для ведьмы точно) поведения, нашёлся ещё один греющий душу Элиаса момент.

Заточение Нилрема в зеркале. Пусть Элиас не ведал о настоящей сущности колдуна, он давно заметил, что ему нужен контакт с башней для своих магических деяний.

Без возможности слоняться по башне, Нилрем оказался лишён остатков своих сил. Собственно, именно так дух и убил Элиаса в прошлом витке времени, когда тот сунулся в Тёмную башню на разведку по просьбе Анники. Тогда Элиас и подумать не мог, что встретит его здесь, а Нилрем как будто ждал его прихода.

В тот раз Элиас погиб, не успев опомниться. После чего стал блуждающим огоньком обреченным наблюдать за тем, что происходило дальше.

Ни могилы, ни забвения, ни даже воспоминаний о нём. Ничего не осталось. Нилрем забрал у Элиаса всё, будто заранее готовясь к темной ворожбе Хильды. Тогда Элиас долго думал над этим и пришёл к выводу, что слухи о небольшом даре прорицания Нилрема не врали. Как и то, что он был больше, чем простым колдуном. Ведь иначе как ещё это создание узнало способ… повернуть время вспять?

Так что, подгадав момент, Элиас ступил в небольшую комнатку с платьями Хильды, придя сюда с одной целью. Немного разговорить духа в зеркале.

Стоило Элиасу показаться перед мутным отражением, как воздух в комнате стал гуще, будто пропитался озоном перед грозой. Дымка немедленно развеялась, показывая немного озадаченное лицо колдуна. На что Элиас криво усмехнулся и сказал:

– Ну, здравствуй, мой убийца. – Его голос прозвучал спокойно, но внутри всё клокотало. Да, формально его убили слуги башни, но это Нилрем расставил ловушку и толкнул Элиаса в неё. И из-за этого теперь он чувствовал, как в висках пульсирует ярость, но улыбнулся – широко, неестественно, нарочито демонстрируя зубы. – Не рад тебя видеть, – продолжал лунный убийца, проводя пальцем по краю зеркала, – но всё равно смакую этот момент. Скажи, Нилрем, каково это – быть заточённым в такой хрупкой вещице?

Всё с тем же удивленным выражением на лице выслушав провокацию, колдун на нее не поддался. Вместо этого вполне дружелюбно произнёс:

– О-о, Элиас, и давно ты тут? Как умудрился скрыться от моего взора? – и тут же не став дожидаться ответов, которые никто не собирался ему давать, бросил: – Хотя, мне без разницы. Ты ведь пришёл сюда по делу? Так я не стану тебе мешать. Действуй, пока Хильда расслабилась.

– А точно Хильда? – с издевкой спросил Элиас, наклоняясь к зеркалу. – Решил меня провести?

– Так ты всё знаешь? Жаль, – без особого сожаления сказал дух, а затем добавил: – В любом случае я действительно теперь не стану защищать свою хозяйку.

Призрак умудрялся одновременно и злить и веселить Элиаса, потому ухмылка вновь коснулась его губ, пока тот говорил:

– А раньше стал бы? До того, как оказался по ту сторону зеркала?

Такая осведомленность не нравилась духу, но он старался скрыть это. Хотя секундная вспышка алых глаз не укрылась от Элиаса. Потому призраку пришлось со всей убедительностью его заверять:

– Вяло, но постарался бы защитить своего контрактора.

– Девчонка твой контрактор? – почти удивился Элиас. Хелена говорила, что её втянули в это дело, а сейчас Нилрем пытается сказать, что та по доброй воле пришла к нему за магическим соглашением.

– Так и есть, – прохладно уведомил дух, а затем почти пропел: – Представляешь, она сама дала своё согласие на ритуал. Правда не помнит об этом. Милая девочка хотела увидеть мир, навестить чью-то фантазию, как побывать на курорте, а потом вернуться. Скучно ей жилось в пропитанном бытовыми проблемами мире. Магии ей захотелось.

Миф о том, что заточенный в зеркальном артефакте дух говорит только правду, трещал по швам. Элиас предположил, что у слуха было основание. Что-то вроде того, что “кто запечатал, тому и не врёт”. Потому верить всему он точно не собирался.

Разговор выходил занимательный, так что прямо уличать во лжи коварное отражение Элиас не стал. Вместо этого скучающе произнёс:

– Так ли это? Насколько я уже знаю, Хелена не похожа на авантюристку. Да и решать бытовые вопросы ей вроде даже нравится. Видел, какой занятный гербарий у неё накопился? Диковинно видеть Хильду, блуждающую по лесу, собирающую интересные ей травы и цветы, а потом засушивающую их среди книг с перечнем ядов. А с каким запалом она рассказывала о каждом цветке….

Тут Нилрем не выдержал и перебил Элиаса, спросив с сомнением:

– Ты сблизился с ней? Но зачем? Проще было сразу убить. – Его слова повисли в воздухе, как отравленные иглы, готовые вонзиться в незащищенную кожу. Всё прозвучало так легко, так обыденно, будто речь шла не о человеческой жизни.

Стоило эху стихнуть, как тень пробежала по лицу Элиаса. Кому если не ему знать цену таких слов и решений. Есть вещи, которые даже магия не способна вернуть. Потому не всегда надо спешить и рубить чужую голову.

– Стоило убить…, – тихий голос Элиаса внезапно охрип. Он вспомнил, как Хелена буквально вчера чинила его плащ – неумело, с комичным наморщенным лбом, будто делала это впервые. Вспомнив такой не королевский поступок, Элиас закончил начатую фразу колким вопросом: – …Но почему ты сам этого не сделал? Отдал бы Хелену на растерзание слугам, пока те могли противиться зову. Пусть тело осталось прежним, душа-то иная. Магии нужно было время, чтобы освоиться.

– Я не чудовище, – вдруг повторил Нилрем фразу, которая была у него на устах чаще приветствий.

– Да что ты? Вот меня ты убил, точнее, подстроил мою смерть без раздумий.

Ветер завыл в щелях старой башни, напоминая стон безмолвного блуждающего огонька. Где-то далеко хлопнула дверь, и Элиас невольно напрягся, хотя прекрасно знал, что кроме них с Нилремом в башне никого нет. Хозяйка этого места сейчас мечется между отрядами своих слуг, пытаясь продолжить благое начинание с травами. Раз уж со всем остальным не получилось.

Стоило об этом подумать, и Элиас сделал зарубку в памяти. Незаметно проверить все травы Хелены. Так и он будет спокоен и девушка порадуется – добрые порывы всегда надо поддерживать, тем более, если они исходят от возможного будущего бедствия.

Между тем немного помолчавший Нилрем всё же сказал:

– Так было нужно, на случай если всё пойдет не так. – Элиасу показалось, или на лице колдуна мелькнула вина? Нет, этого точно быть не может. – Элиас, ты же сам видел, что именно твоя магия стала толчком для моего ритуала.

Конечно, видел, ведь это всё, что оставалось тогда брату молодой королевы. Только смотреть на руины Итэлла, на тела его жителей, на слезы сестры, провожающей в последний путь своего горячо любимого мужа. Именно тогда, будто обезумев, колдун использовал украденную у Элиаса силу, слил ее с частью своей души и повернул время вспять.

Как только Элиас прокрутил в памяти события горького прошлого до него неожиданно дошло.

– И именно поэтому я сохранил память, – произнёс он вслух свою дерзкую догадку. На что колдун улыбнулся, полностью подтверждая её. Новые идеи промелькнули в мыслях Элиаса, и он неверяще выдохнув, протянул: – Хорошо ты устроился. Зная всё, сам марать руки не захотел, даже из-за Хильды. Так что затащил в её тело душу какой-то наивной девчонки и принялся ждать, пока я приду за её головой. А что я приду, ты не сомневался.

Медленно опустив золотистые ресницы, призрак холодно усмехнулся:

– Тебя так воспитали. Когда ты уверен, что одна жизнь спасет тысячи тысяч, ты не дрогнув ей пожертвуешь. Тем более если к ней у тебя есть счёты.

– Мне становится искренне жаль Хелену, – сказал на такое Элиас, качая головой. – Ввязалась в ваши с ведьмой игры, из которой ей одна дорога. Кстати, а где сама Хильда? Только правду, помнишь?

Последнюю брошенную фразу Нилрем встретил ядовитым:

– Твои слова на меня не действуют. – Однако тут же подобрев, продолжил: – Но я всё равно скажу. Надо же с кем-то разделить такие приятные вести.

На губах призрака появилась мечтательная улыбка, и Элиас заранее понял – Хильде сейчас приходится не сладко.

– Наша истинная Злая Королева сейчас в теле Хелены, – принялся говорить колдун, смакуя каждое слово. – Ведёт размеренную жизнь, учится быть человеком, а не ведьмой, и проходит муштровку у тётушки нашей знакомой. А дама там, надо сказать, с характером. Это с Е… Хеленой она была мягкой и любящей, а ведьму в её теле она не жалеет. Через год-другой в таких руках Хильда стала бы шелковой.

Наблюдая за тем, как веселится дух, Элиас провел пальцами по холодному зеркалу, следя за мерцанием отражения Нилрема. Его голос зазвучал тише, но стальные нотки в нем заставили воздух дрогнуть:

– Очень интересно. Но мне плевать на то, как тяжко приходится Злой Королеве, ведь страдает она не от моих рук. Лучше скажи, как спасти девушку, при этом не дав Хильде вернуться.

Такая реакция удивила Нилрема сильнее, чем его появление. Поэтому он, практически опешив грубо выдал:

– Зачем тебе спасать эту убогую?

– Это ты про ту, что перехитрила тебя и заперла в зеркале? – с долей иронии уточнил Элиас издевательски выгибая бровь. – Или о той, кто такими семимильными шагами изучает черную магию, пытаясь подстроить её под добрые дела?

– Ради этого она сговорилась с Хильдой. – Обличающе припечатал дух.

Тень от горящей свечи плясала на стене, то удлиняясь, то съеживаясь, точно живое существо, подслушивающее их разговор. Элиас следил за ней краем глаза, отмечая, как она иногда вздрагивает от слов Нилрема.

Так и не дождавшись хоть какой-то реакции от Элиаса Нилрем вновь заговорил:

– В любом случае тебе не спасти Хелену. Поможешь ей вернуться домой, на её место придет Хильда и разнесёт наш мир как в прошлый раз. Но теперь сделав всё, чтобы выжить самой. Оставишь девчонку в теле ведьмы и её либо казнят, либо она станет второй Злой Королевой. Магия никогда не ошибается. Раз она признала Хелену, значит в ней достаточно тьмы и скоро она начнет меняться.

Губы Элиаса дрогнули. В горле стоял ком, словно он проглотил раскаленный уголек. И чтобы сдвинуть тот с мертвой точки он произнес:

– Тут ты прав. Она уже меняется, хоть и не обращает внимания. От тебя ведь это тоже не укрылось? Родинки, такие маленькие, едва заметные. Они отражают то, что тело начинает реагировать на душу. И если всё так продолжится… пути обратно не будет.

Коротко кивнув на слова Элиаса дух твердо заявил:

– Тогда прояви милосердие и закончи всё сейчас. Пока Хелена не стала полноценной ведьмой, ради победы над которой придется собирать совет магов. Один удар и никаких рисков.

– Знаешь, Нилрем, а мне вот вдруг стало интересно. Правда ли, что всё в нашем мире должно быть, либо черным, либо белым? Ты либо колдун, чьи убийственные порывы сдерживает магия, либо ведьма, способная творить лишь зло.

После услышанного взгляд Нилрема застыл, а дымка в зеркале слегка взволновалась. Теперь Элиас точно знал, что поймал колдуна. Который, впрочем, не бросал попыток выкрутиться:

– Думаешь, эта душа исключение? – звучит его надменный голос. Однако, подрагивающее пламя зачарованной свечи послушно подрагивает, отвечая на фальш его собеседника. Всё же хорошей идеей было подбросить в ящик со свечами несколько таких вот полезных малышек.

– Что-то мне подсказывает: ты чего-то недоговариваешь, – уверенно заявил Элиас, тем самым раздосадовав Нилрема. – А значит: возможно всё.

Провалившись по всем фронтам, дух делает последнее – бьет, старательно целясь в самое уязвимое место человека перед ним.

– Элиас, неужели ты влюбился? Тот самый лунный убийца, который лишь по прихоти сестры принёс чужое сердце, умудрился до сих пор не потерять своё? – Нилрем ехидно скривил губы, и его отражение в зеркале исказилось, будто от ряби на взволнованной воде. А та словно издеваясь, начала отражать картины из прошлого. Прошлого, где Элиас получил титул не от отчима. Его пожаловала сама Злая Королева, которая даже не догадывалась о его кровной связи с ненавистной падчерицей.

Покойный король сделал всё, чтобы незаконного сына первой жены не представили при дворе, и никто не знал его в лицо. Он был тенью, он был изгоем, которому дали хорошее образование, а затем отправили наставнику на долгие десять лет. Только благодаря таким ухищрениям Элиас смог спасти сестру, не дать той сгинуть и набраться сил для ответного удара Хильде. Пока он, тот, кого все поначалу знали как верного охотника Злой Королевы, подготавливал для этого почву.

Тогда пришлось забрать много жизней. Пролить немало крови. И всё ради цели, заложенной в него приёмным отцом. Защита сестры стала для него смыслом жизни.

Элиас резко отвернулся, делая вид, что рассматривает трещину на каменной стене. Оживлять в памяти воспоминания, которые он так усердно пытался стереть, не было желания.

– Не говори глупостей. Какая любовь? – голос Элиаса прозвучал слишком резко, даже для него самого. И, тем не менее, он продолжил: – Хелена всё ещё выглядит как копия моей мачехи. Разве при таких условиях можно чувствовать к ней хоть что-то, кроме жалости?

Нечто внутри болезненно сжалось. Ложь. Да, черты лица те же, но… движения другие. Мимика другая. Даже голос, когда она смеётся, звучит иначе – не так, как у той женщины.

Нилрем наблюдал за Элиасом с холодным любопытством, будто видел все эти мысли насквозь. Неудивительно, что следующие его фразы звучали с долей ликования:

– Ненадолго. Скоро в Хелене начнут появляться немного иные черты, и она станет похожа скорее на сестру Хильды, нежели на неё саму. Твое сердце уже дрогнуло перед её личностью, так может не стоит рисковать? Убей чужачку до того, как любовные чары захватят тебя полностью.

На застывшем лице Элиаса стала медленно расползаться улыбка, как лезвие складного ножа – сначала безобидная морщинка у губ, потом обнажился безупречный ряд зубов, и наконец, показался настоящий клык, блеснувший во влажном полумраке.

— Приворот? — он оскалился, являя Нилрему по-настоящему хищный оскал. — Она замечательно готовит рыбу, но варит жуткий липовый чай, в котором нет и следа ворожбы. Пока другие колдуньи не могут удержаться от того, чтобы действительно поколдовать над своими блюдами, Хелена позволяет себе лишь проверить их на яд. В этом вся она.

Тут комнату наполнил тихий смех Нилрема – сухой, как ветви векового дерева и такой же умудренный временем.

– Глупый Элиас, не всем женщинам нужна магия. Мягкий взгляд здесь, завораживающая улыбка там, и всё, ты её пленник, готовый отдать целый мир на растерзание. Не совершай таких глупых ошибок. Действуй, пока ещё можешь.

Такая настойчивость уже начинала раздражать Элиаса. А еще задаваться вопросом.

– Зачем тебе эти уговоры? – прямо спросил он у духа. – Ты можешь просто раскрыть Хелене мою личность и заставить напасть первой. Я буду вынужден защищаться и, как бы не хотелось, сберечь жизнь невиновной во всех злодеяниях, я сделаю, что должен.

Вместо ответа зеркало вздохнуло:

– Для убийцы ты слишком щепетилен и добросердечен.

– А ты как-то ленив для колдуна, – парировал Элиас, чувствуя, как гнев поднимается по его жилам. – Всё плетешь интриги, ищешь обходной путь, чтобы и “цель” убрать, и не быть фактически к этому причастным. Дай угадаю… на тебе обет? Точно, по глазам вижу.

Отрицать было бесполезно, так что Нилрему не оставалось ничего, кроме как съязвить:

– Говоришь как знаток. Неужели на тебе тоже?

– Да, – выдохнул Элиас, и слово больно царапнуло горло, будто ржавый гвоздь. – И имя ему "совесть". За каждую отнятую жизнь по указке бывшего короля, я стараюсь сохранить такую вот неприкаянную судьбу. Девушка не является сообщницей Хильды. Ты сам это подтвердил своими подстрекательствами. Она жертва ваших игр, а значит, я должен сделать всё, чтобы ей помочь.

– Даже если она ступит на тёмный путь? – голос Нилрема звучал теперь мягко, почти сочувственно, как у врача, сообщающего плохие новости.

Элиас прикрыл веки. В темноте легко всплыл воображаемый образ: немного другая Хелена, с её невероятными глазами похожими на заиндевелые фиалки, стоящая на краю пропасти. Вокруг точеного силуэта развеваются плети стальных волос, превращая её, то ли в небожительницу, то ли в вестницу смерти, а во взгляде – тот самый опасный блеск, который он видел у всех, кто однажды переступал черту. Опасна и невероятно прекрасна.

– Тогда тем более, – прошептал он, открывая глаза, в которых горела странная смесь решимости и отчаяния. – Лучше я сам... – его голос неожиданно для обоих дрогнул, но тут же окреп, – если что-то пойдёт не так, я сам лишу ее жизни. Быстро и без боли. Это будет лучше, чем позволить толпе растерзать её на городской площади. Хотя бы последнюю милость она точно уже заслужила.