Злая королева причиняет добро

Глава 20. Сердце дракона – выбор ведьмы

Меня вырвало из реальности, будто штормовой волной. Пальцы автоматически сжались в кулаки, когда я осознала, где нахожусь – в этом призрачном небесном пространстве, где даже воздух казался густым от магии. Холодная дрожь пробежала по спине, но я впилась ногтями в ладони, используя боль как якорь. Нет, в этот раз никакого намёка на слабость. Только не перед ней.

Хильда... Она сидела на своем облачном троне совсем не так, как прежде. Не та вальяжная поза, не тот насмешливый взгляд. Её пальцы, больше похожие на когти, впивались в собственный подбородок, а глаза... Они смотрели на меня с какой-то странной смесью усталости и чего-то, что не удавалось распознать.

«Что за игра теперь?» – пронеслось в голове, пока я пыталась сохранить равнодушное выражение лица.

– Выполнила условие? – спросила уже вслух, намеренно сделав голос ровным, хотя внутри всё сжалось. – Неужели накопилось достаточно маны?

По правде сказать, осознанно или нет, но я перестала следить за количеством отрицательной кармы. Даже артефакт в виде броши, которым раньше часто подкалывала волосы, забросила где-то в ведьминской лаборатории. Будто нарочно не хотела знать, сколько у нас с Элиасом осталось времени.

И тут же подобно молнии мелькнула иная мысль: «Но ритуала же не было! Как тогда я оказалась здесь?»

Решив не мешкать, сразу озвучила тот же вопрос, пока усаживалась на идентичное кресло напротив ведьмы. Ответ Хильды заставил моё сердце сделать болезненный кувырок в груди.

– Конечно, не проводила. Да и он не сработал бы.

– То есть? – опешила я перед таким заявлением. Хильда ведь сама его подготовила и передала мне.

В задумчивости постучав указательным пальцем по своей щеке, ведьма в итоге произнесла:

– Думаю, пришло время быть откровенной…, – чужой взгляд, колкий, недовольный, впился в меня, – я… не собиралась возвращаться в свой мир.

Холодные слова вымели все мысли ледяным ветром, а тело заставили застыть. Так что ничто не помешало Хильде закончить своё признание:

– Поэтому я не сказала тебе главного. Для обратного обмена душами нужно было не только собрать достаточно маны, но и уничтожить того, кто связал нас и открыл путь между мирами.

– Нилрема?!.. – Голос сорвался, будто кто-то сжал горло. В памяти тут же всплыли последние минуты духа дракона и то, что это стало полностью его выбором. Сколько бы я не грозила, всё равно не смогла бы уничтожить пусть частично, но живое существо. А из этого выходило, что главный ключ к возвращению домой так и остался бы далёк от меня.

Встряхнув головой, чтобы собрать мысли воедино, я вскинула руку и пораженно спросила:

– Погоди… Ты что, реально не собиралась возвращаться?! Ты ведь буквально запугивала меня, заставляла поверить, что наш обмен душами временное явление!

Слова ведьмы врезались в сознание как нож. «Не собиралась возвращаться»? Всё это время она врала? Грудь сковало льдом, дыхание участилось, а пальцы машинально впились в ладони, пока я пыталась осознать масштаб обмана.

Полюбовавшись моей реакцией и сочтя её забавной Хильда хмыкнула, а затем принялась отчитывать меня как строгий учитель нерадивого ученика:

– Ты уже должна была догадаться, что моя магия плетётся из страха. Не просто чужого – моего собственного. Каждое заклятие пропитано ужасом, каждый жест – дрожью. И ты должна была прочувствовать это, иначе дар разорвал бы тебя изнутри.

Когда Хильда объяснила природу своей магии, во рту появился горький привкус. Сердце замерло, потом бешено застучало, будто пыталось вырваться из клетки. Так вот как всё обернулось…. Ложь, угрозы, полуправда – всё стало лишь топливом для горна, в котором незаметно для меня ковался потайной план ушлой ведьмы.

По спине побежали мурашки, вспомнились все моменты ужаса, что я пережила. И вдруг – вспышка гнева, такая острая, что едва не заставила задохнуться. Но я проглотила её вместе с комом унижения, заставив себя дышать ровно.

Вместо ярости и негодовании стоило сосредоточиться на общем смысле слов ведьмы, чтобы понять нечто важное. Для Хильды было необходимо, чтобы я… выжила.

Мой задумчивый взгляд скользнул по пространству вокруг. Сквозь прозрачные стены этого небесного зала просвечивали далекие звёзды, а под ногами стелился туман, будто жидкое серебро. Наблюдая за его плавными движениями, я смогла достаточно успокоиться, чтобы с усмешкой сказать:

– Что за притворная забота? Раз тебе нет дела до прежнего тела, то какой смысл помогать мне в обуздании твоего дара?

И тут Хильде пришлось подобраться. Похоже, она ждала как раз разбора полётов, а не хладнокровных рассуждений бьющих прямо в цель. Под моим выжидающим взглядом ведьма неожиданно не рискнула юлить.

– Потому что мы связаны, – поморщившись, призналась Хильда. – У каждого заклинания есть слабое место – в нашем случае твоя смерть в моем мире привела бы к моей смерти в твоем. А я, знаешь ли, серьезно настроена прожить долгую жизнь. Твой мир слишком сложный и оттого гораздо интереснее моего.

Неожиданные выводы заставили меня включиться в диалог:

– Разве хоть что-то может соперничать с волшебством?

– Я пережила тысячу проклятий, – фыркнула Хильда, – сотни взлётов и падений в магии, отчего всё стало… предсказуемым. Как скучная сказка на третий пересказ. В каком-то смысле я уже давно уперлась в потолок. Поэтому мне бы хотелось оставить всё, как есть сейчас.

Снова стараясь анализировать сказанное без лишних эмоций, уловила ещё один неудобный для оппонентки факт. Мой голос тут же разнес его эхом над нашими головами:

– Почему твои слова звучат как просьба? Выходит… окончательный выбор за мной?

Тут лицо Хильды сначала превратилось в маску, а потом исказилось так, будто она съела лимон целиком. После чего, раздраженно взмахнув руками, она прошипела:

– Ну почему ты проявляешь чудеса интеллекта лишь там, где мне это неудобно? – И под моим пронизывающим взглядом она призналась: – Да, нашу дальнейшую судьбу решать тебе. Своего рода компенсация потерпевшей стороне.

Тут мне захотелось чуточку поиздеваться. Хоть как-то отомстить за все те пережитые ужасы.

Победно откинувшись на спинку кресла и небрежно сложив руки на подлокотники, я с усмешкой спросила:

– Так что, даже не станешь меня уговаривать?

– Вот ещё, – процедила Хильда, с недовольством глядя на мою позу, – опускаться до унижений. – А затем неожиданно ехидно добавила: – Тем более это ведь у тебя там любовь всей жизни осталась.

– Откуда ты знаешь? – тут же подобралась я, не успев совладать с эмоциями.

Хильда обвела рукой небесный пейзаж и скучающе заявила:

– В этом пространстве я могла “подглядывать” за тобой. Так что видела и твой позорный бой с убийцами, и… крайне интересную реакцию братца Анники на твою якобы смерть, и последний миг этого гордого ящера Нилрема. В общем, успела на всё самое интересное.

Пропустив мимо ушей явную провокацию, я ответила куда более серьёзно:

– Тогда ты так же знаешь, что стоит на второй чаше весов.

– Предположу, – кивнув, Хильда начала загибать пальцы, – моя дурная репутация, дар, заставляющий творить зло, и возможность провести остатки дней в Мрачной Чаще. Ничего не забыла?

– Ты так легко об этом говоришь, будто это и не проблемы вовсе….

Моё недовольство только развеселило Хильду, а так же заставило бросить в меня решением:

– Ну, моя репутация с тобой не останется, когда тело изменится под давлением твоей души. А заточение… решается моим методом.

– Предлагаешь убить дочь Нилрема? – ужаснулась и поспешила откреститься от кровавого колдовства: – Я не стану этого делать!

В ответ на мою бурную реакцию Хильда закатила глаза и бросила:

– Откат разорвёт сердце полукровки, как бумагу. Но вот полноценное драконье сердце… – Голос ведьмы снизился до шёпота. – Такое подобно раскалённой стали – оно переживёт что угодно.

Я резко вскинула брови, глаза расширились. Последующие откровения Хильды заставили меня буквально онеметь. Однако поднятая тема драконьего сердца заставила мои губы распахнуться, чтобы задать жестокий вопрос:

– И где, по-твоему, взять целого дракона?

Я замерла, оценивая её взгляд. Опять ложь? Но зачем… если её жизнь теперь зависит от меня?

– Последний исчез совсем недавно, – беззаботно пожала плечами Хильда. Но прежде чем я разозлилась из-за её словесных игр, она добавила: – Так что да, тут тебе понадобится полукровка, который… пробудил свою сущность. Это случается крайне редко, но такой образец уже есть в твоём мире.

Глупо похлопав глазами, силясь понять, к чему ведет Хильда, в итоге спросила:

– У Нилрема разве есть ещё дети?

– Мда, – ведьма щёлкнула языком, будто готова была стереть меня в порошок. Но вдруг её плечи дрогнули – точно смирившись. – Ладно, раз уж ты тупица, слушай внимательно. В мире существовало ДВА дракона. А теперь представь, что будет, если дракон, не такой помешанный на знаниях, как Нилрем, встретит… прекрасную принцессу? С губами алыми как розы, с кожей белой, словно снег, и с волосами темнее беззвездной ночи?

Я всё ещё не до конца понимала, о чём речь, но тут же представила перед собой Аннику. Ведь она очень подходила под это описание.

– Кстати, – с ясной досадой добавила Хильда, – её дочь просто копия своей невезучей матери.

– Почему невезучей? – уточнила, ещё не до конца переварив полученную информацию, а заодно надеясь, что разговорившись, ведьма внесёт больше ясности в свою историю.

Хильда фыркнула и перекинула прядь волос через плечо с преувеличенной небрежностью, но я заметила, как её пальцы слегка дрогнули. Слабый признак раздражения.

– Ну, сама подумай? Роман ни с кем-то, а с драконом, – её голос звенел, как разбитое стекло, – который быстро сошёл на "нет". Ведь интерес ящера продлился недолго, и он решил переселиться в другой мир. Правда сам того не ведая оставив после себя бастарда. – В этот момент картина начала складываться во что-то до боли знакомое и… близкое. Но я продолжила внимательно слушать, не спеша делать выводы: – Вот и как назвать эту принцессу везучей? Такая первая, ещё и запретная любовь задрала её планку настолько высоко, что ни один молодой король, каким бы красавцем тот ни был, не смог затмить бывшего любовника. А в завершении… смерть во время рождения дочери, забравшей у бывшей некогда возлюбленной дракона всю её красоту.

Несмотря на лавину информации, картинка в голове, наконец, сложилась. Сердце сжалось от осознания – значит, речь шла о матери Анники. А значит и… об Элиасе.

– Ну и дела…, – прошептала я, машинально прикусывая губу. Кто бы знал, что прошлое предшественницы Хильды оказалось ярким, как вспышка падающей звезды. При этом оставившей после себя след из всеми любимой прекрасной принцессы и полудракона на должности её теневого рыцаря.

Сразу за этим осознанием пришли тяжелые мысли: «Если Элиас сын дракона…, то почему не сказал? А может, он и сам не знал? Хотелось бы верить в это, а не в то, что после моего признания Элиас не рискнул открыться мне так же».

В любом случае теперь становится понятно, почему именно Элиаса использовал Нилрем в первом витке времени. Как Хильда воспользовалась силами полукровки, так и дух дракона не пощадил пусть частичного, но сородича.

Понаблюдав за тем, как сменяются выражения на моём лице, Хильда лишь снисходительно щёлкнула языком:

– Ага, целое сердце дракона в твоих руках. Так что решение за тобой. И приносить его в жертву не придется – достаточно лишь связать его магией с твоим сердцем. Хах, считай, что-то вроде брачной клятвы.

Услышав это, я резко подняла голову – тон ведьмы стал подозрительно гладким, будто заранее отполированным. Да и слова звучали такие, будто для меня заготовленные. Глаза помимо воли сузились, пока я говорила:

– А теперь ты как-то слишком гладко стелишь…

Ведьма недовольно поморщилась, будто ей свело скулы. Затем, сдавленно вздохнула:

– Признаю, переборщила я с запугиванием, – длинные пальцы барабанят по подлокотнику облачного трона. – Но иначе бы не сработало. Страх – это топливо для моего дара. Твой ужас стал ядром, вокруг которого теперь вращается твоя магия. И да, извиняться не стану – иначе ты никогда бы не смогла выжить в том мире. Но… – Тут Хильда резко обернулась, пряча лицо. – Теперь у тебя есть все шансы стать сильнее меня. Разозлилась, испугалась, выжала из себя всё – и в итоге превзошла все мои ожидания.

Небывалая похвала из уст той, кому проще оскорблять. А главное никакого намёка на ложь.

Я закрыла глаза на секунду, представив темные коридоры возможного будущего, где остаюсь в теле ведьмы: заклинания, вырывающиеся из меня помимо воли, люди, корчащиеся в муках, а я – беспомощная кукла с окровавленными руками. Нет. Не хочу стать ещё одним чудовищем.

Внутри что-то дрогнуло, словно сломанная пружина, и мои плечи расправились, когда голос твердо озвучивал:

– Я не согласна творить зло в качестве платы. Даже ради любви.

– Так не твори, – звучит до боли простой ответ. – Неужели до тебя ещё не дошло, как этого избежать?

Услышав новые нотки превосходства, не иначе как со злости, я напрягла память, пытаясь найти, ухватиться хоть за какую-то подсказку. И та нашлась. Просто стала не такой яркой из-за нападения, из-за пробуждения Элиаса.

Перед глазами так и стояла накидка изо мха, а поверх бусы из мухоморов, пока я радостно произносила:

– Заклинание тления на трухлявом пне. Клин клином!

– Ну, наконец, зачатки разума, – гаденько усмехнулась Хильда. После чего принялась, как фокусник забрасывать меня платочками решений: – Хочешь пробудить Аннику? Нашли на неё заклятье сна. Хочешь излечить жителей? "Отрави" их колодцы, только смотри, чтоб здоровые не пили эту воду. Хочешь накормить людей? Наколдуй нашествие кроликов или миграцию фазанов, всё равно посевы уничтожены, только пусть заранее силки расставят. Видишь, как просто?

Смех сам сорвался с губ, ведь решение плавало на поверхности. Так, не удержавшись, я весело бросила:

– Причинять добро и никак иначе.

– Законы магии – не каменная стена, а лабиринт, – Хильда щёлкнула пальцами, и между нами вспыхнул зелёный огонёк. – Главное – знать, где повернуть.

После слов ведьмы огонь превратился в дымку, а та стала рисовать ожившие картины. В них угадывался тот самый лабиринт, где зеленая змейка, натыкаясь на стену из запретов, обползала её, чтобы найти новое ответвление магии.

В моём случае ради блага надо будет проклинать проклятое. Только так удастся использовать чёрную магию без вреда окружающим.

– А насчёт моим молодильных ванн, – неожиданно продолжила Хильда, всё активнее окучивая меня, – решение найдешь в гриммуаре. Для меня оно было бесполезно, ведь данные чары берут начало в душе, а моя слишком…, – ведьма на миг задумалась, подбирая для себя менее обидное слово, – древняя для такого подхода. То ли дело твой случай. С его помощью и помощью Клары ты сможешь ускорить процесс ассимиляции, и тем самым вернуть телу возраст твоей души. Удобно, да?

– А вот теперь, – не без порции здорового подозрения начала я, – в тебе появилось слишком сильное рвение оставить нас на прежних местах.

Наверное, начни Хильда отнекиваться или менять тему, то моё подозрение взлетело бы до небес. Вот только ведьма вдруг смягчилась, стала такой, какой я ещё не видела и с неожиданным теплом произнесла:

– Скажем так, твой мир кажется мне не только интереснее, в нём… нашёлся кое-кто, кого не отпугнули мои характер и амбиции. Всё же борьба за права женщин имеет смысл.

Впервые рядом с этой особой, так любящей над всеми насмехаться, мне не захотелось спорить, подкалывать или ехидничать. Словно последний кусочек пазла встал на своё место, позволяя мне увидеть картину целиком. И как только это удалось сделать, у меня осталась лишь одна не решенная задача.

– Тётя…, – мои пальцы непроизвольно сжимают складки платья. – У неё кроме меня никого нет….

Внезапный укол вины пронзил грудь — так резко, что дыхание перехватило. Моя единственная настоящая родственница. Она заботилась обо мне, когда не стало родителей. Она взяла надо мной опеку, когда другие отказались. Она была той, кто, несмотря на все свои причуды, всегда оставался рядом. Я представила её морщинистые руки, перебирающие засушенные травы, её вечное ворчание: «Не болтайся без дела, самое время готовиться к Йолю!». Пальцы вцепились в подол так сильно, что будь шёлк реальным, то точно затрещал бы по швам. Совесть не давала так просто навсегда оставить её рядом с Хильдой.

– Да брось, – отмахнулась ведьма и, заметив моё состояние, поспешила ошарашить, – твоя старая перечница в курсе всей ситуации и просто в восторге. Просила передать, чтобы ты сама решала, где тебе будет лучше, а о ней не волновалась.

Пришлось какое-то время буквально пытать Хильду, выуживая все детали подводки к этим словам. Оказалось, тётя сразу же заметила подмену, выпытала из ведьмы все подробности и… успокоилась. При этом заявив, что я со всем справлюсь, ведь иначе и быть не может.

Переварить такое было нелегко, но я справилась за каких-то полчаса. Это если отталкиваться от внутреннего ощущения. А сколько прошло времени в реальности оставалось лишь гадать.

Убедившись, что теперь мне не грозит титул самой неблагодарной племянницы, я тихо спросила у Хильды:

– Ты… позаботишься о тёте? Зная твой характер, у меня есть сомнения. Не хочу, чтобы её кремировали раньше времени.

– Зачем мне лишаться свободы ради вредной тётки? – припечатала Хильда, глядя на меня с укором. Ей явно не нравилось, что я сомневаюсь не в её порядочности, а в уровне интеллекта. – Как только захвачу цветочный рынок, так и быть, выделю ей приличное месячное содержание, чтоб жила и меня не доставала.

– Клянёшься? – мой голос прозвучал неожиданно хрипло. Я чувствовала, как дрожит нижняя губа, и злилась на себя за эту слабость.

Ведьма замерла, её глаза – два серых омута – сузились. Затем, с медлительностью кошки, готовящейся к прыжку, Хильда протянула ладонь, и над ней вспыхнули голубые искры – остатки её магии.

– Клянусь, – прозвучал короткий ответ, который был засвидетельствован новым созвездием из тех самых искр. – Будем считать это платой за возможность начать всё сначала в теле, которому не нужен магический… допинг.

– Только относись к нему бережно. Всё же я старалась, следила за здоровьем и не употребляла ничего крепче вина, – произнесла я с долей ревности. На что Хильда закатила глаза и сказала:

– Не учи учёную. Кому, как ни мне знать о ценности молодости и врожденной красоты?

Нехотя кивнув, я закрыла глаза, в последний раз попытавшись представить себя в чужом теле через десять лет. Станут ли мои волосы чуть более золотистыми, или навсегда останутся стального оттенка? А пальцы? Останутся такими же ровными или их искорежит проклятьями? И что будет с глазами – они сохранят этот волшебный свежий цвет или они погаснут под тяжестью усталости? Но даже так, со всеми этими сомнениями, мне не удавалось отбросить нечто куда более важное.

Элиаса…. Гнуса…. Клару…. Всех остальных моих нечистиков. Да даже ту самую Тёмную Башню, откуда я так мечтала сбежать, сейчас… не хотелось оставлять. Как оказалось, моя душа уже давно прикипела к Мрачной Чаще. Пусть она опасна, пусть лучи света там не частые гости, но даже в той тьме меня всегда окружал целый рой светлячков. И их тепло оказалось куда сильнее тепла моего прошлого мира.

Передо мной вставали два пути: к любви, которой только предстоит пройти дорогу из шипов, или… к забытой, но такой знакомой боли одиночества. Выбор был сделан ещё до того, как губы шевельнулись.

— Я возвращаюсь, – звучит твёрдое, и непоколебимое.

Едва решение было принято, во мне вспыхнуло странное ощущение – будто огромный груз свалился с плеч. Похоже, именно так ощущался правильно сделанный выбор. Или же… разорванные оковы с прошлым миром….

– Оставим всё как есть. — Теперь мой голос звучал ещё решительнее.

Как только моё решение было озвучено, ведьма медленно поднялась с трона и её силуэт начал мерцать, словно свеча на ветру. Вдруг пришло осознание – после всего, после лжи и манипуляций, я… не испытывала ни злости, ни страха. Только странную… благодарность? Ведь в итоге враг оказался большим другом, чем тот, кто якобы был на моей стороне с самого начала.

В груди будто разлили свинец. Внезапно вспомнился смех тёти – хриплый, как скрип старого дерева, – когда она в последний раз заставила меня пробовать своё отвратительное брусничное вино. Хотя сейчас я бы не отказалась отведать его ещё хоть раз….

Хильда улыбнулась, будто угадала ход мыслей, и резко махнула рукой. Её пальцы оставили в воздухе рваный алый след, похожий на трещину в стекле.

– Что ж, так тому и быть, – ведьма спешит закончить, разрушить своё же заклятье, пока меня не дёрнуло передумать. – Прощай, Хелена. Больше мы не увидимся.

– Прощай, Хильда, – я неожиданно улыбнулась, понимая, что всё равно иного выбора не сделала бы. – И удачи тебе в новом мире.

Мои-чужие губы дрогнули, будто ведьма хотела сказать напоследок что-то резкое, но вместо этого лишь усмехнулась:

– Мне удача не нужна. Я сама её создаю.

Вокруг заклубился туман, окутывая нас запахом грозы и горьковатой полыни. И прежде чем Хильда в нём успела раствориться, я вспомнила, что так и не спросила о самом главном.

– Погоди, так, а что с миром? Как его история оказалась в Земной книге?

Услышав меня, Хильда насмешливо наклонила голову и подарила мне улыбку-оскал. Её силуэт начал рассыпаться чёрными перьями, смешиваясь с облаками и последнее, что я услышала, оказалось:

– А это надо было свою тётку спрашивать. Или хотя бы интересоваться, чем она занимается в свободное время.

Загадочные слова Хильды о книге вызвали новый виток вопросов. «Тётя? Как она связана со всем этим?» Но спрашивать было уже поздно – душа ведьмы исчезала, рассыпаясь на чёрные перьями, и я осталась одна в этом странном пространстве. Но ненадолго. Воздух вокруг пошёл рябью, затем всё большими волнами, словно взволнованная вода перед тем, как поглотить тонущего. Тем самым безмолвно намекая, что отныне нет смысла оглядываться назад. Теперь стоит смотреть лишь вперёд.

Территория вокруг начала стремительно сжиматься, как будто огромная рука принялась выталкивать меня из этого мира. А потом – хлопок. Мимолётная, но удушающая тьма. И… резкий вдох, будто я всплыла из глубин океана.

Тут же меня окружил запах трав, цветов, дыма и… знакомые голоса, шепотом или вполголоса спорящие друг с другом.

– Меня не было всего ничего, а вы тут уже воюете, – неожиданно хриплым голосом сказала я ещё до того, как открыла глаза. Ругань сразу стихла, и вместо неё поднялся вой:

– Госпо-ожа-а-а! Вы, наконец, очнулись! И вы, это вы!

По хлюпающим рыданиям стало понятно, что так надрывается именно Гнус, пока рядом ворчала Клара:

– Не вопи, хозяйке нужен покой.

– Нет уж, – поспешно прохрипела я, – уже наотдыхалась. И, эй, кто это меня так щекочет?

Мой вопрос встретила тишина. Пришлось разлеплять веки, чтобы самой найти ответы. Однако то, что я увидела, заставило меня пораженно замереть, а затем и вовсе протереть глаза.

Для начала меня окружала совсем не та спальня из башни. Вокруг был серый мрамор с белыми и золотыми прожилками, который, как ни странно, не источал лютый холод.

Одна стена представляла собой одно сплошное окно, куда… пробивался свет! Первой мыслью стало, что я оказалась во дворце Итэлла. Пришлось приподняться, а затем и вовсе встать (не без помощи), чтобы с облегчением выдохнуть. Прямо под окнами и широким балконом раскинулся знакомый мрачный лес. Просто сейчас мы находились так высоко, что буквально зависли над его самыми высокими макушками.

Руку снова пощекотали, и я вспомнила о втором удивительном моменте. На моей коже, будто на бутоне цветка, вальяжно расположилась… бабочка. Она была не самой обычной – прозрачные крылья напоминали мыльный пузырь и переливались всеми оттенками радуги. Но самое странное было то, что вокруг этих бабочек обнаружился целый рой! Они радостно порхали, кружили в воздухе так, словно исполняли победный танец, при этом оставляя после себя… подозрительно знакомые нити.

– Это твои фамильяры, – вдруг послышалось из-за спины и сердце само забилось быстрее.

Гнус с Кларой были тут же вытеснены, а меня обняли крепкие руки Элиаса, чья грудь тут же стала мне надёжной опорой.

– Долго ты, – пожаловался мой возлюбленный, касаясь лбом моего виска, – почти поверил, что я тебе безразличен, и ты не вернешься. Но всё равно терпел и ждал.

Чуть повернувшись, чтобы лучше рассмотреть Элиаса, убедилась, что он всё такой же. Белые пряди исчезли, остались лишь черные, слегка вьющиеся локоны, загорелая кожа не оставила на себе и следа от вздувшихся вен, а глаза вновь стали тёмно-карими. Вот только в их глубине, если присмотреться, можно было заметить чуть удлинившийся зрачок.

– Врёт, – тут же сдал Элиаса ехидный голос Гнуса из-за угла, – он пытался обуздать гриммуар. Вот только тот не поддался.

– Неужели я так долго спала? – удивилась я, вместо того, чтобы ругать упыря за ябедничество или отчитывать Элиаса за безрассудство.

На что мой мужчина очень-очень тяжело вздохнул и сказал:

– Месяц. Прошёл почти целый месяц. – И пока я отходила от шока, Элиас радостно усмехнулся и добавил: – Как видишь, за это время многое изменилось.

Успешно переключив моё внимание, Элиас тут же получил порцию новых вопросов:

– А что вообще произошло? Бабочки… башня…

– Фамильяры приняли форму твоей магии, не Хильды, – поведал Элиас как само собой разумеющее. – А башня… я тут кое-что интересное узнал о себе….

– То, что ты приходишься сыном дракону? – мягко уточнила, не став мучить Элиаса подбором правильных слов.

Он заметно выдохнул, расслабился и с немного шальной улыбкой произнёс:

– Тебе уже известно, и ты всё равно вернулась ко мне. Я рад, – тут он позволил себе оставить легкий поцелуй на моих губах и чтобы не увлекаться, снова вернулся к разговору: – Так вот та сила, что оказалась “лишней” прекрасно адаптировалась в башне, сделав её более подходящей под твой вкус – как и фамильяры она так же является продолжением твоей магии.

Снова оглядев дело наших рук, я слегка озадачилась. Никогда не думала, что меня интересует что-то такое помпезное. Кровать стала ещё больше, чем была у Хильды. Потолки выше, отчего свисающие с них балдахины (именно во множественном числе) создавали эффект многослойных облаков. А ещё повсюду были кадки с различными цветами, которые, судя по криво посаженным побегам, высаживали мои верные, но не слишком умелые слуги. Вокруг больше не было чёрных, алых и тёмно-серых цветов. Только нежные и легкие оттенки, которые… явно виднее издалека.

Предположив, что с внешней стороны преобразившаяся башня не менее светлая, я принялась сокрушаться.

– И что нам теперь делать? – мои пальцы сжали край рубашки Элиаса, словно это был якорь в новом море волнений.

– С чем?

– С вот этим, – обвела громадину, которую предположительно видно из самого дворца.

– Я обо всём позабочусь. Не переживай.

Такие банальные и просты слова возымели неожиданный эффект. Им сразу захотелось поверить, ведь мой мужчина оставался спокоен, полностью в себе уверен, а его сердце билось ровно и срывалось на бег, лишь, когда я касалась его кожи.

Поймав немного игривое настроение, я провела подушечкой пальца по шее Элиаса и прошептала ему в губы:

– Обо мне тоже позаботишься?

– Конечно, ведь ты выбрала этот мир ради меня. – Был горячий ответ, после чего, взяв мою ладонь и положив её себе на грудь, Элиас выдохнул: – И я клянусь своим сердцем, что сделаю всё, чтобы ты не пожалела об этом.

О лучших словах любви можно было и не мечтать. Твердить о ней, обещать звезду с неба могут все, но далеко не каждый осмелится взять на себя ответственность за чужое счастье. И теперь я постараюсь ответить тем же.