Злая королева причиняет добро

Глава 19. Бабочка на погосте

***

Последние дни мне казалось, что я не хожу – порхаю над землей. Словно воздух под ногами превратился в мягкие облака, и это ощущение лёгкости заставляло сердце колотиться так часто, будто стремилось взмыть ввысь, чтобы улететь туда, где ждал он .

Никогда не думала, но любовь и, правда, умеет окрылять. Тем более такая яркая, но в то же время спокойная – будто сердце не откликнулось первому попавшемуся мужчине, а присматривалось, проникалось постепенно, чтобы в итоге выбрать самого надежного человека из всех. И осознание, что он отвечает мне тем же, заставляло всё внутри трепетать.

На этом фоне даже мои слуги стали какие-то шальные – часто зависали с глупой клыкастой улыбкой на жутковатых мордах, будто увидели в ближайшей ветке корявого дерева или в кусте шиповника самую прекрасную картину в жизни. Или вздыхали так, будто их реанимированные магией сердца тосковали по кому-то. Ей-богу, стала закрадываться мысль, что моя мягкость развязала нечисти руки-лапы и они… начали гнать огненную воду в склепе, а потом тайно её употреблять. Иначе как ещё оправдать их слегка придурковатый вид?

Надеюсь, я не выглядела всё это время, точно так же. А даже если и так, то какая разница? Главное ведь наслаждаться моментом, который мог вообще не наступить. Найти по-настоящему своего человека – редкая, небывалая удача. Осознавая это, я старалась не думать о плохом, и тем более не третировать слуг, явно попавших под моё влияние.

Тем более, что нетипичное поведение моей нечисти, не слишком сильно отражалось на нашей бурной работе.

Выбранные главы гулей и мрачников, действительно, облегчили мне заботы об их сородичах. Теперь, помимо заготовок из трав, корений и даже с трудом собираемой пыльцы, к нашим «товарам» добавились отрезы шёлка, что ткали мои мрачники. Они, конечно, роптали, мол, только их госпожа достойна носить магическую ткань, но леди Паника – так теперь звали главу мрачников – быстро всех прижала к теневому когтю. Молчаливая, исполнительная она оказалась идеальным кандидатом на должность вожака.

Так, благодаря налаженному режиму работы, где я не забыла и о часах отдыха для своей нечисти, у меня появилось достаточно времени на любимое дело. Кто вообще сказал, что Мрачная Башня должна оставаться мрачной? Именно с этой мысли и началась моя бурная деятельность.

Приватизировав несколько упырей, я создала перед своим готичным домом несколько клуб. Криво сложенные из мелких булыжников кашпо странным образом настолько гармонично вписались в окружающую атмосферу, что глаз радовался. Широкие бортики облагородили деревянным спилом, что позволяло на них сидеть. А бережно выкопанные и пересаженные из чащи цветы не только принялись почти сразу, но и спешили порадоваться меня новыми бутонами.

За какие-то две ночи хрупкие кустики совершили чудо – их бутоны, словно капли акварели, расползлись по серому полотну пейзажа, вышивая его персиком роз, белизной ветрениц, солнечными брызгами мать-и-мачехи и голубыми всполохами васильков. Даже воздух здесь стал другим – гуще, слаще, с лёгкой горчинкой полыни где-то между вдохами. А вход в башню приобрел сказочную ауру.

Кстати, недавно скелеты натаскали плоских камней и вымостили ими пространство перед башней. Что только усилило ощущение непривычного уюта. А откуда-то взявшийся плющ, спешно затянувший собой часть основания черной кладки, довершил идеальную картину. Теперь на его листьях дремали ручные светлячки Гнуса, превращая растение в живую гирлянду.

Помимо изменений для души так же полным ходом шло строительство пробных ферм. Первые доставленные на границу кролики осваивались в тяжёлой атмосфере с трудом. Однако заметив, что после кормежки травой, сорванной именно мной, их акклиматизация стала проходить лучше, я теперь не забывала уделять внимание “хозяйству”, оставив на нечисть охрану и чистку клеток.

В общем, дела спорились, несмотря на наше общее немного одурманенное состояние. Курьеры-гули исправно доставляли готовые сборы трав на границу, где их после забирали доверенные Элиасу люди. Это не только ускоряло процесс, но и позволяло моему сердечному другу не таскать на своей спине тугие мешки с добром. Те же люди теперь исправно оставляли клети с пополнением для наших ферм.

«Вот бы жители удивились. Их проклятьем и спасением стала одна и та же ведьма», – хихикала я про себя, ступая по мягкому мху. Который, к слову, теперь отделяла от кожи стоп не магия.

Буквально вчера Элиас сделал мне подарок. Сверток из шелка, бережно запакованный и переданный в мои руки с долей смущения. Под нежной тканью лавандового цвета обнаружились просто чудеснейшие туфельки из мягкой кожи. Моему восторгу не было предела!

Жаль момент оказался немного испорчен фобией Хильды, которая дала о себе знать почти сразу. Едва я обула подарок Элиаса, как в груди появилась неподъемная тяжесть – дышать стало трудно, голова закружилась, а сердце сдавило так, что показалось, будто вот-вот умру.

Но я знала: этот страх – не мой. Это чужая боль, чужое отчаяние, засевшее в теле, как заноза. Я буквально заставила дыхание выровняться – и паника, словно отступившая приливная волна, стала медленно уходить, оставляя после себя лишь дрожь в пальцах и тяжёлый осадок где-то под рёбрами. Не полностью, нет. Но хотя бы достаточно, чтобы перебороть чужих демонов.

Как только пришло это осознание, своеобразное проклятье Хильды медленно стало отступать. Сразу не испарилось, но с каждым пройденным шагом в мягких и очень удобных туфельках (Элиас не с первого раза, но признался, что снял мерки, пока я спала) становилось легче.

Потому теперь каждая прогулка в лес не обходилась без туфель, что делало меня будто… всё больше собой. Кстати, эти променады так же использовались для ещё одного моего увлечения. Нового и куда более запутанного, чем флористика.

Настоящая магия не давала мне покоя и как бы сильно я не уставала, теперь всегда уделяла ей хотя бы пару-тройку часов в день.

Вот и сегодня, прежде чем начать готовиться к вечеру, точнее к возвращению Элиаса, я отошла недалеко от башни – чтобы точно никого случайно не задеть – и принялась практиковать одно заклинание. Достаточно опасное. Оно выпало мне в гриммуаре вчера уже перед отходом ко сну и представляло собой магию тления. Вроде бы пользы от него не получить, но это как посмотреть. Пытливый ум ещё долго не давал мне уснуть, пока прокручивал возможные варианты использования нового заклинания.

Допустим, у нас скопится куча мусора и что тогда? А вот тогда заклинание тления и пригодится – ускорив разложение любых материй, оно устранит проблему! Так что его стоило освоить, чтобы в ближайшее время обкатать – небольшой погост за склепом был полон ненужных костей от трапез моей нечисти. И чтобы он не нагонял на меня тоску, стоило найти способ исправно от него избавляться.

Ха-хах. Я рассмеялась про себя, будто идея задержаться здесь надолго была чем-то смешным. Впрочем, даже эта мысль – холодная и трезвая – не могла погасить жадного любопытства, с которым я копалась в знаниях Хильды, будто в старом сундуке, полном запретных сокровищ.

Вот и сейчас прихватив заклинание тления на левой руке, я стала искать, на чём бы его испытать. На глаза попадались только живые растения, но спустя какое-то время нашёлся и трухлявый пень.

– Подойдёт, – констатировала я вслух, обходя давно уже отжившего своего подопытного. А затем без раздумий набросила на него заклятье, при этом сделав всё так, будто занималась подобным всю жизнь. Вот на что способна ежедневная практика.

Заклинание сорвалось с кончиков пальцев, извиваясь в воздухе тёмно-лиловой аурой. Магические символы, похожие на древние руны, сплетались в змею, которая жадно впилась в трухлявую древесину. На миг показалось, будто пень устало вздохнул – и тогда он вспыхнул, как фитиль, зажжённый в кромешной тьме. А потом… зацвёл! Сначала оброс толстым слоем мха, затем обрядился гроздьями поганок, а напоследок удивил меня ярким свежим побегом.

– Это ещё что? – пораженно выдохнула, но не успела толком всё осмыслить.

Гнус материализовался передо мной внезапно, будто вырвавшись из самой тени. Его глаза пылали хищным огнём, а огромные уши дрожали, словно улавливая незримую угрозу, недоступную моему слуху. Когда он заговорил, в голосе сквозила не просто готовность – липкий, сладкий восторг предвкушения.

— Вторженцы, госпожа! — прошипел Гнус, и его крылья дёрнулись, будто упырь уже рвался в бой. — В южном секторе... пахнут сталью и кровью. Разрешите разведать?

Последнее слово прозвучало как формальность – он мысленно уже был там. И, чёрт побери, мне самой стало любопытно: кто осмелился потревожить наш маленький, цветущий кошмар?

– Да, лети со своей стаей, – дала добро и, без опасения быть пойманной на неуместной для ведьмы заботе, добавила: – Только аккуратно.

– Будет сделано, – отрапортовал Гнус и, взмахнув перепончатыми крыльями, взмыл вверх так, будто над нами не было плотно сплетенных ветвей деревьев. Следом устремился целый рой упырей поменьше.

– Госпожа, – тут же подала голос Клара, чья голова вынырнула из ближайшего бочага сразу после отправления Гнуса. Честно сказать, я даже немного вздрогнула от неожиданности – водный колодец оказался надёжно спрятан под корнями дерева неподалеку, и повторное резкое появление оказалось таким же неожиданным.

Заметив напряжение не только в голосе кикиморы, но и в лягушачьих глазах, я с уже нарастающим градусом от дурного предчувствия спросила:

– А у тебя что?

– Севернее на болотах происходит что-то странное, – частично пробулькала Клара. – Кто-то ставит капканы на моих дочерей.

«Неужели беда и правда не приходит одна? Или же… это не самое случайное стечение обстоятельств?» – промелькнуло в мыслях. Однако реакция на такие вести могла быть только одна:

– Тогда не медли и разберись. Справишься? Или выделить тебе помощников? – не забыла уточнить, ведь не так давно сама поклялась, что буду защищать её болотное потомство.

Кикимора явно не забыла данное слово, но в ответ только покачала головой со словами:

– Не обессудьте, госпожа, но в топях мне нет равных по силе. Сама справлюсь. – И, прежде чем Клара исчезла в тёмном зеве потайного омута, она добавила: – А вы лучше возвращайтесь в башню. Там будет безопаснее всего.

– Так и сделаю, – согласилась с дельным советом, не став строить из себя всезнающую госпожу. Всё же что-то неладное творилось, а дом в моём случае реально мог стать крепостью. Нужно было лишь добраться до него.

Жабья голова с хлюпом погрузилась в бочаг и исчезла, ну а я, чувствуя всеми волосками на теле надвигающуюся опасность, поспешила домой. Рядом зашуршали крылья – Гнус не оставил меня без охраны из пары своих сородичей. И ведь я даже не просила об этом.

Когда же с последними лучами заката ноги вынесли меня на свежую кладку дорожки перед башней,… нас встретила картина настоящего хаоса. Повсюду валялись части тел гулей, скелетов и даже темные камни душ мрачников обнаружились. Настоящее побоище. А посреди ещё не остывшего поля боя стоял всего один человек в неприметной робе, и от него веяло такой опасностью, что я сразу подумала про себя – убийца.

Скрыться не удалось. Мужчина с клинками – их лезвия вспыхнули в сумерках, как два клыка демона, – повернулся ко мне прежде, чем я успела сделать шаг. Всё во мне кричало бежать, ноги сами рванули в сторону, но поздно: один из упырей, с визгом, похожим на лопнувшую струну, бросился в атаку.

Нападавший даже не замедлился, не отвлёкся на моего маленького стража. Его рука с клинком описала дугу – плавно, будто он не рубил, а дирижировал оркестром смерти. Кровь брызнула, упырь рухнул, распластав крылья, как скомканный пергамент, – и я осталась с одним защитником.

Видя такой расклад, я за доли секунды решила рвануть к башне – там магия, там щиты, там гриммуар. Больше шансов выжить, чем в лесу, где с ведьмой, вооруженной лишь одним парализующим заклинанием с радостью позавтракает самая прыткая дикая нечисть. Сейчас я излучала страх такой силы, что не могла оставаться для них главной опасностью.

Мой забег начался под писк последнего упыря и вой недобитого гуля рядом. Они оба рванули наперерез убийце, тем самым давая мне шанс спастись, а позже спасти и их от забвения. Вот только надолго моих отважных слуг не хватило.

Несколько ударов сердца и я всем телом чувствую смертельную опасность за своей спиной. Добежать до двери уже не успевала и единственное, что могла сделать – резко остановиться, сбросить с себя плащ, чтобы им хоть немного закрыть обзор нападавшего, и уже под прикрытием рвущейся от кинжалов ткани выпустить магию со второй руки.

Слава законам этого мира змеиное плетенье нашло цель, заставляя мужчину, всё это время действующего без единого звука, замереть на месте. Потом и вовсе рухнуть в мои недавно пересаженные кустики цветов. Яркие лепестки взметнулись, заполняя вечерний воздух сладким и травянистым запахом, ну а я, не став искушать судьбу, развернулась, чтобы рвануть со всех ног к башне. Однако не тут то было.

Слишком поздно до меня дошло, что убийца был не один. Точнее: он не мог прийти в одиночестве. Каким бы сильным, быстрым и ловким человек ни был, без магии положить столько нечисти ему не под силу. Стоило лишь на миг задуматься об этом и становилось ясно – по мою седую голову пришла целая компания.

Я лишь успела удивиться тому факту, что раньше не было ни одного убийцы (кроме Элиаса) а тут сразу толпой навалились. Явно были и другие, кто помог отвлечь Гнуса с Кларой.

Эти выводы стали последним, что промелькнуло в мыслях, когда к моему животу устремилось стальное лезвие. Его хищный блеск, голодный звон заставили меня широко распахнуть глаза, а потом ощутить оглушающий удар чуть ниже желудка.

Было больно, очень-очень больно. При том так, что воздух перестал поступать в лёгкие, заставляя страдать ещё и от удушья. Помнится на физ. культуре мне как-то попали мячом в солнечное сплетение и вот ощущение были точно такими же. Однако,… а где же, собственно, боль от пореза? От разорванной плоти? Пронзенного насквозь сердца? Магического, что для меня теперь смертельнее всего – иные раны магия залатает даже без участия хозяйки.

Разве меня не насадили как бабочку на булавку? Или… нет?

С трудом опустив голову и сквозь слезы в глазах я вдруг увидела ни кровь, ни куски плоти или чего похуже, а… осколки того самого кинжала, которые сейчас сыпались мне под ноги. Под рваной тканью не было раны – только переливающийся сизым узор доспех, вплетённый в ткань корсета. Чужая осторожность, словно тень прежней колдуньи, встала между мной и смертью. Благодарность к Хильде ударила в виски – она, никогда не делавшая ничего для других, сейчас спасла меня. Хоть и сделала это косвенно.

После осознания ситуации на меня накатило секундное облегчение. Которое тут же улетучилось – убийца-то ещё бодрячком, на ногах, а я только начала дышать через раз и снова бежать пока не смогу. И как назло даже его обездвиженный товарищ начинал приходить в себя, упорно стараясь подняться из моих уничтоженных клумб. А я всё ещё одна и теперь полностью безоружна….

– Руби голову, – рыкнул тот, кого достало моё заклинание. – Дальше разберёмся.

Уж не знаю, послушался бы второй убийца указаний первого, но тут всем стало резко не до меня. Сначала тот нападавший, что был ближе, взмыл в воздух, а затем с поразительной скоростью устремился к земле. Встретила она его с глухим ударом. После чего всё повторилось ещё, потом ещё раз и закончилось лишь, когда охотник за головой одной конкретной ведьмы перестал дышать. Оставшийся в живых убийца смекнул, что дела плохи и попытался скрыться, но не тут то было.

Едва стряхнувший с себя заклятье тип и шага не успел сделать, как повторил участь своего подельника. Воздух, жесткая посадка, воздух и вот он тоже больше не представляет угрозы. Сразу затем из леса послышались аналогичные звуки, какие-то ближе, какие-то дальше, а затем всё резко стихло. Лишь после этого я смогла достаточно прийти в себя и, осмотревшись, обнаружить… Элиаса!

Он стоял на коленях прямо у начала дорожки и выглядел как-то очень неважно. Забыв о своих страхах и ещё клокочущей под рёбрами боли, я метнулась к возлюбленному. Стоило оказаться рядом, как я перепугалась даже больше, чем при нападении. Мне впервые довелось увидеть человека, едва ли не сошедшего со страниц по экзорцизму.

Элиас тяжело дышал, его глаза стали бездонными, как ночное небо с россыпью сотен звёзд, и уже было невозможно рассмотреть, где белок, а где зрачок. Волосы его частично побелили, будто кто-то вплёл в них серебристые лунные нити, из-за чего те стали доходить Элиасу до плеч. Под его кожей вздулись жилы, подрагивающие, мерцающие, словно ртуть, – каждый удар сердца заставлял их светиться ярче. Казалось, ещё мгновение – и они прорвут плоть изнутри, не оставляя от мага даже частички.

– Это явно не норма, – на грани истерики выдала я и, боясь прикоснуться, чтобы не сделать больно, спросила: – Милый, что с тобой? Чем помочь?

– Магия…. её слишком много… – с трудом вытолкнул из себя Элиас и завалился на бок.

Стало очевидно, что больше разговаривать он не сможет и спрашивать о действиях в подобном случае у него бесполезно. А значит, оставался только один вариант.

– Потерпи, я сейчас, – бросила и вскочила на ноги, чтобы со всех сил понестись к башне. Затем одним махом перемахнуть её ступени и преодолеть расстояние от входа до заветного гардероба за рекордные сроки.

– Нилрем! – взвыла я, – Живо говори, как помочь Элиасу!

– Решение у тебя под ногами, – доносится тихое до меня, а затем появляется знакомое лицо. Вот только в отражении нет больше алых глаз и золота волос. Дух в зеркале стал походить на самого настоящего призрака – серого, истонченного и почти невидимого.

– Говори яснее! – рыкнула, недоумевая, что тут ещё случилось.

– Пусть твой… маг коснется башни, – с заметным трудом, а так же нежеланием выдыхает бывший дракон. И уже под моим диким взглядом поясняет: – Она заберёт излишки пробужденных сил. Иначе… его разорвёт на части.

Сорвавшись было уже с места, чтобы воплотить рекомендации, я вдруг услышала.

– Прощай, Хелена. Больше… мы не увидимся.

Шепот отразился от стен с таким обреченным, почти загробным смирением, что я застыла на месте. В недоумении оглянувшись, и хотела было спросить, что за неуместная драма, как зеркало прошептало:

– Нападение… моих рук дело. Я отдал для этого все свои силы. Хотел… перед смертью наверняка обезопасить этот мир, но…, – тут Нилрему пришлось украсть еще несколько драгоценных секунд, чтобы собраться с силами и продолжить, – не… учёл, что злость, боль и страх от потери дорогого… человека, пробуждает даже самые дремлющие силы. – Поймав мой совсем уже ставший растерянным взгляд дух с невиданным до сего дня теплом тихо добавил: – А ты везучая. Береги его . Он… твой ключ к счастливому финалу.

Наверное, мне надо было разозлиться, метнуть что-нибудь тяжелое в зеркало, едва услышала о его кознях, но сейчас все мои эмоции остались там. Рядом с мужчиной, которого пытается сожрать собственная магия. Только поэтому вместо проклятий в сторону Нилрема я лишь спросила:

– Зачем ты мне это говоришь?

– Надеюсь, что после этого ты… пощадишь мою дочь…., – сразу после слов, легших на мои плечи грузом навязанной благодарности, отражение истончилось.

Некогда прекрасное лицо дракона покрылось морщинами, будто зеркало трещинами, а затем полностью растворилось в дымке зазеркального мира. Едва это произошло, как темница Нилрема стала крошиться и оседать на пол серебристой пыльцой. Не прошло и полминуты, как на месте ростового зеркала осталась только загадочно мерцающая кучка пепла.

Честно не зная, как на это реагировать, я сжала кулаки. Ненавидеть его? Благодарить? Он стал началом моих испытаний и сейчас обрёк на эту бойню, но в то же время… подарил шанс встретиться с Элиасом….

Так и не определившись с чувствами, я отвернулась и выбежала на улицу, чтобы попытаться уговорить Элиаса подняться. Он был слишком тяжёлым и мне его никак не дотащить, тем более по камням. Однако магия так клокотала в Элиасе, что он оказался не в силах даже пальцем пошевелить. И вообще казалось, уже совсем ничего не слышал.

На моё счастье раньше подступивших слёз подоспел Гнус. Ощутив смерть своих сородичей, глава упырей тут же повернул назад и благодаря этому стал тем, кто помог мне дотащить Элиаса к стенам башни. Ворчал, шипел, что зеркально отражали и его сородичи, но исполнял мою просьбу. Не приказ.

И вот, едва мужская ладонь коснулась темной кладки, как тело Элиаса перестало биться в конвульсиях, а жилы больше не распирало внутренним светом – они продолжали тихо пульсировать, постепенно уменьшаясь в размере.

Почти сразу после этого Элиас потерял сознания, но я верила, что он скоро придёт в себя. Всё же даже обессиленный дух не мог пойти против главного правила – не врать своей хозяйке. Да и что-то подсказывало, что Нилрема теперь действительно больше нет, и таким образом он решил если не искупить вину, то подстраховаться. Слишком уж этот ящер хорошо меня изучил. Раз уж я стараюсь помочь всем жителям Итэлла, то точно не пройду мимо главной фрейлины Анники, которую поначалу от незнания частенько про себя называла горничной. Тем более зная о её скрытой сущности. До самого конца скользкий и расчетливый тип.

Так что теперь я сидела у башни, держа голову Элиаса на своих коленях, и переживала только о нём. А вот о себе побеспокоилась слишком поздно. Просто не подумала, что адреналин мог скрывать за собой возможные травмы и их последствия.

Дурнота подступила так неожиданно, что я успела лишь бросить Гнусу:

– Защищайте Элиаса. Он спас меня, – последнее было сказано нарочно (не иначе как один ящер научил искусству манипуляции), ведь после такой информации ни одна моя нечисть не посмеет навредить моему дорогому гостю.

Гнус что-то кричал, но звук будто стал проходить через вату. Я видела, как серебристые нити в жилах Элиаса гаснут одна за другой – словно кто-то задувает свечи в храме. Последнее, что почувствовала перед тем, как тьма накрыла с головой – его пальцы, слабо сжимающие мою руку. «Не отпускай», – хотелось шепнуть, но язык уже стал чужим.

А потом – пустота. И голос из бездны:

– Поздравляю, ты выполнила условие…