48 минут. Пепел

Глава 20. Враги и напарники

Я почти не слышу, что кричит отец… Или кричу я сама, зажимая рот ладонями. Ник сгибается пополам, оседая на пол. Кажется, что я сама умираю. Словно невидимая сила отбрасывает меня от двери, и я в панике пячусь, пока не ударяюсь спиной о что-то. Или кого-то. Чьи-то руки зажимают мне рот. Всего на секунду тело охватывает паника, заставляя извиваться, но, словно ведомая знакомыми рефлексами, я останавливаюсь. Первая мысль, которая приходит в голову: «Дежавю». Эта ситуация уже случалась ранее. А потом ощущаю едва различимый шепот. «Тише, это я». Сердце замирает, а потом снова начинает стучать как сумасшедшее, потому что так же, как в магазине, Ник прижимается ко мне со спины, выдыхая мне в затылок. Я резко оборачиваюсь.

– Господи, ты… – то ли отталкивая, то ли, наоборот, притягивая к себе, сжимаю пальцы на его рубашке, чтобы убедиться, что тот, кто стоит сейчас передо мной, – настоящий. Я не умерла и не сошла с ума. – Там был не ты.

Глаза щиплет от желания расплакаться, ведь после всего он здесь передо мной. Живой.

– Фантом, – выдыхает Ник, заключая меня в объятья. – Им управляет Рей. Быстрей.

Он тянет меня к одной из дверей. Замок легко поддается его пальцам, и что-то подсказывает мне, что здесь уже поработал Артур. Мы бежим по узким, тускло освещенным коридорам. Крепость и жар ладони ощущаются почти так же, как хватка Тайлера, но на этот раз я не противлюсь мужской воле, доверяя ему и отдав контроль за ситуацией. То, что Ник всех обманул, выяснится сразу. Меня беспокоит лишь одно – как скоро отец заметит мою пропажу.

– Рид, центральный холл. Выведи нас как-нибудь отсюда. Здесь полно солдат. Нужно прикрытие! – командует Ник в передатчик, на что тот отвечает тихим треском. Остается совсем немного до центрального зала, когда с лестницы спускаются около двадцати солдат. – Черт! – шипит Ник, бросая взгляд наверх, и одним рывком затаскивает меня к окну, закрывая собой и отрезая нас ото всех плотной портьерой. Прислушиваясь к шуму шагов, он сосредоточенно глядит на припаркованные за окном автомобили, и во взгляде его читается волнение.

– Зачем ты вернулся? – выдыхаю я с шумом.

– А зачем ты сбежала? – холодно спрашивает Ник, слегка склонив голову набок. Наши лица оказываются совсем близко, так что я могу рассмотреть все темные крапинки в его глазах. В зале звучит новая череда взрывов, и толпа восторженно аплодирует.

– Надо было уезжать, как планировали!

– Надо было слушать меня, а не выделываться!

– Ты же понимаешь, что нас не отпустят. Даже если мы сможем уйти, это никогда не прекратится, – шепчу я. – Никогда.

Несмотря на то что сказанного не вернуть, часть меня надеется, что сейчас Ник ухмыльнется своей фирменной кривоватой улыбкой и ответит что-то едкое, но ободряющее. Что я просто трусиха. Что мы справимся. Ведь у нас всегда получалось. И я ему поверю. Вот только он молчит.

– Помнишь супермаркет, когда люди Коракса впервые на нас напали? – спрашиваю я. Ник едва заметно кивает, поглядывая в зал. Его черные брови хмурятся. – Я боялась даже шаг сделать, но ты сказал, что будешь рядом. Тогда я впервые тебе доверилась. И верю до сих пор. А теперь хочу, чтобы ты поверил мне. И ушел, пока есть такая возможность.

– Знаешь что, Ви… – Но он не успевает договорить, потому что в зале взрывается фальшивая пиротехника. Раздается грохот, и все вокруг застилает белый дым. – Молодец, Шон, – шепчет Ник, приоткрывая штору и глядя, как густая пелена повисает в воздухе. Она могла бы стать идеальным прикрытием… Если бы не браслет на моей руке, который в этот же самый момент загорается красным.

Вот и конец.

– Идем. – Ник тянет меня за собой, но я вынуждаю его остановиться, хватая обеими руками за запястье.

– Нет, мы не сможем вечно убегать.

Он молчит. Секунды тикают. На той стороне зала раздаются овации.

– Закрыть все входы и выходы. Никого не выпускать! – доносится чей-то командный голос рядом с нами. Ник растерянно оглядывается – настолько привычный жест, как будто жить без оглядки он больше не умеет. Впитанный на уровне рефлексов, как у дикого зверя. И от осознания этого я утверждаюсь в своем решении еще больше.

– Где программа, которая нужна отцу?

На лестнице вновь раздаются шаги – ровный, вибрирующий топот десятков ног. Подкрепление.

– Ее здесь нет. Я, по-твоему, что, совсем ненормальный – тащить ее сюда? – шепчет Ник. Осторожно отодвинув штору, выглядывает наружу. Даже из-за его корпуса я вижу, сколько солдат отправили на наши поиски! Нам ни за что не выбраться отсюда.

– Не стрелять! – раздается команда. – В зале гражданские.

– Помоги мне, – прошу я, разворачивая лицо Ника к себе за подбородок. – Помоги добраться до центрального процессора. Мы запустим информацию, которую достала Рейвен, на всеобщее обозрение.

Ник качает головой:

– Не получится. Мы пробовали. Шон с Рейвен несколько дней над этим бились. Процессор, который отвечает за презентацию, защищен так, что не подступиться.

– Что ты тогда предлагаешь?

Я едва поднимаю голову, оцарапывая взглядом линию его ключиц. Потом выдыхаю:

– Эхо. Каждый человек в этом зале сегодня подключен к системе. Лучшей возможности и представить нельзя.

– Дурная идея.

– У нас есть все доказательства против отца: Рей, которую держали взаперти столько лет, отчеты о гибели парней из лаборатории, подпольные заказы, которые вы выполняли. Мы покажем им всё.

– Нас вычислят и тут же пристрелят, – шепчет Ник, пока я поглядываю на браслет, размеренное мигание которого отсчитывает последние секунды свободы.

– Никто не откроет стрельбу в центре зала. Ты же слышал.

– Ох, не нравится мне этот план, – отвечает Ник. – Знаешь, в чем проблема всех героев? В том, что в конце они погибают.

– Ну что ж, погибать, так хотя бы эффектно. Ты ж знаешь, у нас нет иного выбора.

Ник молчит. У меня сжимается желудок. Я беру его за руку, и он переплетает наши пальцы.

– Ладно, идем! Заменим фальшивую презентацию на настоящую, – шепчет едва слышно, а потом выныривает из укрытия и нагло, будто внутри перегорели все предохранители, отвечающие за здравый смысл, врывается в толпу мундиров и дорогих костюмов. Шоу гремит так, что мурашки ползут по коже. Стены дрожат, как от раскатов грома. Мониторы по бокам и прямо по центру зала во всю свою мощь транслируют преимущества Эхо. «Отсутствие побочных эффектов и совершенно безболезненное подключение…» – рассказывает приятный женский голос. Я крепче сжимаю ладонь Ника. Изображение на экране не прерывается, но его вдруг перебивает другое – более сильное, от которого хочешь не хочешь – не закрыться… Потому что оно не перед глазами – оно прямо в голове.

«Завтра я, наверное, умру», – медленным почерком выводит чья-то рука.

«За время существования проекта погибло сорок пять человек», – понурив взгляд, докладывает Торн.

Сначала зрители замирают, зачарованные поворотом представления. По залу проносится возбужденный вздох ожидания. Вот и все! Сейчас за нами придут!

– Что происходит? – выкрикивает кто-то.

Хватаясь за головы, на белых койках корчатся от боли четверо парней. Некоторые из них кашляют кровью. Их ладони окрашиваются в красный цвет.

– Я не буду принимать эту дрянь! – кричит кто-то.

– Побочный эффект пройдет через шесть-восемь часов. Вам просто надо перетерпеть, ребята.

Толпа в ужасе начинает колыхаться, как морская пена. Одновременно на цифровом экране ухоженная блондинка продолжает рассказывать о последних достижениях военной медицины. В голове же я вижу Рейвен, вырывающуюся, кричащую. Я не знаю, запись ли это с камеры или чье-то Эхо. Двое санитаров пытаются оторвать ее от постели Ника. Она бьет его по щекам, заливаясь слезами и крича: «Вспомни же, ну вспомни, Ник!» Я сжимаю руки в кулаки, пока не чувствую боль.

Официальная презентация продолжается. Съемка с воздуха показывает эффект от спасательных операций в африканской деревне. Босоногие дети благодарно машут в камеру. И тут Ник показывает самый жуткий из своих кошмаров. Мальчика в запертой комнате и задание, которое он не смог завершить. Воспоминание оканчивается детским потухшим взглядом, из которого медленно утекает жизнь. А потом свет резко гаснет. Наступает тишина. Люди крутят головами в непонимании. Кровавая лента тянется вдоль проходов, подползает к ступням. Поднимается по ногам выше. Люди кричат, стараясь стереть с себя кровь. Но стереть ее невозможно. Это ведь Фантом. Хотят они того или нет, каждого в этом зале накрывает волной страданий, боли и безысходности. И топит в ней. Развлечение перерастает в панику. Ник же настолько сосредоточен на Фантоме, что даже не замечает, как сквозь толпу, не обращая внимания на возмущенные крики и расталкивая гостей, к нам прорываются солдаты.

– Стоять! – кричит один из них, указывая рукой в нашем направлении. И когда я уже думаю, что это конец, первая тройка падает как подкошенная.

– Нифига! – довольно произносит Артур. В его руках заряженный транквилизатором пистолет. Охрана по периметру зала пытается вытолкать зрителей прочь, но те, все еще сражаясь с кровавым Эхо, словно впали в прострацию – в ужасе пытаются стереть с себя красные следы. Двери позади нас открываются, и целый дивизион солдат врывается в зал. Мое сердце замирает. Потому что следом за ними идет отец.

Ник отталкивает меня в сторону. Я даже не вижу, на кого падаю. Раздается треск рвущейся ткани, кто-то взвизгивает. Первым он вырубает двух парней, не старше восемнадцати. Они падают и уже не поднимаются. Окружающие нас люди моментально рассыпаются в стороны, создавая импровизированную арену. Кто-то хватает меня сзади. Не задумываясь ни минуты, я бью его затылком по лицу, вырываюсь на свободу. Вокруг хаос.

Кручу головой, чтобы выхватить парней из толпы. Но рядом мельтешит лишь светлая макушка Арта. Ник уже дерется рядом с Шоном на другом конце зала, метрах в пяти от нас. Минимум два десятка солдат двигаются в их сторону. Как же много! Ник ударяет одного из них, сбивает с ног и толкает в толпу. Я заставлю себя успокоиться, ведь для этих парней драться – так же привычно, как дышать. Они справятся.

Несмотря на то что я стараюсь держаться подальше от центра драки, мне все равно достаётся несколько скользящих ударов. Кожа и мышцы горят. Но я не обращаю внимания. Взгляд на Ника. Шон. Артур. А потом кто-то выбивает из меня воздух, и я отлетаю в сторону.

– Рыжую! – раздается за спиной крик, и двое солдат рывком поднимают меня на ноги.

Ник отвлекается всего на секунду, но этого хватает, чтобы потерять контроль. Один из солдат ударяет его в живот, а второй, воспользовавшись заминкой, хватает за волосы и дергает назад, вынуждая встать на колени и приставляя пистолет к его подбородку.

– Нет, отпустите его! – кричу я, но путь преграждают еще двое охранников. Наступает тишина, словно кто-то резко выключил звук. Ник с вызовом смотрит перед собой. Сначала я не понимаю, на кого именно, а потом толпа расступается, и медленным шагом к нему подходит отец. Оставшиеся в зале люди взволнованно молчат, я же не свожу глаз с лица Ника, даже не замечая происходящего вокруг. Слышу только странный гул и грохот.

– Хватит! – командует полковник.

Ник улыбается. И вдруг я понимаю чему. Это еще не поражение. Теперь, не отвлекаясь на драку, он снова может сосредоточиться на Фантоме.

– А я ничего и не делаю, – едко отвечает Ник. И только тогда я замечаю в толпе Рейвен. Скрытая среди толкающихся фигур, в черном брючном костюме она едва заметна. Величины ее роста не хватит даже пачку хлопьев в магазине с верхней полки достать, зато силы Эхо достаточно, чтобы разнести это здание на куски. Пусть и не в буквальном смысле. Чем она и решает заняться. Вот уж кого точно не мучают ни угрызения совести, ни сомнения. С самого начала она и не помышляла о том, чтобы хоть на шаг отступиться от продуманного заранее плана. И тут я понимаю, что способности каждого из них ограничены – фантазией, силой, а может, просто личными предпочтениями. И если Ник предпочитает создавать, то Рейвен – разрушает.

Вокруг нас с грохотом начинают сыпаться стены, шатаются колонны, словно началось разрушительное землетрясение. Люди разбегаются, но как волны о берег бьются о закрытые двери. Кричат, суетятся. «Никого не выпускать», – вспоминаю я данную солдатам команду. В центре остаются лишь черные мундиры, направляющие на нас оружие. Мы стоим достаточно близко, чтобы разглядеть капли пота, катящиеся по их вискам, и округленные в ужасе глаза. Несмотря на бедственное положение, они нас боятся. Сейчас им кажется, что кто-то намеренно сводит их с ума.

– Это все блеф. Обман сознания, – выставив вперед руку, убеждает отец. – Если хоть один из них сделает попытку использовать Эхо – стреляйте на поражение. Брюнетки это тоже касается.

Кто-то выталкивает Рейвен вперед и ставит рядом с Ником на колени. Раздается пара предупредительных выстрелов вверх. Эхо девушки тут же затихает. Зал возвращается к нормальному виду – такому же, каким и был. Идеально чистым, целым, сверкающим огнями и золотом. И тогда в голову приходит отчаянная идея.

Пусть мое Эхо не настолько сильно, как у парней, но его достаточно, чтобы донести правду до каждого. Вмиг становится плевать на репутацию своей семьи, пересуды и все последствия того, что я собираюсь сделать. Даже собственная жизнь перестает заботить. Мне хочется, чтобы все это просто закончилось. Удивительно, но я даже не волнуюсь. Сил на то, чтобы переживать, не осталось. Просто звонкая пустота.

– Меня зовут Виола Максфилд, – делая шаг вперед, громко произношу я. – И сегодня я хочу рассказать вам о проекте Корвус Коракс – инновационной разработке моего отца, полковника Фрэнка Максфилда.

Люди притихают, а я продолжаю:

– Вы хотели узнать, в чем же превосходство Эхо? Чтобы увидеть на экране все, что я хочу вам показать, понадобится минимум несколько часов. Но сила мысли опережает скорость взора в десятки, сотни раз. Поэтому смотрите.

Делаю глубокий вдох и раскрываю сознание. Протягиваю сотни невидимых нитей, раскидывая их по залу, все дальше и дальше. Я не знаю, получается ли у меня, хватит ли сил и способностей, но сейчас это не важно. Я сделаю то, зачем пришла сюда, чего бы это мне ни стоило.

Солдаты начинают переглядываться, не понимая, выполнять ли им приказ. По их стройным рядам проносится замешательство. Ведь если стрелять, то в дочь того, кто этот приказ и отдал. Отец дергается вперед, чтобы меня достать, но кто-то вдруг преграждает ему путь. Торн. Я улыбаюсь. И только когда вижу, как один из солдат, совсем еще молодой, не старше восемнадцати, поднимает пистолет, понимаю, что у правды – своя цена. И пора ее заплатить.

Эхо Ника начинает вопить до того, как спускается курок. А дальше все происходит словно под водой, шум и гам отходят на второй план, все переживания рассеиваются.

– Не стрелять! – кричит отец.

На другом конце зала Ник бросается в сторону, но не ко мне. Слишком далеко. Он сбивает с ног парня с оружием. Вот только пуля быстрей. Раздается выстрел, и все внутри резко холодеет. Словно я падаю в ледяную воду. Кто-то толкает меня, и я, падая, ударяюсь о мраморную плитку пола. Паника проходит сквозь меня, как электрический ток. Ведь в этом зале только один человек, который может быть быстрее Ника.

Он хватается за бок и, покачнувшись, оседает на пол. Нет. Нет. Нет. Только не он. Артур. Его идеально белая форма официанта медленно окрашивается красным в районе живота. Прижав к себе руки, он в растерянности глядит на меня. Глаза у него почему-то совсем спокойные. Только печальные слегка.

– Арти…

Я падаю рядом с ним на колени, боясь даже прикоснуться, чтобы не сделать хуже. А в следующий момент начинается неразбериха. Словно людскую плотину прорывает разом. Кто-то истошно кричит, толкается. Начинается потасовка. На лицах смятение и испуг. Шоу, предполагавшееся как главное развлечение вечера, превращается в самую настоящую бойню. Пытаясь защитить Артура от толпы, я закрываю его своим телом. Кто-то толкает меня, переступает через нас, норовит растоптать.

– Мы тебя вытащим. Все… все будет хорошо, – не отпускаю я его руку. Почему-то в эту секунду кажется, Арт не может умереть. Просто не имеет права. – Ничего, Арти. Потерпи немножко.

– Шон, забери его, – командует Ник. Перед ним тут же возникает стена из троих солдат отца. – Я их задержу.

Расталкивая людское море, Рид встает на колени перед Артом, перекидывает его руку к себе на шею и тянет, поднимая с пола. Арт стонет. Морщится.

– Идите, я догоню вас! – кричит Ник. А потом вдруг комната погружается в темноту. Как будто кто-то опустил черную завесу, в которой нет ничего: ни времени, ни пространства. И даже лучи, падающие в окна, не разбивают тьму. Я слепну. Кто-то вскрикивает. Теперь даже я не понимаю, что происходит. Затаиваюсь, прислушиваясь к происходящему, и стараюсь проморгаться, но не помогает. Перед глазами пусто.

– Рей? Шон? Где вы?

Секунды тают, а темнота становится только гуще. Вокруг раздаются звуки столкновений тел, испуганные выкрики. Растерянные, не знающие, что делать, люди принимаются метаться по залу, как испуганные звери. Чернота расползается, как паутина, липкое чувство безысходности почти придавливает к полу. Темнота давит слишком сильно: кажется, еще чуть-чуть – и глазные яблоки расплавятся. Закашлявшись от панических вдохов, я приказываю взять себя в руки. Это однозначно проделки либо Ника, либо Рей.

– Уходите! Ви, давай!

И вдруг среди черноты я могу ясно различить проблеск света. Сплетаясь тонкими нитями, мое Эхо соединяется с Эхом Ника, отрывается от прочих, и вот я уже не во власти его Фантома. Как один листок от дерева, его разум бережно отделяет нас от остальных, погруженных во тьму, и перед глазами светлеет. Я оглядываюсь. Пустые глаза охранников все еще полны ужаса. И причина тому – Фантом. Фигура Шона с Артом на руках уже исчезает в одном из коридоров. Рейвен бежит следом.

– Ви, уходи, – командует Ник. Знаю, что должна послушаться. «Это первое, чему учат новобранцев, – объяснял мне когда-то Шон. «Всегда выполнять приказ. Даже если знаешь, что будут жертвы. Ведь это армия, война, а значит, жертвы непременно будут. Нельзя, чтобы каждый творил что вздумается», – повторял он раз за разом.

Только сердце стучит, не в силах смириться с подобными приказами. Сердце не солдат. Оно не понимает, как можно оставить и предать то, что ему дорого.

– А ты?

– Я иду следом. Ты только не оборачивайся, – говорит он точь-в-точь как тогда, в супермаркете. Ласково, почти как с ребенком. Он слишком хорошо изучил меня, чтобы понять: действовать напролом не получится. Кричать, ругаться бесполезно. Но я изучила его не хуже.

– Ты врешь. – Я останавливаюсь и вместо того, чтобы убегать, шагаю навстречу. – Не смей здесь прощаться! – Но договорить не успеваю, потому что созданная Ником завеса падает. То ли его возможности небезграничны, то ли кто-то из людей отца тоже владеет Эхо, но чернота сыпется, как пепел, мелкой крупой оседая на пол и растворяясь, словно ее никогда и не было. Кажется, что все взгляды направлены в нашу сторону, но на самом деле никто не обращает на нас внимания, пытаясь отойти от шокирующей слепоты. Кроме одного человека…

Тай. Всего три секунды. Ровно столько времени нужно, чтобы понять, он здесь. Наблюдает за нами. Впервые за дни, проведенные с ним рядом, я «чувствую» его присутствие. От него не спрятаться ни за стенами, ни за заборами. Он вламывается в голову грубо, резко, ломая все возможные заслоны. Так же, как и в жизни.

– Ник, он в зале, – шепчу я.

– Знаю.

Ник тревожно поджимает губы, глядя как солдаты Максфилда, приходя в себя, смыкают вокруг нас круг. Тайлер же появляется на самом верху лестницы, медленно спускаясь ниже. Судя по крови из разбитого носа, что уже успела подсохнуть на губах и подбородке, ему тоже досталось. Но выглядит он весьма угрожающе. Не сводя глаз с меня и Ника, стряхивает с плеч китель и закатывает рукава рубашки. Единственная разница его положения и нашего – Тая никто не замечает. Прицелы винтовок направлены в нашу сторону.

– Нам нужно к нему, – шепчет Ник так, чтобы только я услышала. – Постарайся пробраться к лестнице.

– Виола, – раздается голос отца. Господи, я уже забыла, что он тоже здесь. – Ты идешь со мной.

Времени, чтобы придумать другой план, нет, остается только подчиниться. Тем более мне все равно нужно наверх. Отец грубо хватает меня за руку, увлекая за собой. Я оборачиваюсь. Ник кивает. Но как только мои ноги касаются ступенек, деревянные перила вспыхивают словно спички, а следом за ними трещит и весь зал, объятый пламенем.

От неожиданности я вскрикиваю, отпрыгиваю в сторону. Что-то тянет меня вниз, и я неуклюже заваливаюсь на пол. Отец без сознания лежит рядом. Кто-то выстрелил в него транком. Тайлер опускает пистолет. Воспользовавшись паникой, Ник соскакивает с места, кидается следом за нами. Пожар разгорается сильнее, будто подпитываемый бензином. Выломав двери, люди бегут из зала, как крысы с тонущего корабля. Но я чувствую: что-то здесь не так. Протягиваю руку и касаюсь пламени. Провожу несколько раз туда и обратно. Огонь не жжет. Это всего лишь Фантом. Фантом Тайлера. Он кидается в мою сторону, но Ник преграждает ему дорогу. Как черный и белый короли на разных концах шахматного поля, они замирают друг напротив друга.

– Тай, хватит, все кончено, дай нам уйти, – прошу я.

Тай смеется. Знает, что это его последний шанс, – жажда отмщения буквально светится на его лице. Ник делает шаг навстречу, не сводя с бывшего напарника глаз. Кто-то из солдат, наконец разобравшись, что огонь – фальшивка, голосит о подкреплении. Сколько у нас времени? Вместо ответа я слышу выстрелы и едва успеваю заскочить за широкую колонну, под прикрытие спин Тая и Ника. Вот и настал момент, когда вся охрана в этом зале устремляется вверх по лестнице.

А потом начинается самое страшное сражение из всех, что я видела. Вернее, два. Тайлер дерется у одного выхода лестницы, Ник – у другого, но противники настолько превышают их числом, что даже лучшим ученикам Коракса не выстоять. Лавина из черных мундиров медленно оттесняет парней, все ближе и ближе друг к другу. Сначала отступает Тайлер, шаг за шагом, следом Ник, пока не ударяется в его спину. А людей отца становится все больше.

Тай, лишившись оружия, уже отбивается врукопашную. Нику удается отобрать оружие у охраны, и он отстреливается. И тут вдруг происходит то, чего я никогда не могла бы представить. Ник забрасывает один из пистолетов себе за голову, тот, описав дугу, оказывается прямо в руках Тая – и парни начинают сражаться вместе. Спина к спине, отодвигая черную стену, заставляя ее трепетать и пятиться.

Они дерутся так, словно один – тень второго. Годы совместных тренировок научили их понимать друг друга с одной мысли, с одного взгляда, одного касания. Стоит Нику занести кулак, Тайлер реагирует еще раньше, как тот попадет в корпус противника, – пригибается и атакует следующего. Они меняются, периодически прикрывая друга друга, соприкасаясь спинами, уничтожают солдат отца в круг, даже не оборачиваясь, словно чувствуют все на уровне инстинктов. Взмах. Удар. Следующий. Взмах. Удар. Вот Тай впереди. Потом снова Ник. И опять Тай.

Эхо искрит в разные стороны, создавая вокруг парней некое подобие огненной стены – защитный барьер от солдат. Ник с Тайлером словно не видят ничего, кроме одной на двоих цели – пути вперед. Настоящая команда. Со стороны они кажутся спокойными, но пламя в их глазах сжигает противников едва ли не заживо. Одно на двоих сражение – как танец смерти, ужасающий и восхитительный одновременно.

Варианты дальнейших действий сменяют друг друга со скоростью стука сердца. Расчистив путь, парни буквально влетают в широкий кабинет, я ныряю за ними следом. Давая парням отдышаться, с грохотом захлопываю двери, запирая их на оставленный в замке ключ, и отпрыгиваю, – но уже спустя несколько секунд дверь трещит под напором с той стороны. Замок стонет. Долго он не выдержит. Тай с помощью Фантома поджигает вход в комнату.

– Не сработает! – кричу я. – Люди отца поняли, что огонь не настоящий. Больше он их не остановит.

Двери распахиваются. Глубокий вдох… Я закрываю глаза, но тут же открываю их, услышав грохот. Из огромной дыры, в которую превратились двери, в комнату вваливаются солдаты, но Ник, встав ровно по центру, начинает стрелять по ним с обеих рук. Я не знаю, сколько у него патронов, но понимаю, что не слишком много. Гораздо меньше, чем людей по ту сторону. Тай мгновение мешкает, а потом достает из кармана зажигалку, щелкает ею пару раз и подносит к висящей шторе. Буквально в мгновение ока синтетическая ткань вспыхивает, превращаясь в трехметровую огненную стену. Пламя перекидывается на занавески на соседнем окне. Тайлер срывает их и бросает на ковер у входа. А потом подключает Фантом.

Пожар разрастается со скоростью, какой я от него не ожидала. Перебрасывается на стены, а потом и на потолок. Теперь уже даже нам не ясно, где иллюзия, а где реальность. Комната превращается в печку. Огонь окружает со всех сторон. Я испуганно отпрыгиваю в ту сторону, где пламя разошлось не так бурно. Солдат, ворвавшихся в кабинет, волной жара отбрасывает назад. Эхо Ника вопит так, что кажется, будто голова сейчас расколется.

– Ты ненормальный?! – кричит Ник. Это не вопрос – скорее, утверждение. Но, пробежав глазами по всем возможным выходам из западни, я не могу не признать, что логика в действиях Тайлера все же имеется. Все, что остается солдатам Коракса, – идти через огонь. Пока они не придумают способ его потушить.

Проблема в том, что нам остается ровно то же. Я вижу перед собой испуганные глаза Ника, в которых отражаются золотистые искры. Чувствую его панику. А потом будто мир переносится на сотню кварталов отсюда. Перед моим лицом – всё те же напряженные плечи, дым от огня, но комната меняется. А потом исчезаем и мы сами. Воспоминания о пожаре, которые всколыхнул Тайлер, рвутся из Ника, и он не в состоянии их унять.

– Мам, – доносится до нас детский голос. Комната в момент погружается в дым. Ник начинает кашлять, закрывает нос подолом майки. – Мам, ты где?

Ник из реальности трясет головой, пытаясь избавиться от внезапно нахлынувших видений, но мозг тут же выбрасывает новые.

Он распахивает дверь, выбегая в коридор и жадно вдыхая воздух. Вокруг темно, свет погас, и Ник, упав на колени и зажав нос майкой, свободной рукой пытается нащупать на полу что-то.

– Лестница. Здесь должна быть пожарная лестница, – шепчет он. Вдалеке воет сирена.

Дыма становится больше, и Ник начинает кашлять. Вдруг откуда-то сверху раздается треск и сыпется мусор. Крышка люка над его головой медленно поднимается и оттуда, цепляясь за лестницу, спрыгивает еще один мальчишка, такой же запыхавшийся и кашляющий.

– Прекрати это! – орет на Ника Тай, все еще раздувающий вокруг фантомное пламя. Теперь его собственные воспоминания перехлестываются с Эхом Ника. Я как будто попала между молотом и наковальней, внутрь кошмара, из которого никому не выбраться.

Повинуясь инстинктам, мальчишка отталкивает Ника в сторону и кидается в квартиру, надеясь, что сможет найти выход там, но перед его глазами стеной стоит огонь. Я кожей ощущаю, как страх поглощает обоих. Тай оборачивается и кидается обратно. Теперь уже через его Эхо я вижу, как маленький Ник, подобрав с пола один из отцовских инструментов, пытается сломать замок на люке, ведущем вниз. Молча кашляя, плача, но не сдаваясь.

– Это была твоя вина! – кричит Тай. – Если бы не ты, они все были бы живы.

В его руке зажат пистолет.

– Он не был виноват! – Я хватаю его за рукав и тяну, заставляя смотреть в мою сторону, разворачивая его лицо к себе. – Посмотри мне в глаза, Тай. Ты ведь не хочешь делать этого? Никогда не хотел!

Я обнимаю его крепче, потому что только так смогу сдержать рвущуюся на свободу жажду отмщения. Тайлер говорил, что в моем присутствии смерть засыпает, – так может, я не растеряла своих способностей десять лет спустя? Я обвиваю руками его корпус. Прижимаюсь со всей силы, а глаза уже слезятся от дыма.

– Это больше не важно, – шепчу я ему, точно зная: иногда понимания, что ты не один, достаточно, чтобы примириться с целым миром и простить ему обиды. – Не важно, Тай, да? Ты же мне обещал, помнишь? Только мы!

Тайлер прижимается ко мне крепче. Его рука – в моих волосах. Жаркий выдох в шею. Ник стоит как каменное изваяние, не отрываясь наблюдая за нами. Столько отчаянья в его взгляде – чистый лед! Когда вокруг – огонь. Который не застывает, подбирается все ближе. Дым заполняет комнату, дышать становится невыносимо.

– Вниз, – командует Тай, целуя меня в висок, и хватает за руку. Я оборачиваюсь. Ник открывает окно.

– Я ухожу через крышу.

И я снова оказываюсь между ними двумя.

– Вали к черту! – рычит Тай, дергая меня в свою сторону – слишком сильно. Ник театрально склоняет голову в знак прощания.

– Пожалуйста, Ник, – тихо говорю я, все еще сжимая руку его врага… друга. Мне кажется, стоит ее отпустить – Тай тут же направит пистолет в сторону Ника. Тот замечает наши переплетенные пальцы и, словно поняв, незаметно кивает. А я обращаюсь уже к Тайлеру:

– Разве разделяться сейчас не опасно? Они пойдут за мной, Тай. Ты же знаешь.

– Виола права, – кивает Ник. – Поэтому я предлагаю через улицу.

– Там ни одного здания на расстоянии мили. Пока мы будем спускаться по пожарной лестнице, да Виола еще и в платье, нас к чертям собачьим перестреляют, – рычит Тайлер.

Отпустив меня, он откидывает в сторону ковер на полу и с силой дергает на себя один из шкафов.

– Помоги! – кричит он Нику. – Тут есть ход.

И вдруг его слова разлетаются сотнями осколков. Осколков воспоминаний. Голова раскалывается.

– Помоги мне! – задыхаясь, кричит Ник, дергая крышку люка. Отвертка в его руках с треском ломается, разлетаясь на части. Тай бросается на помощь. После нескольких рывков люк поддается, и внутрь потоком врывается чистый воздух. Тяжело дыша, Ник кое-как поднимается с колен и, цепляясь за лестницу, спускается вниз. Стены кладовки начинают рушиться. Что-то плашмя падает на пол. Раздается крик боли. Тайлер.

Волна дыма и едкой пыли едва не сбивает Ника с ног, и он повисает, вцепившись в прутья лестницы. Его руки черны от сажи и горят от напряжения, но он продолжает держаться. Внизу – долгожданное спасение. Наверху – огонь, дым, неизвестность… и другой мальчишка.

– Помогите кто-нибудь! – кричит Тайлер и закашливается. – Я не могу подняться!

Ник делает рывок вверх, собираясь вернуться, как вдруг какая-то сила одергивает его, тянет вниз. А в следующий миг он оказывается в руках пожарных.

– Выведи его, – командует один из них другому.

– Там наверху человек! – кричит Ник. – Ты должен помочь ему. Папа!

И последнее, что я вижу, – спину пожарного, исчезающую в облаке гари и дыма…

Тайлер на секунду застывает. Вцепляется сильнее в ручку люка, спрятанного на стене за шкафом, дергает еще раз, и та с треском поддается.

– Быстро, вниз! – кричит он, указывая на ступеньки.

Ник на секунду мешкает, будто пытаясь что-то вспомнить.

– Но там никогда не было выхода, – говорит он.

– Был. Из нам двоих это ты ни хрена не помнишь, – возражает Тай и, не собираясь больше убеждать его, подталкивает меня к зияющей темнотой яме. Я вижу, как сложно Нику дается решение. Ведь насчет крыши Тай оказался прав. Сколько времени бы занял у меня спуск по пожарной лестнице прямо у всех на виду?

– Ладно, – бросает он и, пропуская меня вперед, закрывает за нами люк. Впереди лишь темный коридор, и мы не задумываясь бросаемся в его глубины. Если эти помещения когда-то и были очередной лабораторией, то явно давно не использовались по назначению. Тай снимает со стены фонарь, и то, как точно знает он его расположение, наводит на мысли, что он давно продумал этот маршрут.

– Ты знал, что здесь есть выход? – спрашиваю я на бегу. Шаги эхом отбиваются от стен, и это придает спокойствия. Пока слышно только нас троих, можно не опасаться погони.

– Да, – коротко отвечает Тай. – Мы были здесь не один раз. Под этим зданием разветвленная сеть подвалов.

– Что здесь было?

– Лучше тебе не знать, – отвечает он, поглядывая на периодически встречающиеся двери. Это место больше походит на тюрьму или что-то в этом роде. Стараясь не думать о том, что здесь могло происходить раньше, я припускаю, насколько позволяют туфли.

Со стороны входа слышатся голоса. Именно этого я и боялась: слишком быстро они нас догнали! Вдруг Тайлер останавливается. Прямо перед ним тупик. Не может этого быть! Он шарит руками по стенам, словно что-то ищет, и вдруг коридор наполняет странный шершавый гул. Лифт. Да! Значит отсюда есть выход наружу! Быстрее, поторапливает он, нервно постукивая пальцами по каменным стенам.

В конце коридора раздаются крики. Сколько у нас времени? Судя по тому, как долго мы бежали, – не более пяти минут. Наконец железные двери разъезжаются, и внутри у меня все падает. Металлическая корзина, похожая на клетку и висящая на стальном тросе, размером не больше гроба. И рассчитана она на одного.

– Идем, Ви. – Тай протягивает руку. – Лифт нас обоих выдержит!

Я ошарашенно пячусь, пока не ударяюсь спиной в грудь Ника.

– Так вот, значит, в чем был твой план? Очередная ловушка? – разочарованно шепчу я, глядя Тайлеру прямо в глаза. Он выпрямляется, делая шаг вперед.

– Если в тебе осталась еще хоть капля чести, ты ее отпустишь, – произносит он, обращаясь к Нику. – Ты знаешь, что будет.

Мне хочется рявкнуть на него, влепить пощечину, но здесь не время и не место устраивать истерики.

– Я никогда не держал ее, – отвечает Ник. – И сейчас не стану.

– Держишь, – произносит Тайлер. – Хочешь этого или нет, из-за тебя она всегда будет оглядываться. Ты взял то, на что не имел права, и, сам знаешь, обязан за это ответить.

И поднимает пистолет, направляя его в голову Ника. Сердце подскакивает к горлу, не давая закричать, ни вдохнуть. Точно зная, что момент настал, – иначе слова разорвут меня стремящейся наружу правдой, я выкрикиваю:

– Это я заставила его себя полюбить! Ник не хотел этого. Он не виноват!

Оба застывают. Непонимание проступает на лице Тайлера, как чернила на бумаге.

– Я изменила его воспоминания. Он ненавидел меня всегда. И тогда, на кладбище, оттолкнул. Я все переписала. Ник никогда меня не выбирал. Это я выбрала его. Дважды. Сначала – в детстве. А потом – год назад, изменив его дневник. Он ничего не знал.

Ник ошеломленно молчит. Тай качает головой, словно отвергая мои слова.

– О чем ты говоришь? Это он заставил тебя солгать?

Я подхожу ближе, касаясь его запястья.

– Прости, Тай, – шепчу я, глядя ему в глаза. В них беспомощность. Призыв не делать того, что я делаю. Невзирая на то, что дуло пистолета все еще направлено в нашу с Ником сторону, я продолжаю: – Я выбрала его не потому, что ты хуже. Просто потому что… потому что…

– Ты любишь его? – кривится Тай.

«Это что-то большее, чем любовь», – хочу сказать я, но молчу. Слишком откровенные эти слова. Мы проросли друг у друга в сердце, и это уже оттуда не вытравить.

– Я всегда буду искать его. Что бы ни случилось.

Тай смотрит на меня с едкой горечью, наконец осознавая, что ему все равно пришлось бы отступить.

– Я знаю, что найдется другая девушка. Та самая, Тай… Но я не она. Мы встретились детьми. Одинокими и брошенными. Нам просто был нужен кто-то. А Ник…с ним всё по-другому.

– Ви… – Тайлер качает головой. Я встаю на цыпочки и целую его в шрам на брови, тот самый, что когда-то оставил Ник. Словно прикасаясь к чему-то, что связано с нами тремя.

– Что бы ни случилось, я буду любить тебя, Тай, – шепчу я, кожей чувствуя, как дрожат его ресницы, – но как друга.

И отпускаю его. Навсегда.

Когда двери лифта закрываются, увозя вместе с Тайлером и единственный свет – от его фонаря, и надежду, мы застываем в опустившейся темноте, отсчитывая последние секунды. Я не знаю, как Ник намерен отбиваться от целой толпы. В конце коридора брезжит свет, но не спасительный. Увы.

– Что ж… я не была с тобой с начала, – говорю я. – Зато буду до конца.

Меня уже не трясет. Я не истерю и не плачу. И даже не дрожу. Наверное, окончательно смирилась с нашей участью.

– Все будет хорошо, – шепчет Ник. Хотя и знает, что нагло лжет. Я не понимаю, как ему удается оставаться таким спокойным. Пусть мы не в первый раз вместе оказались в трудной ситуации, он все так же остается для меня загадкой.

Ник протягивает руку и подцепляет прилипшую к моему виску прядь, мягко отводя ее от лица и почти невесомо скользнув кончиками пальцев по щеке. Губы невольно приоткрываются, упуская выдох.

– Выбилась из прически, пока бежали, – говорит он.

Я шепчу:

– Что будет дальше?

– Не знаю.

Секунды тают. Чужие шаги становятся громче. Ник оглядывается в поисках того, что можно использовать как оружие, но тщетно. А потом его взгляд замирает позади моей спины, зацепившись за что-то. Он аккуратно отодвигает меня в сторону. Я оборачиваюсь. Глаза привыкли к темноте, и я вижу, что между каменными плитами воткнут нож. Последний подарок Тайлера.

А потом по коридору разливается целое море черных униформ.