Баллада о зверях и братьях

ШЭЙ

В отличие от яркой и просторной аудитории, в которой преподаёт Атлас, лекционный зал профессора Риггса тёмен и уютен. Сиденья расположены ступенчато и обращены к передней части зала, где стоит стол Риггса и несколько тёмных деревянных книжных полок. Единственный свет, проникающий внутрь, исходит от четырёх круглых окон за моей спиной в конце зала. Когда я впервые вошла, я уловила запах эвкалипта, сосны и старых книг, и, хотя эстетика здесь весьма маскулинная², я чувствую себя спокойно и готова впитывать каждое слово, которое говорит Риггс.

После обмена любезностями и того, как я устраиваюсь рядом с Никсом, профессор выкатывается из-за своего стола и направляется к доске, где белым мелом рисует примерную хронологию важнейших событий в истории Далерина. Мне становится легче, узнав, что не всё, чему учил меня мастер Кайус о прошлом Далерина, было полной ложью. Профессор Риггс даёт мне краткое повторение по Шести Королевствам, и, хотя мне не терпится добраться до истории и легенд о Целестиалах, мне нравится слушать, как он преподаёт. Он воодушевлён и выразителен, подчёркивает свои мысли, размахивая руками.

Полностью зачарованная хриплым тоном его голоса, я едва замечаю, как в лекционный зал входит высокий широкоплечий мужчина с охапкой тяжёлых томов. Он сдувает с лица кудрявые каштановые волосы, и звук закрывающейся за ним двери приводит профессора в замешательство, напоминая ему о присутствии помощника.

— А, Дэйн! — Риггс откидывает светлые пряди со лба, кладёт мел на бортик доски. — Ты с трудом их нашёл?

Дэйн качает головой:

— Нет, профессор. Я просто надеюсь, что нашёл то, что вы искали.

Риггс чешет подбородок, взгляд его скользит по корешкам древних книг. Вдруг, будто вспомнив, что я нахожусь в комнате, он резко поворачивается ко мне, глаза расширены, а щёки заливаются румянцем.

— Простите, принцесса. Я попросил Дэйна принести из моего кабинета некоторые из моих любимых книг по легендам и мифам.

Я улыбаюсь и жестом предлагаю ему продолжить:

— Уверяю вас, я никуда не спешу.

Быстро кивнув, Риггс снова сосредотачивается на помощнике и начинает перебирать книги на своём столе, шепча что-то Дэйну.

Случайно отвлёкшись, я потягиваю руки над головой и смотрю на часы, висящие на стене справа. Я удивлена тем, как быстро пролетел час. Несмотря на нарастающее любопытство по поводу того, что может быть во вновь прибывших томах, я понимаю, что содержимое придётся отложить до следующего урока. Как бы мне ни хотелось пропустить следующий урок, чтобы продолжить слушать профессора, я не могу. Это урок Атласа, и последнее, что мне нужно, — это чтобы он раздражался из-за того, что я предпочла Риггса ему.

Что я вообще говорю? Возможно, Атлас слегка бы обиделся из-за моего отсутствия, но, скорее всего, порадовался бы свободному времени. Я отгоняю от себя нежелательное волнение перед встречей с ним и перехожу на шёпот с Никсом:

— Он очень увлечён историей, — шепчу я, но, когда тот не отвечает, поворачиваюсь и вижу, что его голова откинута назад — он спит. Я толкаю его локтем в рёбра, заставляя распахнуть глаза.

— Всё закончилось? — он вытирает слюну с уголка рта.

— Нет, — шиплю я. — Ты заснул.

— Ну, тогда разбуди меня, когда он закончит.

— Ни за что, — трясу его за предплечье, не давая устроиться поудобнее. — Если мне приходится сидеть и слушать, то и тебе тоже.

— За что ты меня ненавидишь, Китарни? — стонет он. — Что я тебе сделал?

— Ты похитил меня.

— Всегда пожалуйста, — поддразнивает Никс, одаривая меня озорной улыбкой. Он выпрямляется и вытягивает руки над головой. — Ладно. Я не буду спать. Не потому что хочу, а чтобы ты больше не пихала меня локтем. Из чего у тебя вообще локти сделаны? Из стали?

Я ухмыляюсь и закатываю глаза:

— Не ной, большой ребёнок, — я киваю подбородком в сторону профессора Риггса, который до сих пор болтает со своим помощником. — Его, вообще-то, очень интересно слушать, если дать ему шанс. Очень увлечён.

— Уверен, — Никс опирается локтем на подлокотник между нами и подпирает подбородок. — Мне было бы ещё интереснее, если бы его помощником была красивая женщина.

— Ты всегда такой озабоченный? — дразню я.

— Может быть, — он игриво приподнимает бровь, — но ненадолго.

— Ну конечно, — качаю головой и саркастично говорю: — Ты же лорд Никодэмус Харланд. Женщины просто не дают тебе прохода.

— Похоже, ты ревнуешь.

— Едва ли, — я скрещиваю руки на груди.

Он наклоняется ближе и шепчет:

— Если устанешь ждать, пока Атлас сделает первый шаг, можешь всегда сделать его сама.

Я отказываюсь смотреть на него, удерживая взгляд на профессоре.

— Или сама справиться со своими желаниями.

— Никс, — шиплю я, предостерегая.

— Я лишь говорю, что тебе не нужно меня ревновать…

— Я и не ревную.

— …или завидовать действам, что у меня есть. Ты сильная и желанная женщина. Если бы действительно захотела, могла бы приударить за моим братом, — Никс тихо усмехается и качает головой. — Я люблю своих братьев, но иногда они такие тупоголовые.

— В смысле?

— В смысле, — он возвращает мне взгляд, — несмотря на то, что Атлас хочет казаться суровым, скорее всего, он больше заботится о твоих мыслях и чувствах, чем о своих собственных, — Никс расправляет плечи и наклоняет голову, пока не хрустит шея. — В отличие от меня, Атлас будет уважать тот факт, что ты обручена с другим.

— Ну, я больше не собираюсь выходить за Бастиана.

— А Атлас знает об этом?

Я вздыхаю:

— Нет.

— Может, тебе стоит ему сказать, Китарни.

Может, мне и правда стоит сказать ему, но что я от этого получу? Возможно, Атлас захочет быть со мной, а возможно ему будет всё равно, и мои вожделенные мысли так и останутся без ответа.

Я слышала сплетни от дам при мидорианском дворе, что мужчины теряют интерес к своим любовницам или жёнам, потому что вызов — завоевать их, добиться их любви — исчезает, и остаётся лишь коротать дни в ожидании объятий смерти. Они желают того, что им недоступно, и преследуют тех, кто вне досягаемости.

Ни в каких самых смелых мечтах я не думала, что разорву помолвку с Бастианом, с которым была обручена всю жизнь… но вот я здесь. В мыслях я уже свободная женщина, но сердце болит при мысли о том, что я будто бы предаю Бастиана, позорю своих родителей, и что ещё хуже — навлекаю стыд на свой народ, пренебрегая нашими традициями.

Но являются ли они моим народом?

Являются ли они моими родителями?

Измученный разум кричит, и внезапно я чувствую беспокойство и тошноту.

Когда часы пробивают конец занятий, я резко вскакиваю с места, жаждая глотка свежего воздуха.

— Прошу прощения, принцесса, — Риггс снимает очки и аккуратно кладёт их на одну из недавно принесённых книг. — Надеюсь, на следующем занятии я смогу ответить на большее количество ваших вопросов.

— Не стоит извиняться, профессор, — я улыбаюсь, но внутри уже закипает паника и мне нужно выйти из комнаты, пока не началась одышка. — Я с нетерпением жду нашей следующей встречи.

— Если у вас есть минутка, — он начинает перелистывать фолиант перед собой, — думаю, вам будет очень интересно взглянуть на…

Никс обнимает меня за плечи и вежливо перебивает воодушевлённого профессора:

— Простите, профессор, но у принцессы Иларии строгий график. Боюсь, у нас сегодня нет ни минуты, но, возможно, завтра вы покажете ей свои находки?

— О, да, конечно! — Риггс кивает и улыбается мне. — Прекрасного вам дня, принцесса.

Никс уже ведёт меня к выходу, пока я прощаюсь с Риггсом и Дэйном. Как только дверь за нами захлопывается, он убирает руку и наклоняется, чтобы поймать мой взгляд.

— У тебя паника, — не вопрос, а утверждение. Он хватает мою руку и тянет по коридору:

— Пойдём.

Из других классов высыпают студенты в мантиях разных цветов. Так много людей вокруг, что моя клаустрофобия обостряется, и паника накатывает с новой силой. Я стараюсь дышать ровно, молясь, чтобы не сорваться и не сесть прямо посреди коридора, рыдая. Но Никс передо мной, мягко ведёт за собой, и его массивная фигура словно раздвигает море троновианских лиц. Он даже не сбавляет шаг, пока не выводит меня в одну из арок, ведущих в небольшой сад.

Как только мы ступаем на тёплую брусчатку тихого сада, аромат цветов и успокаивающее журчание фонтана начинают успокаивать мои расшатанные нервы.

Ощущая головокружение и подступающую тошноту, я плюхаюсь на землю, прислоняюсь спиной к одному из невысоких каменных бордюров и глубоко, ровно вдыхаю. Хотя глаза мои закрыты, я чувствую, как Никс присаживается передо мной. Проходит несколько секунд, прежде чем он спрашивает:

— Как часто у тебя бывают такие панические атаки?

Мои веки медленно поднимаются, и я встречаю его обеспокоенный взгляд.

— Такое случалось всего несколько раз, — я провожу тыльной стороной ладони по лбу, стирая капли пота. — Я в порядке, Никс. Мне просто нужно немного времени.

— Тебе что-нибудь нужно? Воды? Еды?

Я качаю головой:

— Когда успокоюсь, всё будет нормально.

Он приподнимает бровь, явно считая, что я преуменьшаю серьёзность, поэтому я вкладываю свою руку в его и сжимаю:

— Я не собираюсь выходить замуж за Бастиана, и, хотя знаю, что это правильное решение, не могу избавиться от мысли, что причиню ему боль. Знаю, мои родители будут разочарованы, и мой народ, скорее всего, откажется признать меня законной наследницей трона, когда узнает, кто я на самом деле.

— На хрен их.

Мои глаза расширяются от удивления:

— Что?

— Твои родители пичкали тебя зельями и всю жизнь лгали. Бастиан — вовсе не тот, за кого себя выдаёт, и даже демонов отправил, чтобы притащить тебя, — брови Никса почти сливаются в одну линию, пока его хмурый взгляд становится всё мрачнее. — А твой народ будет полными идиотами, если откажется от тебя как от королевы только потому, что рядом с тобой нет мужчины. Так что… На. Хрен. Их, — он опускается на колени и кладёт свои грубые ладони по обе стороны моего лица, заставляя меня смотреть в его пылающие глаза. — Не вини себя за то, что выбрала себя. Иногда приходится оставлять позади даже тех, кого любишь. Особенно если они не любили тебя так, как ты того заслуживаешь.

Моя нижняя губа дрожит, когда я шепчу:

— Я знаю, что они любят меня.

— Они любят тебя на своих условиях, Китарни. Ты им доверяла, беспрекословно слушалась и ставила их ожидания выше собственных нужд, — его голос становится мягче. — В конце концов, ты заслуживаешь большего.

Слёзы текут по моим щекам, и Никс бережно стирает их большими пальцами.

— Принцесса Илария? — голос директора Рэдклифф разносится по скромному саду, заставляя меня обернуться, а Никса отпустить моё лицо. — Всё в порядке? — её пронзительный взгляд мгновенно переключается на Никса. — Что здесь происходит, мистер Харланд?

Я прочищаю горло и заставляю себя подняться на ноги:

— Всё в полном порядке, госпожа директор. Мне нужно было подышать свежим воздухом, но я такая неуклюжая, что оступилась и подвернула лодыжку, так что Никс помог мне присесть. И был достаточно добр, чтобы вытерпеть мои слёзы, пока боль утихала.

Её осуждающий взгляд тут же сменяется озабоченным:

— Боже мой, может, вас проводить в медицинское крыло?

— В этом нет необходимости, — я отмахиваюсь и быстро бросаю взгляд на Никса. Благослови его, он прекрасно понимает, чего я от него хочу, и обвивает рукой мою талию, чтобы поддержать мою версию про «подвёрнутую лодыжку». Мы медленно направляемся к выходу, и директор отходит в сторону, освобождая нам путь.

— Дайте знать, если вам что-нибудь понадобится, — окликает она нас, пока мы ковыляем по коридору.

— Обязательно, спасибо!

Мы продолжаем притворяться, пока не сворачиваем за угол, и тогда Никс отпускает меня и смеётся:

— Ах ты, мелкая засранка.

Все колкости застывают на кончике языка, и я смеюсь вместе с ним, пока мы поднимаемся по винтовой лестнице в класс Атласа. Но вместо властителя теней, который, как я ожидала, будет нас ждать, я приятно удивлена, увидев Ронана, развалившегося на трибуне.

Он дарит нам королевскую улыбку и вскакивает, чтобы поприветствовать:

— Ну здравствуйте.

— Что ты здесь делаешь? — я выхожу ему навстречу.

Ронан прячет руки в карманы и слегка раскачивается на пятках:

— Решил посмотреть, как ты себя чувствуешь, и заодно узнать, чему тебя учит Атлас.

— Шпионишь по поручению отца, да?

Он подмигивает:

— Догадлива, принцесса.

Я оглядываюсь, ожидая, что Атлас где-то прячется и наблюдает, но всё равно нигде его не вижу. Я знаю, как он ненавидит опоздания, так что удивлена его отсутствием.

— Его здесь нет, — Ронан прерывает мои мысли. — Я встретил его по пути сюда. Он сказал, что ему нужно кое-что забрать из кабинета.

Я указываю на стол на другой стороне комнаты:

— А я думала, это и есть его кабинет.

Ронан и Никс оба смеются, но принц говорит:

— Нет. Это просто его рабочее место.

Внезапная мысль о том, как Атлас хватает меня и наклоняет через свой стол в личном кабинете, заставляет меня вспыхнуть.

— Остынь, Китарни, — качает головой Никс. — Тебе правда надо научиться это контролировать.

Глаза Ронана расширяются, рот приоткрывается:

— Что происходит с твоими руками? Они светятся?

— Каждый раз, когда у неё грязные мысли об Атласе, у неё начинают светиться руки и глаза, — говорит Никс, не дав мне возможности объяснить.

— Не только грязные мысли! — возражаю я, и Никс указывает на меня обвиняющим пальцем:

— Ага! Значит, признаёшь, что у тебя есть грязные мысли о нём!

— Подожди! Нет, я не…

— Значит, мой кузен, да? — Ронан проводит рукой по своей небритой челюсти. — Так и думал. Он вёл себя слишком защищающе по отношению к тебе в доме. Я был уверен, что нам придётся его усыпить в Старнборо, чтобы он не протоптал дыру в полу, пока ты общалась с моим отцом.

— Атлас волновался за меня? — спрашиваю я, и сама не понимаю, почему эта мысль одновременно волнует и печалит меня.

Ронан кивает:

— Он никогда не признается в этом открыто, но да, он беспокоился.

— Даже не знаю, что хуже, — вздыхает Никс, складывая руки на груди и игриво толкая меня бедром, — что ты начинаешь светиться, когда у тебя грязные мысли о нём, или что он носился, как зверь в клетке, волнуясь за тебя.

Я толкаю его в ответ и закатываю глаза:

— Ты идиот, — дразню я, вызывая у него улыбку.

— Скажи мне, что у тебя нет к нему чувств, что ты его не хочешь и я больше не буду шутить об этом, — говорит Никс с вызовом, зная чертовски хорошо, что я не могу отрицать, словно мои чувства к Атласу глубже простой симпатии. Но, прежде чем я успеваю промямлить неловкий ответ, Атлас входит через арочный проход, неся на плече сложенный чёрный мат. В его глазах блестит весёлое выражение, когда он видит нас троих, стоящих посреди комнаты в ожидании.

— Похоже, у нас сегодня будет публика, стрэнлис, — говорит он.

То, как он произносит моё троновианское прозвище, вызывает у меня приятную дрожь по спине.

Бросив мат на пол перед нами, он разворачивает его, расстилая по красному кругу.

— Спарринг или шпионаж сегодня, Ронан? — спрашивает Атлас.

Ронан отвечает лукавой улыбкой:

— Наблюдение.

— Никс покажет тебе, где сесть, — говорит Атлас, отмахиваясь от них, и переводит взгляд на меня, поправляя свои чёрные кожаные перчатки без пальцев. — Сегодня мы продолжим изучать рукопашный бой, а позже добавим магию. Но пока представь, что у тебя её нет и не вздумай швыряться в меня шарами света.

— Поняла, — киваю в знак согласия, когда он встаёт напротив меня, ноги на ширине бёдер, плечи ровно.

— Твоя единственная цель — прижать меня к мату.

— Что? — опешиваю я.

Атлас делает несколько шагов к другой стороне мата и замирает, когда его носки упираются в линию.

— Ты знаешь основы рукопашного боя. К концу занятия, не используя магию, я ожидаю, что ты попытаешься меня повалить.

Я поднимаю бровь и щёлкаю пальцами.

— Вот так просто?

Он едва заметно кивает.

— Если сможешь.

— А твоя цель? — склоняю голову набок.

Он улыбается, и я прогоняю дрожь, что пронеслась по телу.

— Остановить тебя, разумеется.

— Учитывая, что я знаю только приёмы самообороны, думаю, у тебя сегодня будет довольно лёгкая работа.

— Почему бы тогда не сделать всё интереснее, принцесса, — говорит он с мягкой насмешкой. — Если тебе удастся сбить меня с ног, я куплю тебе что угодно: одежду, украшения, новое оружие — назови, и это твоё.

Он, конечно, знает, как привлечь моё внимание. Сказать, что я заинтригована, — ничего не сказать. Каждый день, гуляя по Троновии и видя витрины, полные блестящих сокровищ, я задумываюсь, не согласиться ли на его пари.

— А если я проиграю? Что получишь ты?

— Если я прижму тебя к мату, — в его глазах вспыхивает лукавый огонёк, и у меня сводит живот, — ты должна будешь ответить на один мой вопрос — честно.

— Это разовая сделка?

Он качает головой, и непослушные пряди падают на лоб. Всё, чего мне хочется — запустить в них пальцы.

— Нет, — его голос разрезает мои мысли, — моё предложение действует весь семестр.

Я обдумываю его условия. Знаю, что у меня нет ни малейшего шанса повалить его, но стоит ли выставлять себя на посмешище? Стоит ли это того, чтобы потом отвечать на личные и навязчивые вопросы? Я бросаю взгляд на трибуны, где Никс и Ронан развалились, как два ленивых и хитрых кота. Они молчат, но по азартному блеску в глазах Никса я понимаю, что он хочет, чтобы я приняла вызов. Честно говоря, одна мысль о том, что руки Атласа окажутся на моём теле, уже заставляет меня склониться к согласию.

Я выгоняю это представление из головы, надеясь, что руки не начнут светиться, и протягиваю ему ладонь:

— Договорились.

На его лице появляется кривая улыбка, он обхватывает мою руку и слегка сжимает её.

— Посмотрим, на что ты способна, принцесса.

Я в панике перебираю в памяти всё, чему Никс меня научил во время похода через Баву, и принимаю защитную стойку. Атлас быстро ступает ко мне, и как только оказывается в пределах досягаемости, он хватает меня за руку и пытается развернуть, но я с силой опускаю руку, сбивая его захват.

Он одобрительно кивает:

— Хорошая девочка. А теперь, когда ты бьёшь по моему предплечью, — он берёт мою руку и прижимает к своей, — убедись, что ты вложила больше силы и ударила вот по этой точке давления.

Я поднимаю взгляд, он уже смотрит на меня.

— Ещё раз?

— Ещё раз, — у меня внезапно пересыхает во рту.

Атлас отступает на шаг назад, снова хватает меня за запястье. Я делаю, как он сказал, и с силой бью по точке давления — он тут же отпускает и встряхивает рукой.

— Хорошо. Намного лучше.

— Я не причинила тебе боль?

— Пока нет, — качает он головой. — Ещё раз, — он возвращается в исходное положение.

Мы повторяем это движение несколько раз, и только потом он добавляет второй элемент. Когда я блокирую атаку, он позволяет инерции двигать его и разворачивается, направляя локоть прямо мне в лицо. К счастью, он двигается медленно, и я успеваю увернуться от удара. Он снова кивает и выпрямляется.

— Хорошо. Повторим ещё раз.

Снова и снова мы повторяем эти два движения, не добавляя ничего нового. Мне становится скучно, и когда он снова начинает подходить, я поднимаю руку, останавливая его.

— Что-то не так? — спрашивает Атлас, и я качаю головой.

— Это всё, чему ты собираешься научить меня сегодня? — мой вопрос, кажется, застаёт его врасплох. — Никс уже показывал мне эти движения в Баве, и я надеялась узнать что-то новое.

Я не хотела, чтобы мои слова прозвучали неуважительно, но, когда Ронан и Никс заливаются смехом, начинаю опасаться, что оскорбила Атласа. Быстро отрываю взгляд от этих двух придурков и смотрю на Атласа. К счастью, в его глазах только любопытство. Но почему это пугает меня даже больше?

— Я с радостью перейду к более продвинутому материалу, — говорит он.

Я приподнимаю бровь, ощущая подозрение. Его готовность настораживает. Сердце начинает биться быстрее, в голове звучит тревожный сигнал: это ловушка. Но я всё равно спрашиваю:

— Правда?

— Правда, — он улыбается, и неприятное предчувствие сжимает мне плечи. — Покажи мне, чему ещё научил тебя Никс.

Демон. Это закончится плохо.

Я принимаю защитную стойку и с трудом выдыхаю. Он приближается ко мне, и, как и прежде, хватает меня за запястье, а я блокирую атаку. Поворачиваясь в сторону, которой отбивала его руку, он разворачивается, посылая локоть в сторону моего лица. Я легко уворачиваюсь от удара и даже горжусь тем, что держусь на его уровне при возросшей скорости. Но я не замечаю, как Атлас подсекает меня ногой.

Падаю, но, прежде чем успеваю удариться о мат, он ловит меня, мягко опуская вниз, а затем садится мне на бёдра.

Он смотрит на меня сверху и усмехается:

— Ты должна мне правду, — но мне всё равно. Образ его над собой, обнажённого, сбивает мне дыхание.

Упираясь руками по обе стороны от моей головы, он опускается, прижимаясь ко мне грудью. Его губы касаются моего уха, и каждый волосок на моём теле встаёт дыбом.

— Из-за твоего нетерпения, — шепчет он, растапливая меня, — ты теперь на моей милости. Я могу делать с тобой всё, что захочу, и ты ничего не сможешь с этим поделать.

Я не уверена, должна ли чувствовать страх… или быть до безумия возбуждённой. Я поворачиваю лицо к нему, щекой касаясь его щеки.

— Задавай свой вопрос.

Во взгляде Атласа мелькает удивление, и на губах играет усмешка.

— То, что я сверху, возбуждает тебя, принцесса?

Я непроизвольно вздрагиваю под ним, и он тихо, понимающе усмехается:

— Эти глаза выдают твои мысли.

Я придвигаюсь ближе к его лицу, и самодовольная улыбка на его губах медленно исчезает. Его глаза говорят, как сильно он меня жаждет, и я наслаждаюсь властью, которую, похоже, имею над ним. Я прижимаю губы к его уху и признаюсь:

— Да, мне нравится, когда ты сверху.

Поймав момент замешательства, я обвиваю его торс ногами и переворачиваю на спину, прижимая к мату. Медленно поднимаюсь, не отводя взгляда.

— Боевые перчатки.

— Что?

— Это моя цена за то, что я тебя прижала.

Он слишком ошарашен, чтобы что-то сказать в ответ, и я вскакиваю, не дожидаясь, пока он придёт в себя.

— С нетерпением жду нашего следующего урока, профессор, — уголки моих губ приподнимаются, когда я, покачивая бёдрами, иду в сторону тоннеля. Чувствую, как взгляд Атласа жжёт между лопаток, но не оглядываюсь. Я хочу, чтобы он думал об этом столкновении ещё долго.

— Святая бездна, Китарни! — Никс догоняет меня с дурацкой ухмылкой на лице.

— Что?

— Думаю, я впервые видел, чтобы кто-то так легко прижал Атласа, — смеётся он и за ним, почти не отставая, идёт Ронан. — И, если честно, это было, наверное, одно из самых сексуальных зрелищ, что я видел.

— Надеюсь, ты понимаешь, что заплатишь за этот трюк на следующем занятии, — принц не скрывает дикого веселья в глазах, и я знаю, что он прав.

Атлас так просто не забудет, как я победила его в его же игре, и, безусловно, заставит меня за это поплатиться. Но ощущение его веса на мне, его тела, прижатого к моему, будет преследовать меня в снах.

И я с радостью приму эти сны.