Баллада о зверях и братьях

ШЭЙ

Как и обещано, на следующее утро, когда я просыпаюсь, мне доставляют коробку с прикреплённой к ней запиской.

Никакой возможности для возражений, и, что странно, у меня нет желания спорить с её приказами. Конечно, мысль оказаться верхом на драконе меня до жути страшит, но вместе с тем внутри меня разгорается пламя, словно я всегда была предназначена для этой жизни.

Остаток утра проходит в смутном тумане. Надев белые ездовые кожаные доспехи, я встречаюсь с друзьями за завтраком и сообщаю им, куда направляюсь. Никс с радостью соглашается сопровождать меня в качестве охраны, и у меня почти разрывается сердце, когда я говорю, что вместо него пойдёт Атлас, поскольку именно его моя мать считает моим телохранителем.

Атлас не многословен во время нашей утренней трапезы, но как только я встаю, чтобы уйти, он тут же вскакивает на ноги и с улыбкой смотрит на меня сверху вниз, пока мы направляемся на крышу замка, где нас ждут птицы.

— Не упади.

Я слышу заботу в его голосе, несмотря на игривую подачу, и киваю:

— Постараюсь удержаться в седле.

Когда мы, наконец, добираемся до Фэндруила, Сильвейн замечает нас, когда мы спускаемся к драконьим загонам.

— Вы пришли.

— Мы пришли.

— Первым делом. Дай-ка на тебя посмотреть, — она делает жест, чтобы я повернулась, и я послушно вращаюсь вокруг своей оси. Она улыбается с одобрительным кивком: — Ты выглядишь как Базилиус.

— Возможно, я так выгляжу, но чувствую себя самозванкой, — признаюсь, бросая взгляд через плечо матери на других всадников Базилиус, собравшихся либо потренироваться, либо посмотреть, как я опозорюсь, — пока не знаю.

— К этому нужно привыкнуть, — она становится прямо передо мной, закрывая собой вид на остальных, и тем самым возвращая мой взгляд к себе. — Кровь Базилиус течёт в твоих венах, и я не сомневаюсь, что ты быстро всему научишься.

— А если не научусь? — спрашиваю я, но ответа не получаю, потому что рёв из драконьих «конюшен» разносится по горѐ.

— Что это было? — Атлас делает шаг ближе ко мне.

— Это Сераксэс, — устало вздыхает Сильвейн. — Она неохотно принимает седло. Не привыкла носить его, как другие драконы.

Я качаю головой, с каждой яростной вспышкой в её рёве, всё больше сомневаясь в своём решении.

— Может быть, это не лучшая идея…

Очень разозлённая Сераксэс с грохотом выбивает двери, топая мимо двух дрессировщиков, которым каким-то образом удалось закрепить белое седло на её теле. Леденящий взгляд её голубых глаз становится ещё холоднее, как только она встречает меня. На мгновение мне кажется, что она сейчас заморозит меня на месте, но вместо этого она рычит на меня, её пронзительный вопль даёт понять всё, что нужно знать. Я не поеду на ней ни сегодня, ни когда-либо ещё.

— Иди к ней, — Сильвейн мягко подталкивает меня вперёд.

— Ты с ума сошла? — шиплю я, стряхивая её руку с себя. — Если я подойду к ней…

— Ты должна показать ей, что не боишься её.

— Но я боюсь её, — огрызаюсь я.

— Базилиус не показывает страха, — резко говорит Сильвейн, не собираясь уступать, и я сразу понимаю, откуда у меня упрямый характер. — Подойди к ней медленно, держа руки на виду. Покажи ей, что ты не желаешь ей зла, что ты не боишься её и что займёшь своё законное место.

Я бросаю быстрый взгляд на Атласа. Я полностью ожидаю, что он выскажет свои опасения и даст мне повод проигнорировать указания матери, но вместо этого он кивает в знак согласия.

— Она права, — говорит он. — Дракон никогда не будет уважать тебя как всадника, если ты дрожишь от страха.

— Это твой совет? — фыркаю я, раздражённая тем, что он, на удивление, не пытается удержать меня от очередной безрассудной выходки.

Атлас преодолевает оставшееся между нами расстояние и кладёт руки мне на лицо. Я чувствую пристальный взгляд Сильвейн, но не отвожу глаз от него.

— Стрэнлис, ты справишься.

— Мне страшно, — шепчу я.

— Я знаю, — он кивает, отбрасывая с моего лица выбившиеся пряди волос. — Но сделай это всё равно.

Сильвейн прочищает горло, наконец привлекая мой взгляд, и вынуждая Атласа отпустить меня.

— Твой телохранитель прав, — говорит она с игривой ноткой в голосе, давая понять, что прекрасно знает, кто он на самом деле. — Сераксэс никогда не позволит тебе оседлать её, если ты сейчас отступишь.

Я делаю глубокий вдох и расправляю плечи. Если уж я подойду к этому чудовищу, то с высоко поднятой головой. В животе у меня клокочет тревога, но я поступлю так, как всегда поступала раньше, когда чувствовала неуверенность: буду притворяться той, кем все меня считают.

Первый шаг — самый трудный, но как только я заставляю себя двигаться вперёд, за ним следует ещё один, а затем ещё, пока я не оказываюсь в нескольких шагах от этой величественной белочешуйчатой драконицы. Её ноздри раздуваются, и она выдыхает в мою сторону ледяной воздух, от которого мои волосы разлетаются по сторонам. Я прищуриваюсь и смотрю на неё снизу вверх.

Не уверена, должна ли говорить с Сераксэс или просто поддерживать устойчивый зрительный контакт, пока одна из нас не уступит, но я полна решимости показать ей, что не боюсь её и не являюсь её врагом. На мгновение суровость её морды сглаживается, и я вижу боль в её глазах. Одиночество, чувство брошенности, ненужности — всё, что чувствую я сама, отражается во взгляде Сераксэс, и это больно. Я медленно и осторожно поднимаю руку, но это оказывается ошибкой. Сераксэс отступает на шаг, вновь натягивая на себя маску ярости.

Я поднимаю обе руки, показывая, что безоружна и не желаю зла. Она пятится, прищурив глаза и обнажая ряды острых, словно кинжалы, зубов. В свою защиту скажу, что я не отступаю, а уверенно делаю шаг вперёд.

— Сераксэс, — спокойно говорю я. — Я не причиню тебе вреда, и ты не причинишь его мне. Я твой всадник, и сегодня я займу своё место.

Сераксэс опускает голову и рычит, демонстрируя каждый сверкающий зуб.

Дела идут не лучшим образом.

Внезапно Дрэксел, дракон ледяного короля, рычит в небе и стремительно снижается к нам. Он приземляется с оглушительным грохотом, от которого содрогается земля, и я едва удерживаюсь на ногах. Он резко приближается к моей драконице и выпускает могучий рёв. Сераксэс отвечает визгливым воплем, но принимает оборонительную стойку против куда более крупного дракона.

Моё сердце замирает в тот момент, когда я вижу, как Дрэксел раскрывает свою огромную пасть, и первой мыслью становится, что он собирается навредить моей драконице.

— Нет! — кричу я и, не раздумывая, воздвигаю золотой щит перед Сераксэс, чтобы защитить её.

Стену между драконами замечают не только они, но и все всадники Базилиус поблизости.

Дрэксел медленно поворачивает голову в мою сторону, изучая меня с большим любопытством, и тогда я понимаю, что он делал на самом деле. Он вовсе не собирался причинять Сераксэс вред… Он ставил её на место, как альфа наказывает щенка в своей стае. Он поддерживал порядок, а я вмешалась туда, куда не стоило.

Сераксэс, с другой стороны, не одаривает меня своим привычным сердитым взглядом, но на её морде на мгновение появляется выражение удивления и замешательства.

Я смущённо опускаю щит и молча прошу у Дрэксела прощения. Мне совсем не хочется становиться врагом этого дракона.

— Отличное начало твоего первого дня.

Я оборачиваюсь на голос, раздающийся с насмешливой ноткой, и вижу Трэйна Базилиуса, небрежно прислонившегося к чешуйчатой ноге Артакса, будто к стене. Он хлопает в ладоши ещё дважды, прежде чем медленно опустить руки. Настоящий любитель театральных эффектов.

— Ты издеваешься надо мной? — фыркаю я.

— Напротив, Аурелия…

— Меня зовут Шэй.

— Большинство Базилиус в первый же день садятся на своих драконов, — продолжает он, игнорируя моё возражение. — А ты решила продемонстрировать свою магию. Любопытно.

Мне приходится собрать всю волю, чтобы не наговорить ему гадостей, не зная, к чему это может привести. Но потом я вспоминаю девиз дома Базилиус: «Мы не умоляем, мы никогда не сдаёмся. Мы умираем так же, как живём — свободными и внушающими страх», и меняю тактику. Если я сейчас отступлю перед Трэйном, это докажет ему, что я считаю себя ниже его, а этого я допустить не могу.

— Завидуешь моей стихии, кузен? — бросаю я.

Его левая бровь едва заметно приподнимается.

— Я? Завидую? — он мрачно усмехается. — Какое нелепое предположение.

— Вы закончили? — Сильвейн подходит к нам, и лишь её нахмуренные брови выдают её раздражение. — Я покажу тебе, как оседлать дракона, — говорит она, обращаясь ко мне.

Я киваю, не желая ещё больше раздражать её, особенно учитывая, что она уже рисковала ради меня. Дракон Сильвейн, Корвэкс, выходит из загона, и когда он подставляет ей бок, она легко взбегает по его лапе, отталкивается от его рёбер сапогом и садится в седло, как на лошадь.

— Теперь ты! — с улыбкой окликает она меня, прежде чем скользит по чешуе Корвэкса, давая знак ему взлететь и освободить место для Сераксэс.

Как будто мне будет так же просто оседлать Сераксэс. Демон, я и обычную лошадь вряд ли оседлала бы с такой лёгкостью, но я не собираюсь искать оправдания, и уж тем более не намерена отступать перед лицом вызова, особенно когда Атлас наблюдает за мной. Я глубоко вдыхаю и бегу к Сераксэс, но как только мой сапог касается её чешуйчатой лапы, она одним движением сбрасывает меня, и я с глухим стуком падаю на землю. Из моих лёгких вырывается хриплый стон, когда воздух вылетает из груди. Я бросаю на драконицу сердитый взгляд, а она смотрит на меня в ответ с весёлым блеском в глазах.

— Значит, — сквозь зубы говорю я, — вот как у нас всё будет?

Если бы драконы умели закатывать глаза, Сераксэс сделала бы это сейчас.

— Ладно, — я отряхиваюсь и поднимаюсь на ноги. — Пусть будет по-твоему, Сераксэс.

Я резко разворачиваюсь на каблуках и направляюсь обратно к Атласу.

— Мы с ней закончили, — бросаю я на ходу, поднимаясь по склону мимо него. Он хватает меня за руку и разворачивает лицом к себе.

— Куда ты собралась?

— Назад в замок, — сквозь стиснутые зубы отвечаю я.

— Ты ещё не летала, — нахмурив брови, говорит он.

— Она не даёт мне оседлать её, Атлас, а я не собираюсь тратить остаток дня, позволяя ей швырять меня туда-сюда, как осенний лист.

— Ты злишься, — он выпрямляется, глядя мне прямо в глаза. — Возможно, тебе обидно, что она сопротивляется, но пойми: для неё ты незнакомка. Ей нужно время, чтобы привыкнуть к тебе, Шэй.

— Это не моя вина, что я для неё незнакомка! — мой голос срывается, а глаза наполняются слезами.

— Я знаю, — мягко говорит он. — Начни с малого. Со временем вы обе придёте к этому.

— Ты всё равно не дашь мне уйти, да?

— Я бы никогда не удерживал тебя здесь против твоей воли, — он наклоняется ближе, чтобы его губы слегка коснулись моего уха. — Но, думаю, тебе стоит остаться и попробовать ещё раз.

Даже если бы я хотела с ним поспорить, — я не могу. Он прав. Я могу быть кем угодно, но только не трусихой. Поэтому киваю и говорю:

— Ладно.

— Вот так, моя девочка, — он улыбается, и моё сердце замирает.

Поцеловать его сейчас, на виду у всех, наверняка не одобрили бы, поэтому я прочищаю горло и направляюсь обратно к Сераксэс. Моё внимание сосредоточено на драконице, но внезапно сбивается, когда рядом со мной появляется Трэйн и шепчет:

— Возможно, она будет более сговорчивой, если ты угостишь её лакомством.

— Прости, что?

Он берёт мою руку и вкладывает в неё кусочек вяленого мяса.

— Баранина. Драконы сходят по ней с ума.

— Серьёзно? — я поднимаю мясо, недоверие в голосе очевидно. — Ты хочешь сказать, что эти могучие твари теряют голову из-за такого маленького кусочка?

— Ради всех звёзд, можешь, конечно, проигнорировать совет обученного всадника о том, как оседлать своего дракона, — он лениво смахивает несуществующую пылинку с лацкана безупречного кожаного мундира. — Только потом не удивляйся, если тебя станут называть первым Базилиусом, которому дракон отказал.

Я раздражённо бросаю взгляд то на него, то на кусочек мяса.

— Почему ты помогаешь мне?

— Я делаю это не ради тебя, Аурелия, — усмехается он, и я даже не пытаюсь его исправить. — Я делаю это ради Сераксэс. Она — пара Артакса, а когда она в плохом настроении, нам всем несладко.

Я резко втягиваю воздух через нос.

— Ты хочешь сказать, наши драконы связаны на всю жизнь?

Он улыбается, но в этой улыбке нет ни капли дружелюбия.

— Разве Сильвейн не сказала тебе этого? — он усмехается, явно развлекаясь моей растерянностью. — Поскольку она командир Орхэль, я думал, что она уже всё тебе объяснила. Да, наши драконы — пара. Похоже, нам с тобой предстоит проводить вместе немало времени, кузина, так что окажи всем услугу — дай Сераксэс лакомство и оседлай её.

Я делаю глубокий вдох, чтобы сдержаться и не выругаться, сжимаю кулаки у бёдер и решительно шагаю прочь от Трэйна прямо к своему дракону. Как только она видит, что я направляюсь к ней, её морда принимает недовольное выражение, но это презрительное выражение быстро исчезает, когда я показываю ей вяленое мясо.

— Ах, — нежно говорю я, когда она следит за движением моей руки. — Ты хочешь это? Можешь получить, но в обмен на полёт.

На мгновение мне кажется, что она проигнорирует угощение и останется верна своему упрямству, но она удивляет меня, делая шаг вперёд. Опускает голову так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и медленно тянется к лакомству.

Я прячу его за спину и повторяю:

— Угощение за поездку, да?

Она выпускает холодный выдох, но один раз кивает в ответ. Я протягиваю мясо, и когда она раскрывает свою пасть, полную острых зубов, бросаю сушёную баранину внутрь. Пусть у Ледяных драконов и есть повадки собак, но рисковать рукой ради угощения я не собираюсь.

Когда она проглатывает лакомство, она выполняет свою часть сделки — поворачивается боком, давая мне доступ к седлу. Я с облегчением выдыхаю, что она соблюдает наш договор. Осторожными шагами я пытаюсь во второй раз взбежать по её боку и добраться до седла, но падаю, на этот раз без её участия. Мне приходится сделать несколько попыток, но на девятой я, наконец, добираюсь до седла. Смахиваю пот со лба и устраиваюсь поудобнее, проводя пальцами по её чешуе. Твёрдая, но гладкая, её белая чешуя сверкает на солнце, словно броня, и я обожаю переливы пурпурных и голубых оттенков.

Внезапно я осознаю, что сижу верхом на драконе, и у меня просто нет слов. Существа, которых я считала вымыслом, не только существуют, но и одно из них принадлежит мне. Глаза наполняются слезами, а ощущение чьего-то взгляда становится почти осязаемым. Я оглядываюсь и тут же нахожу взгляд Атласа. Гордость. В его глазах нет ничего, кроме гордости и восхищения, и моё сердце начинает грохотать в груди. Как бы я хотела, чтобы он сидел рядом со мной на своём собственном драконе.

Земля содрогается, когда Артакс с шумом встаёт прямо передо мной, заслоняя Атласа. Я прищуриваюсь на своего надменного кузена и рычу:

— Что?

— Каково это?

— Что «каково»?

— Занять своё место как Базилиус, — прежде чем я успеваю ответить, Трэйн делает знак следовать за ним. — Взлёт и посадка — самые сложные части обучения, так что крепче сжимай ногами и прижимайся как можно ближе к седлу, чтобы не вылететь.

— А если я упаду? — в панике спрашиваю я, представляя все возможные способы погибнуть там наверху.

— Я тебя поймаю, — только и говорит он, прежде чем Артакс взмывает вверх.

Без предупреждения Сераксэс следует за своим спутником, устремляясь в небо. Я едва успеваю сжать бёдра и прижаться к седлу, как она резко уходит в вертикальный подъём.

Звёзды над головой и моря под ногами. Отец Света, не дай мне упасть.

Сераксэс зигзагами проносится по открытому небу, догоняя Артакса, словно это игра в салки. Волосы Трэйна развеваются за спиной, когда Артакс проносится сквозь обручи разных размеров и ловко проходит полосу препятствий, будто мог бы делать это с завязанными глазами.

Мой дракон быстрый. Настолько быстрый, что я едва могу держать глаза открытыми — ветер с рёвом проносится мимо, развевая мои длинные волосы за спиной, грозя сорвать меня вниз. Я совершаю ошибку, глядя вниз, и всё, что я вижу, — это острые скалы внизу. Мой желудок переворачивается, я закрываю глаза, но от этого становится только хуже. Меня тошнит, но я вынуждена оставаться настороже на протяжении всего полёта. Моё сердце уходит в пятки, когда я вижу, как Артакс резко взмывает вверх и начинает кружить надо мной. Если бы я протянула руку, то, возможно, смогла бы дотянуться до Трэйна, который висит вниз головой прямо надо мной. И тут я понимаю: Сераксэс собирается выполнить тот же манёвр, чтобы последовать за Артаксом, и, прежде чем я успеваю умолять её этого не делать, она переворачивается, и я теряю хватку.

Я падаю.

Падаю стремительно.

Падаю, и ничего не могу с этим поделать.

Я могла бы закричать или замахать руками, но знаю — ни то, ни другое меня не спасёт, поэтому я просто тихо падаю, наблюдая, как мой дракон продолжает лететь выше. Я отказываюсь смотреть вниз на скалы, которые станут моей гибелью, и вместо этого продолжаю смотреть в ясное небо и слушать шум драконьих крыльев, которые мне и не снились.

Сквозь гул ветра я слышу, как кто-то кричит моё имя. Я поворачиваю голову и вижу в глазах Атласа страх. Рядом с ним стоит моя мать, но в её взгляде нет ни капли ужаса. Возможно, ей всё равно, выживу я или нет. Возможно, для Базилиуса, упавшего со своего дракона, смерть предпочтительнее позора быть сброшенным.

Но внезапный визг сверху привлекает моё внимание, и в одно мгновение Артакс оказывается рядом, ловит меня передней лапой. Как только он хватает меня, то резко уходит вверх, чтобы избежать столкновения со скалами, и несёт меня к посадочной площадке, где стоят Атлас и Сильвейн. Не церемонясь, он бросает меня на землю и тут же снова взмывает в небо, будто только что не спас меня от ужасной смерти.

Я лишь успеваю перевести дыхание, как Атлас подхватывает меня на руки и прижимает к себе. Я чувствую, как его сердце бешено стучит в груди, и именно тогда слёзы начинают струиться по моим щекам.

— Шэй, ты в порядке? — его лицо прижимается к моему.

— В порядке, — киваю, но не могу остановить дрожь.

Шаги приближаются, и я вынуждена оторваться от Атласа и поднять взгляд. Мои глаза встречаются со взглядом Сильвейн, и там, где я ожидала увидеть разочарование, я вижу лишь удовлетворение.

— Ты справилась, — говорит она.

— Я упала, — отвечаю я. — Упала со своего дракона. Я должна была погибнуть.

— Почему думаешь, я отправила тебя в полёт с Трэйном и Артаксом? — её голова едва заметно склоняется набок.

— Ты знала, что я упаду, — обвиняю её и медленно поднимаюсь на дрожащие ноги.

— Каждый Базилиус падает в первый раз, — её взгляд смягчается. — Но мы всегда рядом, чтобы поймать своих.

У меня нет слов. В Мидори, когда я терпела неудачу, меня наказывали. Мне приходилось снова заслуживать расположение родителей, чтобы искупить свои ошибки и проступки. Здесь же я не вижу ни капли разочарования из-за моего падения. Здесь ожидают, что ты оступишься, чтобы научиться и вырасти, и теперь я даже не знаю, что сказать.

Как будто почувствовав, что напряжение вот-вот станет невыносимым, Трэйн соскальзывает со своего дракона и небрежно направляется к нам. Я замечаю его приподнятую бровь и самодовольную усмешку, но, несмотря на его высокомерный тон, я знаю, что должна выразить благодарность.

— Спасибо, Трэйн, — говорю я, и кажется, это застаёт его врасплох. — Передай мою благодарность Артаксу.

Какое-то мгновение удивление мелькает в его взгляде, но тут же исчезает, уступая место привычной самоуверенности.

— Надеюсь, ты отплатишь мне той же монетой, если однажды я окажусь в беде, — говорит он, а затем обращается к Сильвейн: — По-моему, вполне успешный первый день.

— Несомненно, — соглашается она. — Успешный первый день.