Баллада о зверях и братьях

ШЭЙ

Мы опоздали.

Я допустила ошибку, задав профессору Риггсу ещё один вопрос напоследок, и его ответ оказался куда более глубоким, чем мне нужно было или чем я ожидала. Поэтому, хоть мы с Никсом и торопимся наверх, колокол уже прозвонил несколько минут назад, и я уверена, Атлас, как обычно, будет язвить по поводу моего опоздания.

Как только мы входим в класс Атласа, Никс сразу же направляется к трибунам и занимает своё место, явно готовясь к ещё одному взрывному занятию. Атлас же, однако, не сидит за своим столом, пассивно-агрессивно царапая что-то на бумаге, делая вид, что занят. Нет, он лежит на полу посреди комнаты. Его ноги вытянуты вперёд, скрещены в щиколотках, и он опирается на локти, позволяя солнечному свету, льющемуся сквозь стеклянный купол, падать на него. Он напоминает мне ленивого, развалившегося кота, и я не могу удержаться от поддразнивания:

— Не позволяйте мне отвлечь вас от солнечных ванн, профессор, — складываю руки на груди и вызывающе выставляю бедро в сторону.

— Я как раз думал, не вздремнуть ли мне, раз уж ты так опоздала.

Закатываю глаза:

— Всего на пару минут. Успокойся.

Он вскидывает голову, чтобы взглянуть на меня, и, пробежав по мне взглядом с головы до ног, начинает вставать.

— Ну раз уж ты пришла, у меня есть…

— Что ты знаешь об Орине и Найе? — я избегала этой темы неделями, но больше не могу держать язык за зубами. Есть вероятность, что как вторая сторона этой истории со Связью, он действительно обладает информацией или пониманием, которые помогут мне разобраться в происходящем между нами.

Если его это удивило, виду он не подаёт. Лишь ухмыляется и качает головой, поднимаясь во весь рост, нависая надо мной:

— На самом деле ты хочешь спросить, что я знаю о Связи?

Я приподнимаю бровь, мой интерес возрастает.

— Что ты знаешь о Связи?

Он упирает руки в бока:

— Знаю, что профессор Риггс одержим возможностью увидеть это вживую с того самого момента, как узнал о моей магии тени.

— Из-за магии тени Найи.

Атлас пожимает плечами, совершенно не заинтересованный в этой теме:

— Может, я и не люблю учёбу, но не ускользнуло от меня, что я первый повелитель теней за несколько сотен лет.

— За тысячу, на самом деле.

— Тем более впечатляет, — его голос пропитан сарказмом, пока он тащит деревянную фигуру в человеческий рост к самому дальнему кругу.

— Тебя это не пугает? — я иду за ним, продолжая закидывать вопросами, пока он окончательно не замкнулся.

— Моя магия?

— Нет, — я встаю перед ним, заставляя встретиться со мной взглядом, — Связь.

Он облокачивается локтем на плечо деревянной фигуры и спрашивает:

— А почему меня это должно пугать? Потому что тысячу лет назад светлая магия Целестиала и тёмная магия человека потянулись друг к другу?

— Они были любовниками, — мои щёки вспыхивают, когда его взгляд медленно скользит по мне.

— О, — он мрачно усмехается, — вот что тебя так заводит? Не стоит. Связь касается магической совместимости и не зависит от романтики. Теоретически, Связанными могли бы быть и брат с сестрой. Это никак не взаимосвязано с сексом между носителями магии.

— Верно, — киваю в знак согласия, — но Орин и Найя — единственный задокументированный случай Связи, и они были любовниками.

Атлас склоняется ближе и шепчет:

— Хочешь, чтобы мы стали любовниками, стрэнлис?

— Ни за что, — я морщусь с отвращением, но внутри смущена. — Как ты можешь быть таким спокойным по этому поводу? — быстро меняю тему, чтобы не выдать своих истинных чувств. — Мы первые носители света и тени за долгие века. Они победили короля демонов, который хотел завоевать смертный мир. Это выглядит слишком специфически, чтобы быть простым совпадением.

Он пожимает плечами:

— Кажется, профессор Риггс сказал: «история любит повторяться». Меня это не тревожит. Тебя тоже не должно, — в его голосе звучит завершение, и Атлас пятится назад через круги и указывает на цель: — А теперь, сегодняшнее занятие…

— Профессор Риггс рассказал мне о Ноксе, — это останавливает его как вкопанного, и кажется, будто весь воздух вылетел из комнаты. Даже Никс ахает от моей прямоты.

Раздражён — мягко сказано. В глазах Атласа пылает ярость, но тон остаётся ровным:

— Он слишком много болтает, как по мне.

— Не злись на него, — я тянусь к нему, но убираю руку, прежде чем дотронуться. Он отслеживает мои движения с любопытством, но в его взгляде всё ещё таится неприязнь. — Он думал, что я уже знаю, — шепчу я, и его взгляд смягчается.

Плечи опускаются.

— Есть веская причина, почему я не использую Нокс и не говорю о нём.

— Я знаю, единственный раз, когда ты его применил…

— Трое покончили с собой, — резко перебивает он. — Ещё одна причина не поднимать эту тему, — он разворачивается и направляется к своему столу.

— Я хочу, чтобы ты использовал его на мне.

— Что?! — он разворачивается так, будто я его ударила. Его ошеломлённый взгляд скользит от меня к Никсу. — Она с ума сошла?

Никс хлопает себя по груди:

— А я тут при чём? Как будто я её на это подбил!

Внимание Атласа снова фиксируется на мне, когда он скалится, хмурит брови и подходит ближе:

— Я не буду…

— У меня много страхов, — перебиваю его, хватая за запястье и вижу тревогу в его глазах. — Страхов, которые мне нужно преодолеть.

— Не так, — его голос сломлен, почти умоляющий.

— Неделями ты и твой король говорите мне, что война неизбежна, что Бастиан найдёт способ открыть портал в Подземный мир и выпустить Дрогона. Неделями ты требуешь, чтобы я развивала свою магию до предела. Мы не знаем, какое войско у Дрогона. Что, если среди них есть теневой маг вроде тебя, который овладел Ноксом?

— Ты не понимаешь, о чём просишь, — шепчет он.

— Знаю, что ты боишься, — скольжу своей рукой в его и сжимаю. — Я тоже боюсь. Но если Орин и Найя обладали теми же силами, что и мы, и спасли мир тысячу лет назад, не стоит ли нам хотя бы попытаться подготовиться к тому же?

— Ты знаешь, чем закончилась их история? — тихо спрашивает он.

— Орин пожертвовал собой… — ненавижу думать о том, что случилось с обезумевшей от горя Найей, но Атлас продолжает за меня, когда я замолкаю:

— А Найя обезумела от горя и утопилась.

— Мы не они, Атлас, — я говорю это с величайшей уверенностью, но где-то глубоко внутри меня что-то болезненно тянет, крича, что я ошибаюсь.

— Нет, не они, — рычит он, — но, по какой-то причине, ты хочешь, чтобы мы ими стали!

— Ты сам сказал, мы не любовники, — вырываю свою руку из его ладони, повышая голос в тон ему. — Горе Найи из-за потери Орина и подтолкнуло её к самоубийству. У нас нет таких привязанностей.

Он проводит рукой по волосам и качает головой.

— Не могу.

— Пожалуйста. Хотим мы это признавать или нет, но, похоже, мы нужны друг другу.

Он закатывает глаза:

— Только не говори это с таким восторгом.

— Я серьёзно, — упираю руки в бока, ясно показывая, что не отступлю. — Мы обязаны людям Далерина, которые могут нуждаться в нашей силе, овладеть нашей магией. И если не ради них, то ради самих себя. Разве ты не хочешь освободиться от собственного страха?

Атлас молча идёт к своему столу, и на короткое мгновение мне кажется, что он не станет мне отвечать.

Вдруг он резко разворачивается ко мне:

— Если мы это сделаем, — его голос становится серьёзным, — ты должна пообещать мне, что, если станет слишком тяжело, ты скажешь об этом.

— Хорошо, — я киваю и принимаю боевую стойку на дальнем краю круга. — Давай начнём.

Он усмехается, скрещивая руки на груди:

— Я не собираюсь выпускать Нокс посреди города.

— И что ты тогда предлагаешь?

Атлас настаивает, чтобы мы заехали за Ронаном в Старнборо, прежде чем отправимся на небольшой лодке через бухту Полумесяца. Как только мы оказываемся вне прямой видимости города, Ронан указывает на небольшой островок, который я бы так просто не заметила, если бы он на него не показал. Длиной не больше городского квартала, он густо зарос древними соснами, тянущимися к серому небу, за исключением небольшой поляны, к которой мы направляемся.

— Что это за место? — спрашиваю я, когда мы подходим к обветренному причалу.

— Это Казамэр. Глубже в лесу находится склеп Кристоса, первого короля Троновии, и его огненного дракона Брэксиса, — объясняет Ронан, пока Никс и Атлас перепрыгивают через борт и закрепляют нашу лодку.

Сапоги Ронана глухо стучат по шаткому причалу, он протягивает мне руку, чтобы помочь выбраться, но я качаю головой. Деревья слегка покачиваются, а ветер, свистящий вокруг, звучит почти зловеще, словно предупреждение не тревожить святые захоронения.

— Что такое, Китарни? — поддразнивает Никс, хватая свой небольшой рюкзак. — Испугалась страшилок про привидения?

— Мёртвых нельзя тревожить или над ними насмехаться, — твёрдо говорю я.

— Скажи это тысячам парочек, что в последние сто лет таскаются сюда за украденными поцелуями, — добавляет Ронан с дьявольской ухмылкой.

— О чём ты говоришь? — хмурюсь я.

— Это место, где подростки Троновии ищут… уединения, — поясняет Атлас. Он выглядит бледным, будто его вот-вот стошнит.

Зная, что он разозлится, если я на это укажу, я проглатываю свой комментарий и спрашиваю:

— Они не боятся, что потревожат мёртвых?

Атлас пожимает плечами:

— Пока что ничего не случалось.

— Он мёртв, — тактично замечает Никс. — Почему ему должно быть до этого дело?

Их доводы звучат разумно, но всё равно мне не по себе от того, что мы собираемся тренироваться там, где покоятся великий человек и его зверь.

Атлас подходит обратно к лодке и склоняется так близко, что я чувствую запах мяты в его дыхании.

— Мы можем не делать этого, если тебе некомфортно быть здесь, принцесса, — шепчет он так, чтобы другие не услышали. — Но я не стану использовать Нокс в городе или в любом месте, где могут пострадать невинные.

Если он думает, что я струшу, то глубоко заблуждается. С новой решимостью я сажусь на борт лодки, перебрасываю ноги на другую сторону и с глухим стуком опускаю ботинки на шаткий причал.

— Всё в порядке. Давай начнём.

В его глазах на мгновение мелькает грусть, но она так же быстро исчезает. Он кивает в сторону поляны, и я следую за ним. Здесь витает странное ощущение, будто что-то древнее ещё не до конца уснуло, не совсем мертво. Засмотревшись на окрестности, я не замечаю, что Атлас остановился, пока не врезаюсь в него.

— Пока будем тренироваться здесь, — говорит он, и я отхожу на шаг назад.

— И что скажет на это директор Рэдклифф? — приподнимаю бровь, надеясь хоть немного разрядить обстановку, но попытка проваливается.

— Как ты могла заметить по моему похищению тебя, я не особенно известен тем, что следую правилам.

— Насколько помню, я официально согласилась поехать в Троновию, — я улыбаюсь ему, но он не отвечает тем же.

— Ты идёшь туда, — он указывает налево, — а я пойду сюда.

— Нам не стоит быть ближе? — спрашиваю я.

Атлас качает головой:

— Моя магия действует на большом расстоянии. Я бы предпочёл держаться подальше, на случай если ты нападёшь.

Или если он нападёт на меня, чего он вслух не говорит.

— Понятно.

— Мы всё ещё можем вернуться назад. В этом нет ничего постыдного.

— Я хочу это сделать, — говорю с уверенностью, которой не чувствую. — Если только ты сам не передумал.

Он смотрит так, будто готов закинуть меня на плечо и силой оттащить обратно к лодке, но вместо этого просто качает головой, его взгляд скользит с моих глаз к губам.

— Помни о своём обещании.

— Тэмнос, — вспоминаю я слово, которое Атлас использовал с Финном, когда тот в школьные годы терял контроль над своей силой. Иронично, что теперь мне придётся использовать это против самого Атласа, если он не справится с собой.

Неохотно кивнув, он идёт вправо, а Ронан следует за ним по пятам.

— Значит, ты пойдёшь со мной? — поднимаю глаза на Никса.

— Всегда, — улыбается он, хотя это не его привычная улыбка.

Мы идём в противоположную сторону от Атласа и Ронана, к дальнему краю, где поляна переходит в сосновый лес. Я оборачиваюсь и вижу, как Атлас говорит с Ронаном, и тревога на его лице слишком заметна, чтобы её игнорировать. На мгновение мне хочется всё отменить. Это слишком опасно, особенно если учесть, что в прошлый раз, когда он использовал свою трансцендентность, три человека покончили с собой. Но, глядя на него сквозь расстояние, я вижу не просто могущественного мага, а человека, который боится так же, как и я. Человека, который несёт в себе вину и стыд, обвиняя себя за то, что произошло много лет назад. Если впереди нас ждёт война, он должен быть в своей лучшей форме, даже если это пугает. Он сказал, что хочет, чтобы я выжила в этой войне, и я ожидаю от него того же.

— Ты уверена в этом, Китарни? — так тихо спрашивает Никс, что я едва его слышу.

Я сглатываю, затем прочищаю горло:

— Я справлюсь, Никс.

— Если ты думаешь, что тебе нужно это сделать, чтобы доказать, какая ты сильная…

— Дело не в этом, — качаю головой, снова бросая взгляд на Атласа и Ронана, которые о чём-то переговариваются. — Думаю, ему это нужно так же сильно, как и мне.

Он смотрит в ту же сторону, что и я, потом встречается со мной взглядом, в котором отражаются тревога и понимание.

— Ты правда о нём заботишься.

В голосе Никса нет ни намёка на поддразнивание, лишь простое утверждение, и, как бы страшно это ни звучало, но он прав. У меня есть чувства, сильные чувства, к Атласу. Я знаю, что он заботится обо мне, и он ясно дал понять, что испытывает ко мне влечение, но это не значит, что в конце концов мы будем вместе. Всё это может оказаться большой трагической историей любви, но в одном я уверена полностью: я могу помочь Атласу преодолеть его страх, а заодно подготовить себя к тому, что Дрогон и Бастиан могут бросить нам навстречу. Если я научусь управлять своими величайшими страхами, они больше не смогут контролировать меня, и, возможно, тогда я смогу защитить и его.

— Китарни?

Я поднимаю взгляд на Никса, и мысли в голове растворяются.

— Как думаешь, что ты увидишь? — спрашивает он.

— Много чудовищных вещей, — но то, что я не говорю вслух, — это надежда на то, что Атлас не окажется одним из этих ужасных созданий.

Никс шумно втягивает воздух, выдавая своё беспокойство, поэтому я похлопываю его по плечу и дарю ободряющую улыбку.

— Всё будет хорошо, Никс. Поднимайся на лодку и ни при каких обстоятельствах не возвращайся, пока трансцендентное состояние Атласа не «закончится».

Никс неохотно, но в конце концов кивает в знак согласия, прижимая меня к груди в столь необходимом сейчас объятии.

— Не дай ему навредить тебе, — шепчет он мне на ухо. — Дядя мне голову открутит, если с тобой что-то случится.

Хотя я знаю, что он подшучивает, чтобы разрядить обстановку, его тревога вполне оправдана. Демон побери, я и сама волнуюсь за свою безопасность, но Атласу это нужно. Мне это нужно. Может, у меня и нет личного опыта, чтобы знать, что такое поле битвы и каково это находиться на нём, но я точно знаю, что не буду готова, если продолжу убегать от страха и выбирать лёгкий путь в тренировках. Тренировки — это подготовка к войне. Пора начать принимать боль и трудности, если я хочу выжить в конце.

Ронан дважды похлопывает Атласа по груди, после чего что-то шепчет ему на ухо и, не спеша, направляется обратно к пристани. Как только принц и Никс оказываются на борту, я наблюдаю, как они отплывают дальше, чем я ожидала. Желудок сжимается в тугой узел, и я, наконец, перевожу взгляд обратно на Атласа, который с другого конца поляны пристально смотрит на меня.

Как и договорились до нашего прибытия, я киваю, давая знак, что готова. Колени подкашиваются, губы дрожат, когда ледяной ветер пронзительно проносится мимо, пробирая меня до костей. Я оглядываю деревья, окружающие поляну, и слышу, как они скрипят, словно стонут от боли. Страх, с которым я так долго боролась в тишине, теперь превратился в полноценную войну внутри моей груди.

Хриплый стон с другой стороны привлекает моё внимание. Атлас закрывает глаза, делает глубокий вдох и, стиснув зубы, кричит, будто что-то разрывает его изнутри. Он падает на одно колено, и из его спины вырываются два крыла, покрытые чёрными перьями, окутывая его фигуру. Ещё один пронзительный крик разносится по воздуху, прежде чем он поднимает голову и встречается со мной взглядом. Те зелёные глаза, которые я так полюбила, теперь абсолютно чёрные. И только когда он встаёт в полный рост, я замечаю ядовитые чёрные вены, оплетающие его руки, шею и лицо. Теперь понимаю, почему он так боялся принять эту форму. Она по-настоящему ужасающа.

— Атлас? — шепчу я, прекрасно понимая, что он не может услышать меня на таком расстоянии, но его голова резко дёргается в сторону, словно у хищной птицы. Его пустые глаза находят мои, и зловещая усмешка на его лице едва не останавливает моё сердце.

Его хриплый смех разносится эхом у меня в голове, и с одним взмахом запястья тени вырываются из него и устремляются ко мне. В считанные секунды я оказываюсь окутана пеленой тьмы, и мой детский страх перед темнотой пронзает меня насквозь. Я больше не вижу Атласа… или, точнее, Нокса, но ощущаю его. Он словно плавает у меня в голове, ползёт под кожей, скребётся когтями по позвоночнику. Он повсюду и нигде одновременно, и, как бы я ни надеялась не бояться его, я вынуждена признать — мне страшно. Нокс оказался куда ужаснее, чем я могла себе представить.

Мне до боли хочется закричать, всё прекратить, произнести троновианское слово безопасности, которое Атлас заставил меня пообещать использовать, если станет слишком тяжело. Но я стискиваю зубы, впиваюсь ногтями в ладони и заставляю себя выдержать эту пытку.

— Я чувствую твой страх, — безумный шёпот скользит мимо. — И он пахнет восхитительно.

— Атлас? — всхлипываю я, тщетно надеясь, что страх, сжимающий моё сердце, рассеется.

— Многое пугает тебя.

Мой желудок переворачивается, когда ледяной холод нависает надо мной. Я заставляю себя открыть глаза, чтобы увидеть, есть ли кто-то рядом, но, как и прежде, передо мной лишь кромешная тьма. И тогда я вспоминаю, что я — свет. Я могу победить свой страх темноты, противостоя ему тем, что живёт во мне.

Я думаю об Атласе, зная, что одна лишь мысль о его улыбке, тембре его голоса, озорном блеске его зелёных глаз придаст сил моей магии. Она пульсирует в моих пальцах, и вскоре мои руки начинают светиться, прорезая чёрную завесу.

— Я не боюсь темноты, — произношу вслух, скорее, чтобы убедить себя, чем кого-то ещё. — Я не боюсь темноты.

Я повторяю эти четыре слова снова и снова, пока не начинаю в них верить.

— Ты не боишься темноты, потому что владеешь светом, — зловещий голос обволакивает меня, и я мечтаю стряхнуть его, как надоедливую муху, но рядом некого прогонять. — Загаси свой свет и скажи, что ты не боишься меня.

Мурашки пробегают по моей коже, и я вздрагиваю при мысли о том, чтобы снова добровольно позволить тьме овладеть мной, но он прав. Я не боюсь тьмы, потому что во мне есть свет. Я глубоко вдыхаю, сдерживая слёзы, жгущие глаза, и гашу свет.

— Я не боюсь темноты, — повторяю я громче. — Ты слышишь меня? Я не боюсь тебя!

Позади раздаётся зловещий мурлыкающий звук, но вместо того, чтобы подпрыгнуть от испуга или попытаться убежать, я стою на месте, позволяя Ноксу скользнуть передо мной.

— Я не боюсь тебя, — повторяю я с ещё большей уверенностью. — Я. Не. Боюсь. Тебя!

— А зря, — раздаётся ответ.

Атлас теряет контроль над Ноксом, и тот нападает на меня, сбивая с ног и нависая надо мной с раскинутыми чёрными крыльями. Я моргаю и вижу Веспер, склонившуюся надо мной со зловещим блеском в красных глазах. Моргаю снова и вижу Бастиана, милого мальчика, с которым я выросла, но теперь его место заняло чудовище со злобой в сердце. Моргаю ещё раз и слышу голос Нокса ещё до того, как вижу его.

— О, Илария, — его острые ногти скользят по моей щеке. — Сладкая, наивная Илария. У тебя нет ни единого шанса против меня.

— Я не боюсь тебя, — рычу я и сбиваю его с себя вспышкой магии света, тут же воздвигая вокруг себя щит.

Он быстрый, быстрее, чем должен быть человек, и с яростью набрасывается на силовое поле, рыча и обнажая клыки.

— Ты ничто! — вопит он. — Ты никто! Ты одна!

— Атлас, я знаю, ты там! Возьми его под контроль. Победи свой страх! — я игнорирую угрозы Нокса и тянусь к тому мужчине, который всё ещё скрывается внутри.

Он смеётся, и этот звук ласкает уши, словно поцелуй смерти.

— Твой Атлас боится меня не меньше, чем ты.

— Атлас, ты сильнее своего страха! Ты сможешь! — на мгновение в глазах чудовища мелькает проблеск узнавания. Я прижимаю ладонь к золотому щиту там, где его рука, и ловлю этот бездушный взгляд. — Я знаю, что ты там, Атлас Харланд. Вернись ко мне. Мне нужен ты в этой битве. Слышишь!? Ты мне нужен, Атлас!

Нокс стонет от боли, сражаясь с чем-то внутри себя. Он яростно трясёт головой:

— Нет! Нет! Он мой! Тебе его не получить!

Доказательство того, что Атлас борется, наполняет меня надеждой, и я заполняю свои мысли воспоминаниями о нём. О том, как мы вместе бегали по Баве, о наших тренировках, о танце на речном круизе, о поцелуе в его комнате. Мои руки начинают светиться ярче, пока я не замечаю, как свет расходится по моим рукам и ногам. Я никогда раньше не чувствовала такой силы. Когда кажется, что энергия разорвёт мою кожу изнутри, я раскидываю руки в стороны и кричу. Свет взрывается из меня, вытесняя тьму. От напряжения я падаю на колени и опускаю ослабевающий щит. Несколько раз глубоко вздохнув, я поднимаю взгляд, ожидая увидеть Нокса, но его нет. В нескольких метрах от меня лежит Атлас с закрытыми глазами.

Хотя всё тело болит, я ползу к нему, боясь, что могла навредить. Добравшись до него, я кладу руки по обе стороны его лица, и чёрные прожилки начинают исчезать.

— Вернись ко мне, Атлас, — шепчу я, и по моей щеке скатывается слеза. — Я не боюсь тебя.

Его веки дрожат, затем он открывает глаза; чёрные, бездушные зрачки исчезли, уступив место его естественному зелёному цвету. Пока я держу его голову у себя на коленях и он медленно приходит в себя, я не могу не смотреть на его чёрные перьевые крылья и тьму, покрывающую его руки.

Мои собственные руки до сих пор светятся, и в памяти всплывает картина обожжённой Веспер. Если моё прикосновение способно причинять боль, возможно, оно способно и исцелять? Проверяя эту теорию, я провожу рукой от его шеи вниз, через плечо, к кончикам пальцев и жду. Ничего не происходит. Похоже, я не…

Внезапно чёрные прожилки, опоясывающие его руки и пальцы, начинают исчезать. Я резко поворачиваю голову к его другой руке, но она всё ещё тёмная, поэтому повторяю движение: от шеи вниз к пальцам, и с изумлением наблюдаю, как он начинает исцеляться.

— Ты светишься, — его слабый голос привлекает моё внимание.

Он берёт прядь моих волос и поднимает её, чтобы я могла увидеть.

— Я никогда раньше не чувствовала такой силы, — признаюсь я.

Он щурится от моего света:

— Ты изгнала мою тьму.

— Люмос! — раздаётся крик профессора Риггса с другой лодки, дрейфующей рядом с той, где находятся Ронан и Никс. — Ты достигла первой стадии Люмоса!

Когда мы смотрим на залив, там десятки кораблей с людьми, чьи лица полны любопытства и ужаса. Никс и Ронан быстро гребут обратно, а я помогаю Атласу сесть, чтобы он мог втянуть крылья и вернуться в своё обычное состояние.

— Сколько времени мы пробыли во тьме? — спрашиваю я, чувствуя, будто прошло всего несколько минут, никак недостаточно, чтобы все эти люди успели узнать о происходящем и собраться посмотреть.

— Прошло больше двух часов, — говорит Никс, когда они достигают нас, и я задыхаюсь от удивления.

— Два часа? — я смотрю на Атласа, у которого пот струится по лбу. И только теперь осознаю, что я тоже вся потная. — Как такое возможно?

Он пожимает плечами:

— Это второй раз, когда я использовал Нокс. Я сам до конца не понимаю, как всё это работает.

Вторая лодка, на которой приплыли профессор Риггс и директор Рэдклифф, причаливает с другой стороны причала.

— Профессор Харланд, — рычит Филомена, — что всё это значит? Магию такого масштаба следует практиковать в стенах шко…

— Никогда в своих самых смелых мечтах я не думал, что стану свидетелем силы такого масштаба, — перебивает её Риггс, тараторя так быстро, что я едва успеваю уловить суть. — Прошло больше тысячи лет, но Люмос и Нокс снова объединены.

— Вы говорите о них, как о людях, — отмечаю я, ощущая, как моя сила слабеет, и, посмотрев на руки, вижу, что они больше не светятся.

— Они не совсем люди, — продолжает он, катясь в нашу сторону, — но они сущности, существующие помимо вас самих. Если вы сможете овладеть своим трансцендентными состояниями, вы будете купаться в этой силе. Если не сможете контролировать их, — его взгляд скользит к Атласу, а затем возвращается ко мне, — тогда они подчинят вас и попытаются уничтожить, чтобы полностью захватить власть.

— Возвращаясь к тому, о чём я говорила, профессор Харланд, — директор Рэдклифф подходит ближе, расправив плечи и высоко подняв подбородок, смотря на нас сверху вниз. — Вы знаете правила. Что бы произошло, если бы вы не смогли контролировать свою трансцендентность?

— Именно поэтому мы тренируемся здесь, Филомена, — Атлас отводит плечи назад и хрустит шеей. — Или вы бы предпочли, чтобы я накрыл весь город тьмой и вызвал панику?

Её ноздри раздуваются, но она сохраняет самообладание и говорит:

— Король узнает об этой безрассудной демонстрации силы.

— Я приказала ему привезти меня сюда, — я встаю между ней и Атласом. — Какое бы наказание ни последовало, оно будет направлено на меня и только на меня.

— Вы не можете говорить серьёзно, — возмущается директор. — Ваше величество, профессор Харланд должен был отговорить вас…

— Как вы уже, вероятно, заметили, директор, — перебиваю я её мягким голосом, но с жёстким взглядом, — я слишком упряма, чтобы принять отказ. Профессор Харланд следовал моему прямому приказу. Если хотите сообщить его величеству, что его племянник выполнил мою просьбу — что ж, так тому и быть. Но я лично буду присутствовать при вашем разговоре. Уверена, у нас троих получится очень приятная беседа, учитывая, что вы, кажется, любите держать его в курсе моего прогресса.

Глаза Филомены сужаются, а губы поджимаются. До этого момента я не осознавала, какая она высокая и угрожающая, когда смотрит на меня поверх очков. Подозреваю, её не привыкли оспаривать или ставить под сомнение. Разве что кроме братьев Харланд — кажется, бунтарство у них в крови.

Она опускает плечи, признавая поражение. Освободив меня от своего взгляда, она переводит глаза за моё плечо на Атласа и говорит:

— Если с ней что-то случится, знай, что я предупреждала. Я умываю руки.

Она разворачивается и направляется обратно к своей лодке.

— Вы идёте, профессор Риггс?

— Скоро поговорим, ваше высочество, — профессор Риггс подмигивает мне, прежде чем последовать за ней.

— Похоже, ты нажила врага, — говорит Атлас.

Медленно поворачиваюсь к нему и поднимаю глаза к его знакомым зелёным, в которых нет и следа Нокса.

— Похоже, в последнее время у меня много врагов.

— А ещё, похоже, ты уже взяла за привычку приходить мне на помощь, когда мне грозит дисциплинарное взыскание, — он склоняет голову набок. — Почему так?

Я пожимаю плечами:

— Наверное, для этого и нужны друзья.