Баллада о зверях и братьях

ШЭЙ

Мы садимся на паром, ведя за собой лошадей, и дрейфуем через озеро, по поверхности которого плавают куски льда. Ветер пронизывает до костей, но мне слишком нравится смотреть на заснеженные горы и всё ближе подходящий город Эловин, чтобы позволить леденящему холоду испортить мой день.

Во время переправы Финн даёт Эрис выпить бутылку диссимула, чтобы скрыть её истинную сущность морского эльфа. Ледяные и морские эльфы обмениваются любезностями, когда это необходимо, но мать Эрис и ледяной король не совсем ладят, так что лучше пока сохранить её личность в тайне. Кроме того, Эрис изо всех сил старалась скрывать своё происхождение и фамилию в других королевствах, чтобы её мать не узнала, где она находится и не смогла выследить её.

Через несколько минут после того, как она выпивает эликсир, Эрис выглядит так, будто она родня братьям Харланд: смуглая кожа, ореховые глаза и длинные чёрные волосы. Я понимаю, что это ради её защиты, но мне по-настоящему ненавистно, что она вынуждена прятаться. К тому моменту, как я привыкну к её новому облику, мы уже будем возвращаться домой в Троновию, и она снова примет свой истинный вид, вновь сбивая меня с толку.

Спустя пару часов мы приближаемся к порту королевства льда, и я поражена тем, насколько волшебно выглядит город вблизи. Издалека он впечатляет, но стоя здесь сейчас, я просто теряю дар речи.

Белоснежные здания с навалившимися сугробами на скошенных крышах с голубоватым оттенком уютно расположились в долине между заснеженными горами, делая город практически неприступным с севера. Улицы выложены белыми кирпичами, покрытыми лёгкой снежной пылью. Серебряные фонари идеально выстроены вдоль тротуаров, а вывески над синими дверями сверкают под дневными лучами солнца.

Стоит только моим сапогам коснуться мостовой, как меня сразу же поражает ощущение, что здесь был Энвер Сол. Это самое сильное проявление его присутствия из всех, что я когда-либо ощущала, и оно чуть не сбивает меня с ног. Он, должно быть, провёл немало времени в Эловине, раз я чувствую его так ярко. Что-то глубоко внутри меня зовёт вперёд, и, не колеблясь ни секунды, не дожидаясь остальных, чтобы они догнали меня, я следую за этим ощущением.

Поднимаясь вверх по слегка наклонённым белокирпичным улицам, я замечаю, что все прохожие выглядят в точности как я: с белыми волосами и серыми глазами. Единственное настоящее отличие между мной и ледяными эльфами — это уши: у них они заострённые, а у меня округлые.

Я продолжаю путь по этому древнему, магическому городу, пока не чувствую настоятельное желание свернуть в магазинчик слева. Как только колокольчик над дверью звенит, в нос ударяет запах только что испечённого печенья с шоколадной крошкой, и на меня накатывает волна умиротворения. Что-то в этой пекарне занимало особое место в сердце Энвера Сола. По какой-то необъяснимой причине мне кажется, что он направляет меня, показывая частички себя, которые имеют значение. Жаль только, что я не понимаю, почему он выбрал именно их, чтобы показать мне.

— Не ожидала увидеть тебя сегодня, Сильвейн! — раздаётся ласковый голос. Когда я поворачиваюсь к пекарю, её глаза расширяются, и на лице появляется извиняющаяся улыбка. — Прошу прощения. Я приняла вас за другого человека.

Прежде чем успеваю спросить, за кого именно она меня приняла, она вытирает покрытые мукой руки о белый фартук и переводит внимание на других покупателей, зовущих её к прилавку.

Чья-то рука опускается мне на плечо, и я резко оборачиваюсь, ненавидя то, как капля страха пробегает по моему телу от этого прикосновения.

— Ты в порядке, Китарни? — знакомое присутствие Никса успокаивает, и мои плечи расслабляются. — Ты убежала без нас.

— Прости, я отвлеклась.

— Ты что, учуяла это место прямо с пристани? — смеётся Никс. — Вот уж сладкоежка.

Я шутливо толкаю его и качаю головой, и на его лице появляется серьёзное выражение, когда он спрашивает:

— Ты чувствуешь его, правда?

— Что?

— Энвера Сола, — шепчет он. — Ты чувствуешь его, как тогда за пределами Магикос Граммата, верно?

Я почти забыла об этом случае, но, когда Никс напоминает, я киваю в знак подтверждения.

— Эта пекарня была важна для него, — я поворачиваюсь к продавщице за прилавком, которая с улыбкой обслуживает покупателей. — Она назвала меня Сильвейн.

— Кто такая Сильвейн?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю. Хотела спросить, но она убежала, прежде чем я успела, — я поднимаю взгляд на Никса. — Это ведь хороший знак, правда? Как будто я на правильном пути, чтобы узнать, кто я есть на самом деле?

Он кивает один раз.

— Возможно, — протягивает мне руку. — Остальные ждут, чтобы поехать в Стелару.

— В Стелару?

Он улыбается и вытаскивает меня из лавки, где уже ждёт карета. Положив руки мне на плечи, он разворачивает меня в нужную сторону, и дыхание застревает у меня в горле.

— Стелара.

Замок в конце главной улицы выглядит так, будто его вырезали из единого блока льда. Ледяные шпили пронзают небо, а снаружи всё сверкает, как заснеженная равнина под солнцем. Он манит меня, и я не могу не откликнуться на этот зов. Я забираюсь в экипаж, присланный дворцом, и напеваю себе под нос в предвкушении того, как увижу замок ледяных эльфов своими глазами.

Как только наша карета останавливается у двух десятков белых каменных ступеней, ведущих к входной двери, я выпрыгиваю наружу и задираю голову. Никогда раньше я не чувствовала себя такой маленькой. Слуги забирают наш багаж, которого не так уж много, и мы следуем за нашим эльфийским проводником вверх по ступеням. Когда мы подходим к двери, я восхищённо разглядываю великолепную звезду, вырезанную на белой деревянной двери, с древней надписью, выгравированной по дуге сверху.

— Интересно, что там написано, — бормочу я, когда Финн оказывается рядом.

Он поднимает взгляд и говорит:

— Там написано: «Мы не умоляем, мы никогда не сдаёмся. Мы умираем так же, как живём — свободными и внушающими страх». Это девиз дома Базилиус.

— Ты знаешь эльфийский? — удивляюсь я.

Он пожимает плечами, словно в этом нет ничего особенного.

— Не настолько, чтобы свободно говорить, но я бывал здесь несколько раз, и дом Базилиус славится своей гордостью за родословную.

Оказавшись внутри Стелары, я замираю в оцепенении. Хотя снаружи она выглядит ледяной и холодной, внутри замок уютный и гостеприимный. Дизайн настолько изысканный, что почти невозможно различить, где заканчиваются беломраморные полы и начинаются стены. Величественный вестибюль венчает огромная хрустальная люстра, сверкающая, словно звёзды в ночном небе. Глубокая синяя дорожка скользит по глянцевым плитам, указывая нам путь по длинному коридору и вверх по грандиозной лестнице. Солнечные лучи, проникая внутрь, придают интерьеру мистический голубоватый оттенок, а сводчатые потолки создают скорее атмосферу собора, чем дворца.

Изысканно вырезанные пьедесталы в нишах держат вручную расписанные керамические вазы, наполненные белыми розами, голубыми гортензиями и свежим эвкалиптом, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не остановить процессию в тронный зал и не вдохнуть аромат этих букетов.

Камины горят в каждой комнате, мимо которой мы проходим, наполняя великолепно построенный замок теплом. Я могла бы провести здесь часы, исследуя его, и не найти ни одного недостатка. Все двери, мимо которых мы идём, белые, за исключением двух синих дверей в коридоре слева. Когда я спрашиваю у нашего проводника, куда они ведут, он просто отвечает:

— Библиотека, — и я сразу знаю, куда пойду, как только появится свободная минута.

Чем глубже мы проникаем в сердце дворца, тем сильнее становится присутствие Энвера Сола, почти до удушья. Глаза наполняются слезами, готовыми пролиться от осознания того, что он провёл большую часть своей жизни здесь, в Эловине. Почему? До сих пор не знаю, но я точно чувствую, без тени сомнения, что впервые с тех пор, как я открыла свою магию и узнала о своём облике ледяного эльфа, истина о том, кто я есть на самом деле, находится здесь. Кто-то в этом городе владеет ответами, которых я так жажду, и я не уеду, пока не найду их.

— Ты в порядке? — обеспокоенный шёпот Атласа вырывает меня из раздумий.

— Я чувствую его, — тихо говорю я, надеясь, что остальные в хвосте процессии нас не слышат. — Его присутствие сильнее, чем когда-либо прежде.

— О ком ты говоришь? — он приподнимает бровь, и тогда я понимаю, что ещё не рассказывала ему о своей связи с Целестиалом.

— Энвер Сол, — говорю я немного неловко, надеясь, что он не подумает, будто я сошла с ума.

— Ты чувствуешь Отца Света? — когда я киваю, он задумчиво переваривает моё признание, поглядывая вперёд, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Он замедляет шаг, и я подстраиваюсь под его темп. — Как давно ты его ощущаешь?

— Как только впервые воспользовалась своей магией, я почувствовала его. С тех пор с каждым днём связь становится сильнее, и это почти как…

Он слегка толкает меня локтем, без слов побуждая продолжить мысль.

— Как будто он показывает мне места, где бывал, места, которые для него что-то значат, — я оглядываю коридор и делаю быстрое движение рукой. — Но здесь его присутствие настолько явное, что часть меня думает: вдруг он прямо за одной из этих стен и ждёт встречи со мной?

Хотя мы оба смотрим прямо на массивные двустворчатые двери в конце коридора, Атлас незаметно берёт меня за руку и сжимает её. Ему не нужно ничего говорить, я и так понимаю по крепости его хватки, что что бы нас ни ждало впереди, мы встретим это вместе, и этого достаточно, чтобы успокоить моё учащённое сердцебиение.

Прежде чем я готова отпустить его руку, он делает это первым, и мы следуем за сопровождающим в тронный зал ледяного короля. Синяя дорожка заканчивается у подножия возвышения, расположенного в самом дальнем конце длинного зала.

На возвышении, на троне, вырезанном из цельного ледяного блока, восседает король Армас Базилиус, излучающий холод, сравнимый с зимним днём. Его длинные белые волосы искусно заплетены, придавая ему вид древнего воина, готового броситься в бой и сразить врагов. Достаточно одного взгляда в его пронизывающие серые глаза, чтобы понять — он хитёр и ему нельзя доверять. Но несмотря на всю ледяную суровость его ауры, в этом величественном зале ощущается неуловимое тепло.

Энвер Сол действительно был здесь.

Мои глаза резко дёргаются влево, когда я замечаю движение. На шести высоких белых деревянных креслах, выстроенных вдоль синей дорожки, ведущей к Ледяному королю, сидят шесть изысканно одетых ледяных эльфов. Ближе всех к королю Армасу — эльф-мужчина, опирающийся локтем на подлокотник и подпирающий подбородок рукой. Видно, что ему хотелось бы быть где угодно, только не здесь, и я не могу его за это винить. Атмосфера балансирует на грани опасности и заставляет мою кожу покрываться мурашками. Его белые волосы свободно падают до середины груди, а через лоб проходит тонкая, искусно сотканная серебряная корона. Несомненно, оставить волосы свободными, без украшений и кос, — это знак маленького, но упрямого бунта. Как будто почувствовав, что я его изучаю, он встречается со мной взглядом. Его поза расслаблена, но в глазах читается хитрость, и если бы я была азартным человеком, я бы поставила всё состояние Мидори на то, что ум у него такой же острый. Он не задерживает мой взгляд надолго, переключаясь на хромающего принца Ронана, приближающегося к королю.

— Принц Ронан, — глубокий, неземной голос короля эхом разносится по залу. — Как хорошо, что ты принял наше приглашение от имени своего отца.

Ронан останавливается, оставляя приличное расстояние между нашей группой и королём. Я не уверена, связано ли это с протоколом или, как и я, Ронан недостаточно доверяет Армасу Базилиусу, чтобы подступить ближе. Он кланяется, уважительно склонившись в поясе перед морщинистым ледяным эльфом.

— Троновия благодарит вас за ваше щедрое гостеприимство и давнюю дружбу, — голос Ронана меняется по интонации, и я узнаю в нём то же различие между неофициальной и официальной речью, что есть и у меня. — Для нас честь провести Леванору с вами.

Ледяной взгляд Армаса скользит по повязке Ронана, а затем по каждому члену нашей группы. Когда его взгляд, наконец, останавливается на мне, одна тёмная бровь приподнимается.

— Родственница твоя, принц Ронан?

— Со мной прибыли мои кузены, — Ронан жестом указывает на нашу группу своей здоровой рукой, — Атлас, Финн, Никс и Фрея Харланд, а также моя дорогая подруга…

— Аурелия?

Женщина, сидящая рядом с равнодушным ледяным эльфом, встаёт со своего места. Когда я поворачиваюсь, чтобы рассмотреть её, понимаю, что её серые глаза впились в мои, и воздух будто исчезает из комнаты. Другие эльфы напрягаются, и даже тот ленивый эльф рядом с ней выпрямляется, теперь внимательно наблюдая за мной.

— Простите? — произношу я, когда она делает шаг ко мне.

— Аурелия, — в её взгляде блестят слёзы надежды. — Неужели это правда ты?

— Простите, — качаю я головой. — Меня зовут не Аурелия, а Шэй. Илария Шэй Китарни.

По залу проносится несколько вздохов и приглушённых шёпотов. Чувствуя чей-то пристальный взгляд, я осмеливаюсь бросить взгляд на ледяного короля, который напрягается, когда наши глаза встречаются. Он бледнеет, будто увидел привидение.

Когда женщина приближается ко мне, братья встают плотной стеной вокруг, отсекая ей прямой доступ. В ней есть что-то странно знакомое, и присутствие Энвера Сола подталкивает меня к ней.

«Я ищу тебя. И не остановлюсь, пока не найду».

Голос из моих снов эхом раздаётся в голове, и наконец-то до меня доходит, что именно эта женщина преследовала мои сны последние недели.

— Это ты, — шепчу я, обходя своих защитников.

— Тебя похитили, когда тебе было всего несколько месяцев, — говорит она. — Последние двадцать лет я искала тебя. Я никогда не теряла надежды, что однажды найду тебя, и вот ты стоишь здесь.

— Это невозможно…

— Между нами есть связь. Ты наверняка тоже её почувствовала, — женщина стоит всего в нескольких шагах от меня, и по тому, как дёргаются её руки, я понимаю, что она сдерживает себя, чтобы не прикоснуться ко мне. — У моей Аурелии было красное родимое пятно. Оно маленькое и большинству людей осталось бы незаметным. Оно было на затылке и напоминало скопление звёзд.

Я замираю. Всю свою жизнь я выглядела как мидорианка, но даже тогда я не могла бы сама увидеть, есть ли у меня такое родимое пятно.

— Фрея, — зову я Эрис, и одного упоминания её имени достаточно, чтобы она поняла мою просьбу. Она быстро подходит, перебрасывает мои волосы через плечо и осматривает затылок. Я чувствую, как её руки замирают, и, прежде чем она успевает подтвердить или опровергнуть слова женщины, я уже знаю ответ.

Эрис встаёт рядом со мной и кивает.

— Оно есть, — шепчет она.

Моё внимание снова возвращается к женщине, и я вижу, как слеза скатывается по её щеке.

— Кто вы?

— Меня зовут Сильвейн Базилиус-Сол, — она улыбается, и моё сердце начинает биться быстрее. — Я твоя мать.

Базилиус — правящий род ледяных эльфов, а значит, если она моя мать, я не просто ледяная эльфийка, я — королевских кровей. И только тогда я осознаю, как она себя представила.

— Сол? Как Энвер Сол? — вопрос вырывается дрожащим, и когда она кивает, у меня всё внутри переворачивается.

Сильвейн расправляет плечи и выпрямляется. С гордостью, сияющей в её глазах, она говорит:

— Ты — Аурелия Базилиус-Сол. Дочь Сильвейн Базилиус и Энвера Сола, и ты, наконец, вернулась домой.